На Сечи последнего кошевого ненавидели за привычку выдавать своих политических противников на расправу царскому правительству и махлевание с нормами казачьей демократии. Псевдородственник Виктора Ющенко постоянно прибегал к подтасовкам и админресурсу. Однажды ему даже пришлось бежать во время выборов, переодевшись в монашескую одежду, чтобы остаться целым. Пожелав вернуть должность, Калнышевский даже обстреливал Сечь в 1768 году с помощью русской артиллерии! Но в конце концов, этот прохиндей надоел не только казакам, но и императрице с Потемкиным.
![Воскрешение Малороссии _79.jpg](https://litlife.club/books/225021/read/images/_79.jpg)
Другой украинский историк (дореволюционный) Адриан Кащенко даже заметил как-то, что во времена расцвета Сечи такого кошевого «вкинули б у річку». Вообще же всем энтузиастам в нашей стране, ждущим боль-
ших перемен от политиков, напомню в легкоуевояемой стихотворной форме:
Вже скоро вибори Нам обіцяють все—
Що навіть півень Яйця золоті знесе.
Такна Січі міняли кошового
І думали, що новий буде кращий.
А він все пив та крав,
Боне бува інакше...
Это о Калнышевском и его духовных потомках.
Что же касается прямого родства с Ющенко, то его Нет и быть не может, так как сечевой казнокрад просто не был женат. Разве что байстрюки какие-то у него были... Но где же вы найдете байстрюка с документами, что он байстрюк, а не рожденный в законном браке?
Глава 17.
И все же Екатерина была права!
И все же... Сечь не могла не погибнуть! В конце XVIII века «пиратскую республику» казаков было необходимо переформатировать. Она уже не вписывалась в исторический процесс. Исчез ее главный враг — Крымское ханство. Причем, благодаря все той же Екатерине Великой.
![Воскрешение Малороссии _80.jpg](https://litlife.club/books/225021/read/images/_80.jpg)
Странно, почему опереточные казачки, съехавшиеся в Одессу в 2007 году, так протестовали против восстановления памятника Екатерине II? Не будь этой Екатерины, ездили бы они не в Одессу, а в турецкий Хаджибей, находившийся точь-в-точь на том же месте. Да и то, если бы их турки пустили за деньги! Как сегодня пускают украинских туристов в Анталию.
Хороших людей у нас обычно не помнят. Любят прославлять предателей и негодяев. Что хорошего сделал для Украины тот же последний кошевой атаман Запорожской Сечи Калнышевский? Может, он завоевал для нас Дикое Поле? Нет, это сделали «екатерининские орлы» Румянцев и Суворов. Может, Днепропетровск основал? Тоже нет! Сей подвиг градостроительный совершил фаворит Екатерины II князь Потемкин. Давно бы, кстати, пора Днепропетровску исконное название Екатеринослав вернуть! Или в Потемкинск-Таврический переименовать!
Тогда, возможно, благодаря Калнышевскому оказалась в наших руках Правобережная Украина? Так об этом гипотетический «родственник» Виктора Ющенко даже не помышлял. Это сделала все та же «вража ма;ти» Екатерина, откусив от Польши по третьему ее разделу исконные земли Киевской Руси.
Ей Богу, я б эту императрицу за все ее добрые дела на украинские деньги поместил. Прямо на двухсотенную купюру! Вместо Леси Украинки, чьей «Лесной песней» с чертяками и мавками детей в школе пугают. Ибо широко мыслила царь-баба! И так же широко свои замыслы в жизнь воплощала.
Ко времени вступления Екатерины II на российский престол автономная Малороссия пребывала в блаженном ничегонеделании. Гетман Кирилл Разумовский в основном жил в Петербурге, предаваясь отвлеченным мечтаниям. Почему-то особенно ему хотелось открыть в Батурине университет и превратить свое гетманское достоинство в наследственный титул.
![Воскрешение Малороссии _81.jpg](https://litlife.club/books/225021/read/images/_81.jpg)
Простые же малороссияне в основном посвящали себя самогоноварению. Все леса на винокуренный промысел перевели. Да так лихо, что даже гетманское правительство обеспокоилось. В 1761 году Разумовский издал первый в Украине универсал против алкоголизма. «Малороссияне, — гласил он, — не только пренебрегают земледелием и скотоводством, от которых проистекает богатство народное, но еще, вдаваясь в непомерное винокурение, часто покупают хлеб по торгам дорогою ценою не для приобретения каких-либо себе выгод, а для одного пьянства, истребляя лесные свои угодья и нуждаясь оттого в дровах, необходимых к отапливанию их хижин».
Славные запорожцы тоже, как говорится, разложились. Время смелых походов для них закончилось. «Чаек» больше не строили, о дальних пиратских набегах на Кафу и Стамбул даже не мечтали. В основном казаки занимались теперь рыбной ловлей и разведением скота, а самыми великими подвигами считали угон табуна у пограничных ногайских татар или гайдамацкий набег на соседнюю польскую Правобережную Украину.
Даже «столица» их производила весьма жалкое впечатление. В 1766 году ее описал русский чиновник Василий Чернявский, заметивший, что «Запорожская Сечь есть небольшой палисадником огороженный город, заключающий в себе одну церковь, тридцать восемь так называемых куреней и до пятисот казачьих, торговых и мастеровых домов». Находилась она всего в пятнадцати верстах от крымской границы. Но ни татары наших «православных рыцарей» особенно не задирали, ни «рыцари» татарам кочевую жизнь не портили. Две породы полудикарей, уставшие от многовековой вражды, мирно паслись по обе стороны трудноопределяемой степной границы, где ни столба, ни контрольно-следовой полосы, ни колючей проволоки.
Турок такое сонное царство устраивало. Дипломатическая переписка середины XVIII века показывает, что местные турецкие паши занимались в основном тем, что подыхали от провинциальной скуки. Об этом свидетельствуют, например, документы Киевской археографической комиссии. Скажем, в 1749 году бендерский паша просил киевского генерал-губернатора Леонтьева прислать к нему в Бендеры купца с соболиными мехами. А в 1766 году еще один паша из тех же Бендер — Хаджи Ибрагим — обратился к польскому князю Любомирскому с просьбой подарить ему две своры гончих псов.
Естественно, любой нормальный человек разогнал бы эту банду турецких рэкетиров, выпрашивающих меха и собак. Но удалось это только Екатерине II. Помог случай. В 1768 году в разгар знаменитой Колиивщины банда гайдамаков во главе с атаманом Шило с польской Украины налетела на пограничный городок Балта (сейчас это в Одесской области) и ограбила его. За речушкой Кодыма находилась турецкая слобода Галта. Оттуда, прослышав о легкой добыче, турки набежали на соседнюю Балту и тоже немножко почистили местных обывателей. Гайдамаки от души (если, конечно, у них была душа?) обиделись. Они считали Балту своей подконтрольной территорией и в ответ, перейдя через речку, грабанули Галту.
Из-за двух населенных пунктов, названия которых отличались друг от друга всего одной буквой, разгорелся международный конфликт. Правительство султана в Стамбуле во всем обвинило Петербург, якобы подстрекавший гайдамаков. Посол Екатерины II Обрезков резонно возражал, что гайдамаки — вообще не русские подданные, а польские. Но султану почему-то захотелось махать саблей, и в результате вспыхнула русско-турецкая война, в которую перерос «галто-балтский» конфликт.
Однако некоторые историки утверждают, что виною открытия боевых действий было турецкое женоненавистничество. Якобы падишаху очень не нравилось, что соседней империей управляет какая-то баба, место которой, по его логике, было в гареме. К тому же он узнал, что Екатерина II пропихнула своего любовника Станислава Понятовского на польский трон. Из этого факта диванные «аналитики» в Стамбуле (правительство султана называлось по-турецки «Диван») сделали вывод, что русская царица собирается выйти за Понятовского замуж и объединить оба христианских государства на основе персональной унии. Предположение — бредовое. И тем не менее именно этот страх турок, плохо разбиравшихся во внутренних христианских противоречиях, породил открытие военных действий.
Но оказалось, что у бабы-царицы имеются отличные полководцы и бодрые кровожадные солдаты, способные воевать только на хлебе и водке. К баталиям в Причерноморских степях Россия была настолько готова, что расколотила турецкую армию в пух и прах буквально в первых сражениях. Только чалмы с бусурманских голов летели.