— Да, это звучит логично, Холмс.
— А что еще может быть логично?
— О чем вы?
— Вы вчера видели отца с сыном, и сегодня они тоже были на месте. Если не ошибаюсь, когда они спускались по лестнице, то терли глаза руками. Очевидно, они работают по ночам, если вообще работают.
— Но почему вы спросили, приходила ли к ним полиция? Вы подозреваете их в совершении преступления?
— Не удивился бы, если бы они оказались мелкими преступниками. Но важнее то, что, как говорил Майкрофт, семья Адлеров проводила розыски, то есть, скорее всего, обращалась к полиции. Лейтенант ван Дейк сказал, что Леона могла покончить с собой. Но ведь нельзя одновременно пропасть, покончить с собой или быть убитым. Если полицейские не уверены в том, чье это тело, то они должны были опросить хозяйку и жильцов этого дома — по ее последнему адресу. И если бы они доказали самоубийство, то нужно было бы из вежливости оповестить Адлеров.
Я пожал плечами.
— Уверен, что лейтенант ван Дейк сможет дать нам объяснения.
— Мы постараемся выяснить это сегодня вечером, Уотсон. Ведь он ждет нас, чтобы устроить «тур». Может, это что-то вроде туристского осмотра достопримечательностей, но может, он имеет в виду нечто иное.
Лейтенант ван Дейк уверил нас, что этой ночью мы «увидим слона», как он выразился. Вечер начался с выпивки в баре «Банк-Эксчендж» и с обеда в ресторане «Клифф-Хауз» с видом на солнце, опускавшееся в Тихий океан. Ближе к концу ужина он достал из кармана три билета и, помахав ими, протянул нам два.
— Я любитель театра, надеюсь, что и вы тоже. Это билеты на сегодняшнее представление оперы Гилберта и Салливана «Пэйшенс» в Тиволи.
Он широко улыбнулся.
— Я еще не встречал англичан, которым бы она не понравилась. Хотите пойти со мной?
Мне понравилась опера моих соотечественников, хотя и поставленная без лицензии. Надеюсь, Шерлок Холмс тоже остался довольным. Лейтенант ван Дейк аплодировал так же часто, как и я, но я заметил, что он так поглядывает на нас с Холмсом, словно что-то замышляет.
Остальную часть ночи мы провели менее достойным образом. Для начала мы посетили опиумный притон в Чайнатауне, где сердце мое сжималось при виде бедолаг, валяющихся на матрасах в переполненном тесном подвале, насквозь пропитанном ядовитым запахом, с закрытыми глазами, наслаждаясь какими-то доступными только им видениями. Я с содроганием понял, что это настоящее заведение. Те «туры» по Сан-Франциско, в которых я бывал раньше, показались мне похожими на театральные постановки, где актеры только играли роли наркоманов.
После этого мы посетили ряд забегаловок, пивных и подвалов, самый интересный из которых назывался «Дворец Паутины», где действительно углы были в паутине, а вдоль стены стояли клетки с обезьянами и попугаями. Мне сказали, что никому не позволяется трогать пауков и мешать им ткать свою паутину.
Мы с лейтенантом, казалось, производили неотразимое впечатление на официанток в питейных заведениях, и они сразу же заговаривали с нами, но от холодного и неулыбчивого Холмса они инстинктивно держались подальше. Лейтенант порой начинал шептаться с девушками, а однажды даже ткнул меня в бок и вопросительно поднял бровь. Я покачал головой в знак несогласия, а он пожал плечами и продолжал шептаться, вне всякого сомнения, назначая свидание.
Было уже добрых три часа ночи, когда он сказал:
— Ну что ж, джентльмены, мне, кажется, пора.
Мы сели в ожидающий нас экипаж, и копыта лошадей бодро застучали по мостовой Варварского Берега по направлению к Пасифик-стрит. Несмотря на поздний час, по улицам разгуливало много прохожих. Лейтенант попросил кучера остановиться, и мы проследовали за ним по тротуару, а потом по сигналу спрятались в тени складов.
— Смотрите на ту аллею, через улицу, — прошептал он.
Ночь была прохладной, и по спине моей пробежали мурашки, но вовсе не от холода. Минуты шли одна за другой, и вдруг я услышал в тишине собственное дыхание. В начале аллеи я заметил нечто белое, а затем появилась молодая женщина, закутанная от шеи до лодыжек в просторное белое платье. В руках она держала гитару. Прислонившись к ближайшей стене, она заиграла на гитаре и запела морскую песню тихим и глубоким голосом. Я чувствовал, как волосы у меня встают дыбом.
— Интересно, — пробормотал Холмс.
На улице показалась компания матросов, привлеченных звуками песни. Мгновение спустя женщина в белом, казалось, растворилась в воздухе. Моряки потоптались нерешительно, споря между собой, следовать ли за ней, и пошли дальше вдоль по улице, решив найти себе более реальных подружек.
После того как они ушли, женщина появилась снова и снова затянула грустную песню. Следующим на звук пришел всего лишь один матрос. Он остановился и долго смотрел на нее, затем направился прямо к ней. Она отошла назад и снова исчезла, но тут же появилась в нескольких ярдах дальше по аллее. Матрос постоял, затем пошел за ней, и они исчезли в тумане.
К моему удивлению, лейтенант ван Дейк крикнул: «За ними!» и бросился через улицу. Холмс и я побежали за ним по грязи аллеи. Вдруг она свернула влево, и мы оказались в небольшом тупике, образованном стенами складов.
Женщина в белом и матрос исчезли без следа.
Ван Дейк расхаживал по этому маленькому пространству в поисках выхода или двери, где могли бы скрыться эти люди, бегал взад и вперед, рьяно взявшись за исполнение служебных обязанностей. Холмс осмотрел грязь под ногами, затем обошел тупик по кругу, также проверяя, как мне показалось, наличие потайных дверей.
Минут через десять лейтенант ван Дейк остановился и пожал плечами. Он выглядел бледнее обыкновенного, глаза были широко раскрыты. Когда он заговорил, из рта его шел пар.
— Я ничего не нахожу, они как будто растворились в воздухе. Может, это и не призрак, но на какое-то мгновение я почти поверил в это, — сказал он содрогнувшись.
— Да, кажется, так, — сказал Холмс. — Если ваш экипаж до сих пор нас ждет, то мы могли бы вернуться в отель.
— Куда угодно, — произнес я, — лишь бы скорее в тепло.
Холмс как-то странно посмотрел на меня, и я понял, что он думает, будто мои зубы стучат не совсем от холода.
В экипаже лейтенант предложил нам сигары, откусил кончик своей и сказал:
— Я полагаю, вы скоро вернетесь в Лондон.
— Через несколько дней, — согласился с ним Холмс.
— Мне жаль, что так вышло с этой мисс Адлер, — вздохнул ван Дейк. — Мы бы известили ее семью, но у нас нет доказательств, а говорить, что она умерла, когда мы и сами в этом не уверены, было бы слишком жестоко.
— Да, конечно, — уверил его Холмс. — Вы правильно поступили.
Но, произнося эти слова, он смотрел на аллею.
Вернувшись в отель, я переоделся и прошел в гостиную, чтобы выпить бокал перед сном. Холмс сидел на стуле в своем ночном халате и отхлебывал херес, всматриваясь в огонь.
— Я удивлен, доктор Уотсон. Мне казалось, вы никогда не верили в привидения.
— А у вас есть какие-то другие объяснения? — возразил я. — Возможно, я видел и не привидение, но еще немного, и я бы поверил.
— Вспомните, Уотсон, что вы видели не одно привидение, а два. Или вы забыли о матросе?
Я решил не пускаться в обсуждение этого вопроса. С меня хватит и того, что я уже повидал за один вечер.
— Майкрофт будет разочарован, — сказал я.
Холмс, казалось, удивился.
— Едва ли. Трагическая загадка Леоны Адлер решена — хотя привлечь злодеев к суду будет трудновато. Остается также вопрос о мотивах поступков, хотя, мне кажется, и это в конце концов выяснится. А вообще-то пора спать. — Он зевнул. — Раздобудьте завтра матросскую одежду. Я думаю, нам стоит вернуться в аллею возле Пасифик-стрит завтра ночью и разобраться, куда же исчезли привидение и ее поклонник, хотя, думаю, и это понятно.
— Только на этот раз я буду идти за ней, не так ли, Холмс? — спросил я в негодовании.
Холмс рассмеялся.
— Не стоит беспокоиться, Уотсон, — я буду рядом. Но советую вам взять револьвер.