– Рита, что с тобой? Почему ты побледнела и дрожишь? Заболела, да?
Храмцова рассказала во всех деталях то, что сию секунду произошло. В отличие от нее, девушки не заметили появления в помещении «фигуры в белом», чем, к слову сказать, были немного озадачены. Одна из них проговорила задумчиво:
– Может быть, это был прощающийся домовой?
– Кто?
– Прощающийся домовой, – повторила девушка. И пояснила: – Моя бабушка, живущая в деревне, часто рассказывала мне о проделках домовых, в реальном существовании которых она не сомневалась. По ее словам, когда человек, полюбившийся домовому, готовится навсегда покинуть дом, домовой приходит к нему попрощаться. И человек видит его воочию – как правило, единственный раз в своей жизни… Если к тебе, Рита, приходил сегодня прощающийся домовой, то это значит одно: скоро ты навсегда уедешь отсюда, из институтского общежития.
Так оно и случилось вскоре. К великой радости Маргариты Храмцовой, бюрократические препоны в деле ее перевода из вуза в вуз были вдруг с озадачивающей быстротой преодолены, и она стала студенткой Тимирязевской сельскохозяйственной академии. Само собой, она тут же переселилась в другое студенческое общежитие.
Подруга Храмцовой назвала «белого мужчину» прощающимся домовым. С течением лет Маргарита поняла, что подруга ошиблась.
Вот ее дальнейший рассказ:
– Если бы это был домовой, который пришел проститься со мною, то он бы наверняка в том общежитии и остался… Ну, как его постоянный жилец, что ли… Но вот ведь какая удивительная штука! Тот самый белый мужчина с белым пятном вместо лица вторгался в мою жизнь еще несколько раз. Происходило это всегда внезапно и только по вечерам, когда я уже лежала в постели. Всякий раз он появлялся вдруг возле изножья кровати, делал два шага по направлению к изголовью, неторопливо склонялся надо мной, а затем мгновенно исчезал. Самое же примечательное: это случалось только накануне каких-то кардинальных событий, крупных перемен в моей жизни. Например, накануне свадьбы. Или накануне переезда нашей семьи в новую квартиру. Накануне смены места работы, защиты диссертации либо, скажем, накануне увлекательной и длительной научной командировки… И так далее. Нехитрым делом было уловить закономерность в явлениях белого призрака, которого я сама для себя уже давным-давно называю вестником перемен. Его очередной приход – всегда нечто вроде знака судьбы, предупреждающего сигнала для меня. Ни разу сигнал не оказался ложным.
МЕСТО, НА КОТОРОМ СПОТЫКАЮТСЯ
Одна моя давняя знакомая выложила как-то раз передо мной на стол цветную фотографию, сделанную на «Полароиде».
– Объясните, что это такое? – вопросила она тревожным тоном, тыча наманикюренным пальчиком в снимок.
На нем был запечатлен молодой человек с полупустой пивной бутылкой в правой руке… Я внимательно всмотрелся в снимок. Его декоративный антураж показался мне знакомым.
– Где была сделана фотография?
– В Москве. Возле входа в Центральный парк культуры и отдыха, – пояснила скороговоркой женщина.
Она опять нетерпеливо постучала ногтем по глянцевой поверхности снимка.
– Так все-таки что же это такое?
На фотографии висели перед молодым человеком строго по вертикали четыре светящихся шарика – на одинаковом расстоянии между ними. Самый нижний из них застыл в воздухе на фоне отогнутой полы куртки, в которую был облачен человек. Шарик был ярко-желтым в центре и с ярко-красным толстеньким ободком. Второй парил напротив мужского предплечья, опять-таки ярко-желтый, но без красного ободка.
Третий и четвертый располагались выше. Оба они не имели столь же четкой шарообразной конфигурации, как первый и второй, и походили на два ярких желтых светящихся пятнышка.
Недоуменно разглядывая странную фотографию, я хмыкнул, пожал плечами.
– Хотел бы я сам знать, что это, черт возьми, такое… Шары наблюдались визуально, когда был сделан снимок?
– Нет.
– А тот мужчина, что на фотографии… Может быть, он почувствовал нечто необычное в момент съемки? Или, скажем, у него заметно изменилось настроение спустя какое-то малое время? Ухудшилось самочувствие, допустим?
– Ну, не знаю. Ничего этого, наверное, не было. Мы сделали вот эту полароидную фотографию, которая, как и положено ей, тут же проявилась сама собой. И мы очень удивились, увидев на ней гирлянду желтых шариков. А пртом пошли с тем парнем, что на снимке, и с нашими общими друзьями погулять по парку.
Сделали еще несколько фотографий, на которых, кстати, не было никаких странностей вроде тех шариков.
Хорошо и весело провели в парке время. Отчетливо помню, парень вел себя вполне нормально и ни на что не жаловался.
– В том числе, – уточнил я, – и в последующие дни?
– Не знаю. Я больше никогда не виделась с ним.
![Реальность неведомого pic_5.jpg](https://litlife.club/books/22373/read/images/pic_5.jpg)
Гирлянда таинственных светящихся шариков, зависшая рядом со входом в Московский центральный парк культуры и отдыха. На заднем плане – барельеф с профилем В. И. Ленина.
– Почему?
– А вот это, извините, не ваше дело!
…На следующий день утром я стоял перед входом в Центральный парк культуры и отдыха. В моей руке трепыхалась на ветру фотофафия с парадом загадочных желтых шариков на ней. Найти место, на котором она была сделана, оказалось пустяковым делом.
Само собой, ничего необычного там на асфальте я не обнаружил – ни трещинки, ни дырки в нем. Само собой, ничего неординарного не ощутил, когда ступил на то место и надолго замер в бесхитростной позе – руки по швам, как парень на фотоснимке… Я заранее был уверен в том, что ничего не обнаружу и ничего там не учую, однако исследовательская добросовестность требовала проверить все на месте.
Был достаточно ранний час. По тротуарам проспекта двигались деловым шагом редкие прохожие, спешившие на работу. Все они шли в одном направлении – к ближайшей станции метро. Мимо неслись легковые автомобили, в которых сидели люди, тоже спешившие на службу… На обширной пустынной площади перед входом в парк культуры прогуливался, маясь от скуки, постовой милиционер.
Моя одинокая, надолго замершая на площади фигура привлекла его внимание. Постовой оживился: для него я был неплохим поводом развеять скуку. Пару раз он неторопливо прошелся мимо меня, глядя, впрочем, в сторону, как бы не замечая.
Я стоял на заветном месте столбом, игнорируя его маневры, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Милиционер опять прошествовал мимо, поскрипывая ботинками. Потом звучно откашлялся, крутнулся на каблуках и направился ко мне.
Не успел он и рта раскрыть, как я протянул ему фотофа-фию, представился и сообщил, что занимаюсь, как могу, исследованиями аномальных явлений. Взгляните сами, сказал я, какие поразительные штуки удалось заснять на том самом месте, где мы с вами сейчас стоим.
Выражение беспробудной скуки тотчас же испарилось с хмурого милицейского лица. Мы разговорились. Прошло не более пяти минут, и вот уже мы с милиционером чувствовали себя почти закадычными приятелями, бурно обсуждавшими интереснейшие вещи, безумно волнующие в равной степени нас обоих.
Вопросы сыпались из постового, как горох. Я отвечал. Я рассказал ему о полетах загадочных оранжевых шаров, и не только шаров над Россией, наблюдавшихся многочисленными свидетелями. О появлениях сходных шаров в домах и квартирах. Об их мгновенных исчезновениях на ровном месте либо о столь же моментальных появлениях, наблюдавшихся снова-таки многими очевидцами… Наконец, мы перешли к обсуждению запечатленного на той фотографии, сделанной перед входом в парк культуры. Нет, заявил постовой, он лично никогда не видел никаких аномальных явлений здесь, на площади перед парком. «К сожалению», – добавил он со вздохом.
Я уже собрался было – тоже со вздохом – распрощаться с ним, как вдруг милиционер наморщил лоб.