– Почему?
– Я очень хорошо помню наш прошлый сеанс. Это ощущение, как будто меня хоронят заживо. Я как будто снова оказался там, – он указал глазами на небо. – На станции, во время того… происшествия. Очень похожие ощущения: тихо, темно, холодно, страшно и не хватает кислорода. – Он покачал головой. – Я не хочу туда снова возвращаться. Не сейчас.
– Да, понимаю, – кивнула Саша, в этот момент почему-то жалея, что он отпустил ее руку. Она тоже хорошо помнила его состояние после гипноза. – Но мне все равно кажется, что рано или поздно тебе придется туда вернуться. Потому что это ненормально, когда человек утверждает, что не боится смерти. Ее нужно бояться, иначе в какой-то момент можно легко переступить черту. Я просто хочу, чтобы ты знал: если когда-нибудь будешь готов, я всегда к твоим услугам.
Войтех, мысленно уже снова оказавшийся на станции, даже не услышал ее слов. Он смотрел прямо перед собой и вместе с этим куда-то внутрь себя.
– Знаешь, чего я каждый раз не могу понять? Как отличить прошлое от будущего. Я вижу то одно, то другое, но никогда не могу различить их. И почему я вижу и то, и другое? – он повернулся к ней. – Ты говорила, что читала о подобном. Это нормально для таких, как я? Получать сигналы с двух сторон линии времени?
Саша немного помолчала, формулируя мысль. На самом деле, когда она читала все эти статьи о людях с экстрасенсорным восприятием, у нее была стройная теория, что все их ясновидение заключается лишь в уникальной способности мозга замечать такие мелочи, на которые обычные люди не обращают никакого внимания. А затем уже из этих мелочей выстраивается картина, которую можно принять за прошлое или будущее. Но сейчас она почему-то не посчитала возможным сказать Войтеху именно так. Она сомневалась, поймет ли он ее правильно, она ведь уже убедилась, что не всегда может предсказывать его реакцию. Вдруг подумает, что она не верит в его способности? И вообще после знакомства с ним, с его видениями, Саша уже не была так убеждена в правильности своих взглядов. Слишком многие вещи она не могла объяснить с помощью своей теории.
– Если ты в принципе способен получать сигналы из окружающего мира, которые не могут чувствовать обычные люди, то, наверное, нет разницы, из прошлого они или из будущего.
– Может быть, – согласился он. Немного помолчав, он все-таки признался: – В лесу, когда мы пытались найти Лилю, у меня была еще одна вспышка. Но она вообще не имеет никакого отношения к тому, что здесь происходит.
– Откуда ты знаешь? – спросила Саша, поворачиваясь к нему. – Что именно ты видел?
– Монеты. – Он пожал плечами. – Падающие монеты. Они падают, как в замедленной съемке, падают на пол. Я вижу это уже не первый раз. И не могу понять, почему это так важно.
Саша задумчиво нахмурилась.
– Монеты? Какие?
– Не знаю, я таких раньше не видел. Не рубли, не кроны, не евро. Они вообще не похожи на настоящие деньги. Скорее на золото из пиратского фильма. Это полная ерунда, я знаю. Но я вижу это в четвертый раз, если мне не изменяет память.
– И когда у тебя уже были такие видения?
– Это было самое первое мое видение. С него все началось. Еще на станции.
– Может, ты найдешь клад? – улыбнулась Саша. – И именно для этого тебе дан твой дар? А ты его тратишь на поиски несуществующих чудовищ. Но вообще имей в виду, что по законам нашего государства тебе полагается всего двадцать пять процентов, так что лучше прячь весь. И это все? – она посерьезнела. – Единственное видение, которое повторяется и которому у тебя нет объяснений?
– Которое повторяется – единственное, – кивнул Дворжак. – И, по-моему, оно глупое и бессодержательное. Этим и пугает.
– Может, оно просто из какого-нибудь далекого будущего. Ты ведь все свои видения не сразу понимаешь? Возможно, рано или поздно оно тоже обретет смысл. Надо только подождать.
Войтех не стал говорить Саше, что, как и все прочие, видение с монетами всегда сопровождалось ощущением. И это было довольно гнетущее чувство, похожее на безысходность.
– Подождем, – кивнул он и улыбнулся. Он поднялся на ноги и подал Саше руку. – Пойдем, а то нас начнут искать.
– Пойдем, – Саша с готовностью поднялась, на мгновение чуть сильнее сжала его ладонь, затем отпустила ее и шагнула к двери. – Сидоров обещал, что шашлык будет – пальчики оближешь, – с улыбкой добавила она.
Глава 13
7 июля 2012 года, 22:05
оз. Сапшо, Смоленская область
– Где там Лилька? – спросил Иван, торопливо поворачивая шампуры на мангале. – Мясо будет готово с минуты на минуту. Оно и так довольно сомнительного качества, а если его пересушить, станет вообще несъедобным.
– Она обещала быть через минуту, – сообщил Нев, появившийся на террасе с тарелкой нарезанных овощей и зелени. – Уже заканчивает свой анализ.
– Дались ей эти таблетки, – проворчал Ваня. – Какая теперь уже разница?
– Ее ведь отравили этими таблетками, – заметил Войтех, откинувшись на спинку плетеного стула и вдыхая сладковатый аромат дыма, перемешанный с запахом жареного мяса и подгоревшего лука. – Я бы на ее месте тоже хотел знать наверняка, что там.
– Я уже знаю, что там, – послышался со стороны дома голос Лили.
Пока остальные занимались шашлыками, она покопалась в оборудовании Войтеха и решила, что вполне может попробовать провести химический анализ таблеток, найденных в кармане умершего Алексея. В лаборатории Смоленска в ее крови нашли только ЛСД, но Саша заявила, что не слышала о случаях смертельной передозировки этого препарата, Интернет был с ней согласен, поэтому Лиля пыталась найти какие-то примеси, которые могли бы повлечь за собой летальный исход у остальных пострадавших. Лаборатория могла что-то пропустить в анализе.
– И что же? – Саша, сидевшая на перилах террасы, чтобы не мешаться под ногами, заинтересованно посмотрела на Лилю.
– Амфетамин, – коротко ответила та.
– Амфетамин? – переспросил Дворжак, посыпая солью дольку огурца. Он не помнил, когда последний раз ел что-то, кроме кофе, поэтому ждать шашлык не было никаких сил. – Это же стимулятор нервной системы, так? Гораздо более опасный наркотик, чем ЛСД, если не ошибаюсь.
– Его передозировка может привести к смерти? – уточнил Нев, с тревогой глядя на Лилю. Волноваться сейчас было бессмысленно, ведь все закончилось хорошо, но он ничего не мог с собой поделать.
– Это же наркотик, и, как сказал Войтех, гораздо более опасный, чем ЛСД, – ответила та. – Конечно, его передозировка может привести к смерти.
– Кстати… – Саша задумчиво уставилась на этикетку бутылки с пивом, которую держала в руке, что-то вспоминая.
– Кстати?… – поторопил ее Ваня.
– Кстати, если я не ошибаюсь, амфетамин в первую очередь влияет на сердечно-сосудистую систему. Я не нарколог, но кое-что из курса наркологии помню. Он вызывает тахикардию, спазм сосудов и повышение артериального давления. Вкупе с галлюцинациями от ЛСД все это легко может привести к инфаркту миокарда и остановке сердца, то есть к нашей предполагаемой смерти от страха. Это были не сердечные гликозиды, а амфетамин.
– А ларчик просто открывался, – заметил Ваня, собирая шампуры и поднимаясь с ними на террасу. Лиля и Нев помогли ему уложить шашлыки на большую тарелку.
– А откуда в ЛСД мог взяться этот амфетамин? – поинтересовался Нев, вслед за остальными беря себе шампур с сочными кусочками свинины.
– Если и ЛСД, и амфетамин производили в одной лаборатории, они могли смешаться, – предположила Лиля. – Я даже не сразу его нашла. В первой таблетке, которую я анализировала, никаких посторонних веществ не нашлось, зато во второй содержание амфетамина оказалось довольно серьезным. Я проверила еще несколько таблеток ради интереса, где-то примесь есть, где-то нет, концентрация разная. Похоже на случайность. Скорее всего, за одним столом паковали ЛСД, за другим – амфетамин. Посуда общая, ничего не очищается должным образом