Так что, можно понять радость всех тружеников авиазавода, когда 10 ноября первый из восстановленных самолётов совершил первую рулёжку по взлётной полосе.
Затем последовала длинная череда испытаний, и вот сейчас, 2 декабря 1940 года в 7:30 утра красавец-омбардировщик совершил свой первый взлёт.
Гигантская машина, управляемая экипажем, собранным что называется "с бору по сосенке" из отставников, служивших в дальней авиации и заводских пилотов-испытателей, очень громко шумя работающими двигателями неторопливо разбежалась по бетонной полосе и величаво оторвалась от земли.
Сделав круг вокруг аэродрома, самолёт пошёл на посадку. Следовало снять показатели приборов и проверить, не появились ли дефекты в самолёте. Всё же машина не один год простояла под открытым небом.
Но и этот результат был огромным успехом. Ведь скептики утверждали, что силами Харьковского авиазавода, никогда не занимавшегося обслуживанием и производством Ту-95 не удастся восстановить машины. А если и удастся, то они тут же развалятся при попытке взлёта.
- Что Андрей Николаевич, нравится машина? - спросил у Туполева наблюдавший рядом с ним за испытательным полётом Кожухов.
- Нравится.
- И мне нравится. Жаль только, что пока она у нас всего одна.
- Но вы же знаете, харьковчане обещают восстановить и другие.
- Товарищ Туполев. Четыре самолёта ничего не решат. Вот если бы могли их производить серийно, - Кожухов мечтательно прикрыл глаза.
- Вы же знаете, что в ближайшие годы такой самолёт нам не повторить. И я считаю, что это правильно. Лучше сделать сотню средних самолётов, чем один или два идеальных.
Сталинград. ХХ декабря 1940 года
Да, ничего не скажешь, затянулась моя командировка на месяц. Ладно бы ещё заранее предупредили, что придётся на гораздо более длительный срок задержаться, так нет, сообщили уже на месте. Ну и хрен с ним со всем. Всё то хорошо, что хорошо кончается. Зато я погрузился в реалии быта Поволжья первой половины ХХ века (так, кажется, это по-умному называется), но лучше бы глаза мои этого и близко не видели. Сидел бы себе в уютном админском кресле на заводе и не рыпался. Хотя, нет, не так. Глядя на то, как корячились люди на СТЗ, причём корячились добровольно, как-то язык не поворачивается обозвать их труд фигнёй. Да и хотел бы я посмотреть в глаза той "илите" в Интернете, которая считала всех кроме себя тупым быдлом, ни способным на разумную деятельность. А полгода назад я и сам если не причислял себя к этим товарищам, которые совсем не товарищи, то по-крайней мере в чём-то им сочувствовал. Ведь это же так естественно, когда ты весь в белом, а все вокруг, гмм… анунахи.
Вот так и живём. Внедрили мы ЭВМ, как их теперь называют, на СТЗ, провели сеть, обучили народ. Так что, можно и обратно в Харьков выезжать.
- Лёха, ты что заснул что ли? - это Бондарь меня тормошить начал, - давай не спи, в поезде отоспишься. Лучше давай бери рюмку и тост толкай, тем более, что твоя очередь, да и ты сам что-то про родственников на Кавказе говорил.
- Что сказать, Саня? Я очень рад, что Сталинград дал мне таких друзей как ты, как…, - я на мгновение запнулся, а затем после паузы продолжил, - да кого я тут из себя корчу. Не выйдет из меня горный аксакал, который тосты часами говорить может… В общем, давай за нас выпьем.