— Тогда, наверно, — улыбнулась девушка, — они стали невидимками. Должно быть, богиня пещеры сделала их невидимыми.
— Сколько их там?
— Ну сотня, около того.
— Как это сто человек могут отправиться от рынка Киапо и исчезнуть из виду по дороге в мой город? Если бы они обратились в рыб…
Почоло вдруг умолк, судорожно глотнул, а потом рассмеялся. Он наклонился к девушке:
— Ах ты, чертенок! Чуть было… Ну да ладно, и на том спасибо, Флора. Джек, пошли!
Ниже на лестнице обитатели трущоб с удивлением уставились на мэра Гатмэйтана, стремительно шагавшего мимо. На последнем лестничном марше Джек догнал его.
— Поч, Поч, в чем дело?
— Ты не понял? Я думал, девчонка шутит, пока не представил себе рынок Киапо. Он же на берегу реки, и там швартуются баржи, на которых привозят рыбу, зелень, бревна, щебень, песок. Андре, должно быть, заарендовал одну или две баржи, чтобы их доставили к пещере. Они на марше, но невидимы, ибо плывут по реке!
— В такой ураган?
— Ну, видимо, им приходится нелегко, но я вполне допускаю, что сейчас они уже на подходе. А поэтому надо торопиться. Мы должны успеть к пещере раньше их.
Пройдя врата нищеты, они пригнувшись бросились через бурлящие потоки к полицейской машине, которая почти утопала в воде у тротуара.
Дождь, относимый сильным ветром, не падал на землю, а тек над ней сплошным потоком, будто море накатывалось по воздуху. Крыши и стены домов сотрясались от боковых ударов, с треском рушились и падали рекламные щиты. Горизонтальные струи воды тараном били по деревьям и столбам — это был уже не ливень, а приливная волна. Город представлял собой скопление закупоренных клетушек под толщей воды, на поверхности которой бушевал вихрь. Мрак, как в подводной лодке, сменился почти чернильной темнотой, когда отключилось электричество. Во тьме машины двигались медленно, точно вброд, или вообще застревали по дверцы в воде. Кое-где с домов сорвало крыши, трущобы просто снесло; скваттеры[124] на берегу реки оказались затоплены, и их надо было выуживать амфибиями. Дрожа от холода и сырости, продрогшие жители столицы шарили на полках в поисках рождественских свечей, а то и вовсе обходились светом молний.
Время близилось к девяти, но ярость тайфуна все не ослабевала. Почоло, когда они примчались в его город, приказал шоферу ехать не к пещере, а в мэрию.
— Есть одна идея, — объяснил он Джеку. — Надо только связаться с важными шишками.
Отряды полиции на дорогах были по радио извещены, что они ждут не там — молодежь придет с реки. Им приказали перегруппироваться, заняв позиции на берегу у пещеры, и предотвратить высадку экстремистов. Андре Мансано надлежало обнаружить и задержать до прибытия господина мэра.
— Ты лучше тоже поднимись со мной, — сказал Почоло Джеку, когда они подъехали к мэрии. — Надо переодеться в сухое, если не хочешь получить воспаление легких.
Пока он звонил, Джек снял промокшую одежду и надел запасной костюм Почоло для бега трусцой: шорты цвета хаки и серую майку. Позднее, уже в полицейской машине и опять облаченный в дождевик, Джек спросил, как насчет «важных шишек».
— Они одобрили мою идею, — ответил Почоло. — Вход в пещеру объявят свободным, по меньшей мере на сегодня завтра или пока не утихнет тайфун. Потом мы ее снова закроем — для работ по укреплению берега, например. Самое главное — остановить этих мальчишек, не дать им вообразить, будто они победили, и тогда мы сможем доставить Андре домой, к матери.
Но, увы, было уже слишком поздно.
Когда они прибыли на вершину скалы к мини-парку у дороги, к ним подбежал офицер. Дурные вести. Рота срочно была переброшена на набережную у пещеры, но в это время экстремисты уже высаживались с баржи. Жандармов немедленно послали вниз отогнать их, и сейчас они сражаются там, на самом берегу, но только ремнями и дубинками, с плетеными щитами.
— Мои люди без огнестрельного оружия, — сказал офицер, — а у этих парней есть ножи.
Почоло и Джек бросились к невысокой ограде у края площадки. Молнии освещали кипевшую внизу битву. Жандармы удерживали верхнюю часть склона, вытянувшись в цепь под самым входом в пещеру. Активисты густой толпой напирали от реки и теснили их назад. Но подлинный бой велся с дождем, который оглушал и хлестал всех без разбора — жандармов и активистов, валил наземь сцепившихся в мертвой хватке и сбрасывал их с откоса.
— Мегафон мне! — крикнул Почоло полицейскому в машине, а офицеру бросил — Прикажите своим отступить.
Офицер метнулся к пролому в ограде, поскользнулся внизу, на тропинке был тут же смыт потоками дождя и покатился по склону, пока не ударился о скалу; все это осталось никем не замеченным в воющей тьме.
Приложив мегафон ко рту, Почоло прокричал свое послание туда, в сторону реки:
— Андре, это Почоло! Пещера опять объявлена открытой! Андре, прекратите! Пещеру снова открыли! Солдаты, назад, к дороге!
Но ветер и гром заглушили его голос.
— Нам придется спуститься вниз! — простонал он.
Они с Джеком, спотыкаясь, начали спускаться и скоро оказались на уступе перед пещерой. Почоло вытащил ключи, отпер двери и широко распахнул их. Затем он снова прокричал свое сообщение, которое, однако, сражающиеся не могли расслышать:
— Прекратите! Пещера открыта! Смотрите, пещера открыта! Прекратите, все прекратите!
Беспорядочное побоище продолжалось. Большей частью это было барахтанье в грязи. Противников уже можно было различить — кто в форме, а кто гол до пояса или совсем обнажен под дождем.
— Нам бы только найти Андре… — сказал Почоло.
— Так давай найдем! — воскликнул Джек. — Ищи там, а я пойду сюда, и если кто обнаружит его, пусть крикнет.
Ничего не видя от дождя, они ринулись в самую гущу драки.
— Отходите! Отходите! Назад, к дороге! — орал Почоло в ухо каждому жандарму, с которым сталкивался.
Жандармы начали понемногу отступать, все еще нанося удары ремнями и дубинками.
— Сугод![125] — раздался клич среди активистов. — Они бегут!
Оскальзываясь на каждом шагу, обнаженные юноши напирали на цепь жандармов, размахивая палками и ножами. Джек неожиданно обнаружил, что перед ним их авангард. Он бросился назад, ловко увертываясь, иногда чуть не припадая к земле, а ножи сверкали над ним во тьме. Ему не хотелось отказываться от своей задачи, но и быть раненным — тоже. Ведь он обещал Чеденг доставить ее мальчика домой. Поэтому надо было уцелеть, увернуться от всех этих палок, от ножей, преследовавших жандармов с ремнями, дубинками и плетеными щитами. И тут он вдруг узнал голос, который кричал ему почти в лицо:
— Наверх, к пещере! В пещеру, ребята!
Это был голос Андре.
Прыгнув вперед, Джек обхватил руками мелькавшую перед ним фигуру, и они покатились в грязь.
— Андре, это я, Джек!
— Пустите меня! Пустите!
Но Джек уже сидел на животе у юноши, прижимая его руки к земле. Мимо них, пошатываясь, шли вперед наступавшие.
— Андре, послушай, пещеру снова объявили открытой. Останови своих!
— Нет! Мы пришли открыть пещеру, и мы ее откроем!
— Но это уже не нужно!
— Да? Их обманывали и раньше!
— Это не обман, Андре, это правда!
— Дайте мне встать!
— Только если ты прикажешь им остановиться!
— Нет!
Джек поднял голову и крикнул:
— Почоло! Почоло! Сюда! Я держу его! Сюда, Почоло!
— Ах ты, мать твою…
Юноша резко вывернулся, сбросив с себя Джека. Но Джек все еще держал его за руки, продолжая кричать:
— Почоло, сюда! Сюда, Почоло!
И тут откуда-то донесся голос Почоло:
— Джек? Где ты, Джек?
Андре отвел согнутую в колене ногу и ударил Джека в пах. Тот взвыл от боли.
— А, вот вы где! — услышали они опять голос Почоло, теперь уже над собой.
И вдруг Джек уловил совершенно новый звук, которого до сих пор не было в словаре урагана — как будто что-то вспороли, а потом продолжали рвать. В тот же момент он почувствовал, что земля под ним подалась и стала быстро — но не так быстро, как покатившиеся мимо камни, — скользить вниз.