— «Тройка», что случилось? Отвечай! — услышала она в наушниках Лешин голос.
— Я — «тройка». Ранена...
— Курс — домой! Держись!
Выйдя из боя, Лиля взяла курс на свой аэродром. Страшно болела нога, шевелить ею было невозможно — при малейшем движении боль ударяла в поясницу, в спину. В довершение всего начал барахлить мотор. Сначала он давал перебои, но скоро совсем заглох. Стало тихо. Лиля перевела самолет в планирование. Высота быстро уменьшалась.
«Неужели не долечу до аэродрома? Тогда садиться в поле... Хорошо, что не за линией фронта, а на своей территории. А нога? Трудно будет сесть... Ничего, все равно сяду...»
К Лиле совсем близко подошел «ЯК» Соломатина. Так близко, что она увидела его лицо в шлеме, озабоченное, полное тревоги, и через силу улыбнулась. В этот момент ей даже показалось, что боль в ноге утихла.
— Я здесь. Тяни, Лиля, тяни! Аэродром уже близко... — снова раздался голос Леши. — Сесть сможешь? Отвечай!
— Смогу.
Он летел рядом с ней, оберегая и подбадривая, пока она не зашла на посадку.
А тем временем внизу на стоянке Лилю с нетерпением ждала Катя. В руках она держала «Правду», которую выпросила у комиссара специально для Лили. В газете красным карандашом была отмечена, статья, озаглавленная «Слава отважной четверке — Баранову, Соломатину, Литвяк и Каминскому!».
Это был очень краткий рассказ о бое четверки «ЯКов» с двадцатью девятью самолетами противника, состоявшемся два дня назад. «ЯКи» основательно растрепали строй бомбардировщиков «Ю-88» и принудили фашистов сбросить бомбы в голой степи, после чего бомбардировщики обратились в бегство. Из четырех сбитых в этом бою самолетов Лиля сразила один сама и другой помогла уничтожить командиру. Теперь об этом писала «Правда».
Когда в небе показались самолеты, идущие с задания, Катя воскликнула:
— Летят! Инка, они летят, вставай! Слышь, Профессор, хватит дрыхнуть — командир твой возвращается!
Инна, свернувшись калачиком и накрывшись курткой, крепко спала тут же, на стоянке, подложив под голову брезентовый самолетный чехол. Она открыла сонные глаза, повела отсутствующим взглядом по сторонам, посмотрела на Катю и снова сомкнула веки, так и не проснувшись. Обычно Инна всегда встречала Лилю, заранее, каким-то шестым чувством определяя, что летит ее самолет, но на этот раз после бессонной ночи свалилась как убитая.
Один из «ЯКов», летевший значительно ниже других, не разворачиваясь и не делая круга над аэродромом, стал садиться поперек посадочной полосы. Было ясно — с ним что-то случилось. Узнав по номеру Лилин самолет, Катя произнесла тихо и удивленно:
— Лилька...
Замерев на месте, словно загипнотизированная, она следила за посадкой. Самолет тяжело плюхнулся колесами прямо в лужу, расплескав вокруг брызги, и, пробежав совсем немного по летному полю, залитому водой, остановился. Мотор не работал.
— Слышь, Инка! Что-то у нее неладно... Бежим туда скорее! — сказала Катя, продолжая смотреть на самолет и ожидая, не появится ли оттуда Лиля.
Обернувшись, она увидела, что Инна продолжает крепко спать, натянув куртку на голову, и рассердилась:
— Да вставай же! Командира твоего подбили!
Ничего не понимая, Инна поднялась с земли, проспав всего минут пятнадцать. За день ей приходилось выполнять много тяжелой физической работы, провожая и встречая самолеты, заправляя их горючим, ремонтируя... А в этот раз она и ночью не сомкнула глаз.
Протирая глаза, она спросила:
— Что случилось? Где самолет?
— Лилька села... Мотор не работает!
Сон у Инны как рукой сняло.
Они побежали через летное поле к самолету, застывшему на краю аэродрома. На взлетную полосу один за другим садились остальные «ЯКи», плюхаясь в воду, веером рассыпая в стороны брызги. Дежурный по полетам что-то сердито кричал бегущим девушкам, размахивая флажком и грозя кулаком.
Подбежав к самолету, Катя вскочила на крыло и, запыхавшись, прерывающимся голосом спросила:
— Что, что с тобой, Лиль?..
Лиля сидела в кабине бледная, закрыв глаза. На лбу ее мелким бисером выступили капельки пота. Все силы она истратила на то, чтобы долететь до аэродрома и посадить самолет.
— Лилька! — испуганно позвала Катя.
Лиля тихонько застонала, шевельнув больной ногой.
— Ранило? Давай отстегну.
Катя перегнулась в кабину и увидела на полу красную лужицу крови. Она взглянула на Лилю, но промолчала. С другой стороны на крыле стояла Инна, тоже помогая ей расстегивать парашютные лямки.
— Ну как? Сможешь сама подняться?
— Дай руку, Профессор... Попробую.
— Только, смотри, осторожней. Не двигай ногой!
Лиля попыталась приподняться, но сразу же, застонав, упала назад на сиденье. Больная нога казалась неимоверно огромной, чужой и совершенно не слушалась
— Не могу...
— И не надо. Подожди немножко, сейчас «санитарка» приедет, — сказала Инна.
— Да вот она! И комэск едет! Ну теперь порядок. Сейчас мы тебя вытащим! — пообещала Катя.
Машина остановилась у самолета, и с подножки спрыгнул Леша Соломатин, который, посадив свой «ЯК», сразу же побежал за «санитаркой».
— Ну-ка, пусти меня, — сказал он Инне и мгновенно очутился на крыле.
— Как же я встану? — забеспокоилась Лиля.
Она опять попробовала подняться на ноги.
— Что, Лиля, плохо? Держись-ка за меня! Обними, не бойся. Обеими руками. Вот так, за шею... Покрепче! Потерпи, потерпи, я сейчас...
Он легко поднял ее на руках, вынул из кабины и осторожно сошел на землю. Прижавшись головой к Лешиному плечу, Лиля старалась не стонать.
![Вернись из полета! i_008.jpg](https://litlife.club/books/224495/read/images/i_008.jpg)
— Ничего, ничего, все будет хорошо...— приговаривал он, укладывая её на носилки. — Все будет хорошо.
Сестра, разрезав сапог и брюки быстро осмотрела рану и ловко перевязала ногу ниже колена.
— Кажется, ничего страшного. Осколок, по-видимому, застрял в мякоти, — сказала она.
В машине Леша сел рядом с носилками, собираясь ехать с Лилей. Больше никому не разрешили оставаться в «санитарке». Уходя, Катя вспомнила о газете и стала поспешно засовывать ее Леше в карман.
— Там про вас написано, про тот бой, что был два дня назад. Прочитайте! Ну, бывай, Лилька! Держись, я тебя найду! Мы с Инкой явимся к тебе... Поправляйся!
— До свидания, Лиля!
Машина тронулась.
— Тебе удобно? — спросил Леша.
Лиля кивнула.
— Эх ты, допрыгалась! Ишь, без патронов на фашиста бросилась! Ну, я его разыщу! Он свое получит! — Задумавшись, он сказал: — Не вовремя они нам встретились. Вообще-то не следовало бы ввязываться в бой, надо было как-то уклониться.
Машину встряхивало на ухабах, и Лиля тихонько стонала. От потери крови она чувствовала слабость, и ее слегка знобило.
— Леша...
— Что, Лилек?
Он впервые так назвал ее, и Лиля улыбнулась, тепло посмотрела на него. Леша взял ее маленькую руку в свои и так сидел молча, глядя в бледное лицо девушки.
— Знаешь, Леша, ты не отсылай меня далеко... Я не хочу. А то еще завезут куда-нибудь в тыл... Обещай мне...
— Конечно, конечно. Все будет в порядке: как решит врач, так и поступим. Верно?
Она вздохнула, посмотрела на него искоса, но возражать не стала: Леша был прав.
— Ас кем ты летать будешь?
— Что же делать, будет у меня другой ведомый... Пока ты не вернешься.
— Я вернусь. Я скоро вернусь — рана пустяковая... Только болит очень.
Осколок, застрявший в мякоти ноги, ей вынули в тот же день в ближайшем госпитале. Пожилой хирург, делавший операцию, отдал его Лиле и сказал:
— Вот, возьми и сохрани. Когда-нибудь вспомнишь о том, что воевала. Лет через двадцать...
— А в полк когда можно будет? — спросила Лиля.
— В полк? Гм... Не успела к нам пожаловать — и уже назад рвешься! Ну и стрекоза! Погоди, полежишь сначала, потом с палочкой походишь... Вот так!