- Не обязательно, - Семён рассерженно посмотрел на меня. - Никита Васильевич, не лезьте в заросли, что вам мешает, их обойти ... может, мародёры живут в другой пещере в этой горизонтали.
- Скорее всего, ты прав, - мне пришлось лезть на груду из камней, чтобы обойти полянку из мерзких растений. Помогая себе ружьём как костылём, спрыгиваю вниз, замахнулся прикладом на притаившийся в углублении хищный кустарник, но пришлось резво отпрыгивать, спасаясь от града из ядовитых капель, попутно удивился, почему в Семёна не плюют. Выравнивая дыхание, продолжаю говорить, - лифтом не пользуются, это определённо, иначе в нём были следы пребывания, а он первозданно чист ... нам повезло, что получилось им воспользоваться. Хотя, по железнодорожным путям можно выйти из одного уровня в другой. А вообще, нам-то какая разница, откуда они вылезают?
- Да никакой ... просто интересно, - пожимает широченными плечами Семён.
- А-а, тогда ясно ... производишь анализ без всякого анализа.
- Мудрено говорите, Никита Васильевич ... да не лезьте же в заросли! - в сердцах вскричал мой друг, когда я, отвлёкшись, ринулся в самую гущу длинноногих грибов.
- Ты смотри, растений становится всё больше и больше, не удивлюсь, что и настоящие леса здесь существуют.
- А вот в них, я бы не полез, - вздёрнулся как от озноба Семён.
- Странная здесь жизнь, все хотят тебя съесть, - брезгливо морщусь я.
- Белка мало, вот и приспособились, - невозмутимо говорит друг. - И всё же, они не лишены привлекательности, даже цветы имеются ...
- Как распухшие пальцы утопленников, ещё и шевелятся, мерзость то, какая, - сплюнул я.
- Не все ... посмотрите, какое чудо!
Я недоверчиво покосился в казанную сторону, действительно обомлел. В одиночестве растёт разлапистый куст, все его ветви облеплены цветами невиданной красоты. Они словно изготовлены из чистейшего хрусталя и мерцают мягким светом. Я поддаюсь вперёд, что-то в этих разноцветных переливах есть гипнотическое. Словно просыпаясь, мотнул головой и, не раздумывая, выстрелил.
Пуля чмокнула под мясистый корень, вгрызлась внутрь ... и всё. Я ожидал взрыв, но его не произошло, в разочаровании выдыхаю воздух. Эти шарики на пулях ничего не значат, а жаль, сколько было на них надежд ... но влияние цветов на меня исчезло.
- Зачем? - Семён поднимает на меня взгляд полный негодования.
- Они обладают гипнозом, ещё мгновение, и я, с ликующими криками, понёсся в самую гущу ветвей.
- А ведь точно, и у меня появилось такое желание, - задумался друг.
- Пули, дрянь ... не взрываются, - вздыхаю я.
- Странно. А зачем тогда эти шарики?
- Для красоты ... - я хлопаю себя по голове. - Там была старая пуля, я же её не вытащил из магазина! - я вновь вскидываю ружьё.
- Никита Васильевич, не стоит, оно уже не причинит нам зла, - Семён решительно отводит ствол моего ружья в сторону.
- Добрый ты ... как бы это не вышло нам боком, - осуждающе говорю я, но злости на друга нет.
Подземная полость как линза, мы видим своды, они по всей длине плавно спускаются к земле. В месте стыка наблюдаем множество заброшенных станций. У пиронов навсегда замерли целые составы. Площадь перед ними заполнена легковыми автомобилями. Как это знакомо, безусловно, человеческая природа выбирает похожие пути развития и в технике и в обществе. Единственно, что меня удивляет, зачем человек забрался под землю, ведь на поверхности так много места. Неужели он от кого-то прятался? А может, подземная жизнь более комфортная? Нет радиации от солнца, таких смен климата, ни ураганов, ни падающих с космоса астероидов, комет. Для меня, родившегося под тёплыми лучами, в любом случае непонятна их жизнь.
Замер на станции, вдыхаю воздух полной грудью, пытаюсь вспомнить запах служебного тоннеля. Он явственно доносится вместе с тёплым воздухом.
Прыгаем на пути, бежим мимо пахнувших железом поездов. Сразу за локомотивом, видим провал в стене. На горизонтальных рельсах застыл блестящий вагончик, а в воздухе до сих пор витает запах окалины от торможения. Взбираемся туда. В вагоне аккуратные металлические кресла, в передней части два рычага - всё очень просто - один снимает с тормоза, другой сталкивает с места.
На скамейках грудками лежат собранные детьми "сокровища", кристаллы кальцита, несколько уже высохших тонких сталагмитов и горсточка невзрачных камушков - потерявший блеск пещерный жемчуг.
Семён, с непонятным лицом, собирает весь этот хлам, бережно кладёт в рюкзак. Я сосредоточился, пытаюсь найти следы детей. Наверное, со стороны смешно, я, как примерный пёс, лазаю на четвереньках, и даже обнюхиваю пол. Боже, до чего докатился, даже князь Аскольд так не работает! Он как-то сходу всё распознаёт и понимает. Вот сейчас Семён скажет - ищи и я с тявканьем помчусь по следам, но друг суров, в глазах нетерпение. Внезапно я разобрался в следах. Фильтрую ненужные впечатления и в мозгу, чётко вырисовывается рисунок - это даже не связано со зрительными ощущениями, я вижу словно сквозь завесу тайных знаков - в тонкой пыли распознаю маленькие смазанные отпечатки.
- Нашёл! - я с удовлетворением поднимаюсь. - Они пошли к тому разбитому мосту! Семён с восторгом смотрит на меня, в глазах как всегда плещется свинец, но мне тепло от его взгляда.
След тянется вдоль составов, забирается ближе к сводам, дети побоялись идти в город. Бредём по окраине. Слева стена испещрена дырами тоннелей. Виднеются узловые станции и просто ровные, проходящие мимо пути.
Чем дальше продвигаемся, тем меньше попадаются строений. Вскоре и вовсе выходим за город. Перед нами степь, заросшая белёсой травой и мхом, даже есть корявые деревца. Вдали просматривается мост, пахнет водой, ноздри ловят неясные запахи животных - они далеко, там, где линза города стыкуется с природными пещерами.
Вероятно, мне мерещится, но вроде посветлело. Верчу головой по сторонам. Семён тоже суетится.
- Никита Васильевич, скоро наступит утро.
- Глупости, такого быть не может, здесь нет солнца.
- Ну, как же, Никита Васильевич, точно светает! - уверенно произносит друг.
Я и сам сейчас вижу, мрак рассевается, на огромной высоте вспыхнули неисчислимые колонии люминесцентных бактерий и создают иллюзию восхода солнца - потрясающее явление глубоко под землёй!
Пространство становится прозрачнее, громада моста приближается, а с ним и запахи живых существ, ёжусь, вспоминаю встречи с представителями подземной фауны.
Вскоре совсем посветлело. Интуитивно посматриваем вверх, кажется сейчас из-за марева клубящегося вверху тумана, блеснёт солнце. Сумасшедшее ощущение, словно мы на поверхности в пасмурное утро, А на самом деле, над нами ни один десяток километров земной тверди.
Уже слышится шум реки, но воды не видно, весь берег зарос густой травой, почти как наш камыш. И что приятно, ядом никто не прыскает.
- Эти растения, добывают себе необходимые питательные вещества, из ила, - не преминул заявить Семён.
В воздухе замелькали крылатые создания. Смотрю на них и едва не рассмеялся, вспомнив великий роман Конан Дойля "Затерянный мир", где герои встречаются с птеродактилями, величиной с аэроплан, здесь же они, как голуби, только зубастые клювы выдают в них первобытных ящериц, а издали легко спутать с летучими мышами.
Нападения с их стороны не произошло, увидев нас, с недовольным писком, умчались в сторону густых зарослей.
Останавливаемся у моста - он полуразрушенный, часть тяжёлых бетонных балок упало в воду, другая - висит на ржавой арматуре. Целые эстакады завалены в воду, но перила и сегменты пешеходного мостика почти уцелели. Вдоль них тянется след нашей ребятни. Сложно понять детскую логику, всё дальше и дальше загоняют себя вглубь подземной страны.
Идём по мосту, под нами бурлит река, вода прозрачная как хрусталь, пена срывается с острых камней, на дне шевелятся длинные водоросли, стайки полупрозрачных рыбёшек стрелами проносятся против течения.