— Именно! Но при естественном зачатии у вас нет выбора — вообще нет. Что получит ребёнок, зависит от случая — потому что вы поручаете производство сперматозоидов неэффективной природе. Но если вы секвенируете свою дезоксирибонуклеиновую кислоту, мы сможем выбрать лучшую половину из каждой пары признаков, унаследованной вами от родителей, и потом произвести гаплоидный набор хромосом, содержащий только эти лучшие признаки. Мы сможем также сделать то же самое для Мэри, произведя гаплоидный набор, содержащий лишь наилучшие признаки из её генов. А потом мы скомбинируем их так, чтобы произвести на свет наилучшего из возможных детей. Генетически этот ребёнок будет в точности наполовину отец и наполовину мать, но при этом он получит наилучшую из возможных комбинацию отцовских и материнских черт.
— Вау, — сказала Мэри, качая головой. — Не совсем ребёнок под заказ, но…
Вессан замотала головой в ответ.
— Нет-нет, хотя это также возможно с помощью кодонатора: мы можем закодировать аллели, не присутствовавшие ни у одного из родителей. Но к такому я никогда не стремилась. Скоро должно быть зачато поколение 149 — и я хотела, чтобы это было величайшее из поколений, наследующее только лучшие черты людей, зачавших его, и отбросившее все худшие. — Она снова покачала головой; её голос стал тише. — Я могла сделать больше для улучшения нашего вида, чем сделала для него чистка генофонда. — Впрочем, через секунду она, похоже, справилась со своей обидой, по крайней мере, на время. — Похоже, этого уже никогда не случится. Но по крайней мере моё изобретение сможет послужить вам.
Сердце Мэри готово было разорваться. Она станет матерью! Это действительно случится!
— Это просто сказочно, Вессан. Спасибо вам! Вы нам покажете, как он работает?
— Конечно, — ответила Вессан. — Надеюсь, в батареях ещё есть заряд. — Она тронула рукоятку, и через секунду квадратный экран в центре устройства ожил. — Конечно, вы сможете подключить экран побольше. Итак, соответствующие исходные химикаты заливаются в отверстие вот здесь, — она оказала на дыру в правой части прибора. — А конечный продукт выходит отсюда в виде взвеси в дистиллированной воде. — Она показала на втулку слева. — Очевидно, вы сюда подсоедините подходящую стерильную ёмкость.
— И как описывается желаемый продукт? — спросила Мэри, восторженно рассматривая машину.
— Можно голосом, — сказала Вессан. Она вытянула контрольный штырёк и заговорила, обращаясь к прибору: — Произведи цепочку дезоксерибонуклеиновой кислоты длиной 10000 нуклеотидов, состоящую многократно повторенного кодона аденин-цитозин-тимин. — Она посмотрела на Мэри. — Это код для аминокислоты…
— Для треонина, — сказала Мэри.
Вессан кивнула.
— Точно.
На приборе появилось несколько зелёных огоньков.
— Ах, да — он говорит, что недостаточно исходных материалов. — Она ткнула пальцем в экран. — Видите? Они перечислены здесь. Вы также можете воспользоваться клавиатурой для описания задания. — Она указала на один из переключателей. — Здесь вы выбираете между рибонуклеиновой и дезоксерибонуклеиновой кислотами. А потом вводите данные с любым уровнем детализации, вплоть до отдельных нуклеотидов. — Она указала на квадратную группу из четырёх кнопок.
Мэри кивнула. Переключатель, должно быть, был в положении дезоксерибонуклеиновой кислоты, поскольку на четырёх кнопках светились неандертальские идеограммы для аденина, гуанина, тимина и цитозина. Она указала на другую группу кнопок, выстроенных в восемь рядов по восемь.
— А эта клавиатура для ввода кодонов, не так ли?
Кодоны — слова генетического языка, и всего их шестьдесят четыре; каждый состоит из трёх нуклеотидов. Каждый кодон обозначает одну из двадцати аминокислот, используемых для изготовления протеинов. Поскольку кодонов больше, чем аминокислот, некоторые кодоны обозначают одно и то же — генетические синонимы.
— Именно так, — ответила Вессан. — Эти кнопки позволяют вам вводить кодоны. Или, если вам безразлично, какой именно кодон будет регулировать данную аминокислоту, вы можете выбирать аминокислоты напрямую вот здесь. — Она указала на ещё одну группу из двадцати кнопок — четыре ряда по пять.
— Конечно, — продолжала Вессан, — клавиатура используется только для внесения точечных изменений: вводить вручную длинную последовательность невероятно утомительно. Обычно прибор подключается к компьютеру, и информация о желаемом конечном продукте просто загружается с него.
— Великолепно, — сказала Мэри. — Вы не представляете, сколько мы сил потратили, чтобы научиться генному сплайсингу. — Она посмотрела Вессан в глаза. — Спасибо вам.
— Не за что, — ответила Вессан. — Ну а теперь — за работу.
— Сейчас? — удивилась Мэри.
— Конечно. Мы не будем производить ДНК прямо сейчас, но мы полностью настроим процесс. По-первых, мне понадобятся образцы ваших с Понтером дезоксерибонуклеиновых кислот для секвенирования.
— Вы можете это сделать?
— Кодонатор может. Ему нужно лишь дать образец, чтобы он его проанализировал. Анализ одного образца займёт примерно одно деци.
— Десятая часть дня на полную расшифровку генома отдельного человека? — поражённо переспросила Мэри.
— Ага, — ответила Вессан. — Давайте начнём, а потом я раздобуду чего-нибудь поесть.
— Я с радостью помогу вам на охоте, — сказал Понтер. — Он улыбнулся и поднял руку. — Хоть я и знаю, что помощь вам не нужна.
— Я буду рада компании, — сказала Вессан. — Но сначала давайте получим образцы генетического материала.
Глава 24
Если предстоящий коллапс магнитного поля Земли и научит нас чему-нибудь, то, скорее всего, вот чему: человечество слишком ценно, чтобы иметь лишь один дом; что класть все яйца в одну корзину — непростительная глупость…
Понтер позвонил водителю транспортного куба и сказал ему возвращаться в Кралдак; они вызовут другой куб ближе к вечеру.
Мэри и Мега остались в хижине, а Вессан м Понтером пошли на охоту. Мега показала Мэри, как работает её игрушка; Мэри пересказала ей часть киплинговской «Книги джунглей». Мега научила Мэри петь короткую неандертальскую песенку. Мэри понравилось возиться с Мегой — и она знала, что иметь собственного ребёнка будет ещё чудесней.
Наконец, Вессан с Понтером вернулись с пойманным на обед фазаном; Вессан принялась его потрошить, а Понтер занялся салатом. Оказалось, что на крыше хижины были установлены солнечные панели, так что у неё был и вакуумный шкаф для хранения продуктов, и электрообогреватель, и люцифериновые светильники, и многое другое; друзья надарили ей на прощание массу всего, когда она объявила о своём решении удалиться от организованного неандертальского общества. В целом, решила Мэри, это была бы не такая уж плохая жизнь, если бы только было чего почитать. Вессан показала Мэри свой планшет и как она его подзаряжает от солнечных панелей на крыше.
— Здесь хранится текстов где-то на четыре миллиарда слов, — объяснила она. — Доступа к новинкам у меня, понятное дело, нет, но это не беда; всё равно сейчас пишут одну чепуху. Но вот классика!.. — Вессан прижала устройство к груди. — Обожаю классику!
Мэри улыбнулась. Вессан была похожа на Кольма в его восхвалении достоинств Шекспира и его современников; ей приходилось прятать от него свои арлекиновские[36] романы, чтобы не нарваться на ссору.
Обед был очень вкусный, Мэри не могла этого не признать — или, возможно, после всех сегодняшних хождений по лесу она очень сильно проголодалась.
На время обеда кодонатор убрали на пол, но как только все закончили есть, Вессан подняла его обратно на стол. Мега свернулась в углу калачиком и задремала, оставив троих взрослых сидеть у стола: Вессан на стуле, Понтер на поставленном на попа полене, а Мэри устроилась на крышке вакуумного шкафа лицом к циклопическому мамонтову черепу.
36
«Harlequin» — торонтское издательство, специализирующееся на женских романах.