— Мы заедем к тебе домой, потом заскочим в «Дорчестер». А после махнем в аэропорт, оттуда в Финикс, и через час-два ты увидишься со своим папочкой.
— Он спрашивал про меня, когда ты разговаривал с ним по телефону?
— Конечно. Справился, как ты, сказал, что очень волнуется перед предстоящей встречей.
— Но он не изъявил желания поговорить со мной?
— Нет.
— Ты не находишь это странным?
— Теперь нахожу, когда ты сказала об этом.
— И еще эта твоя знакомая в фойе. Что бы это значило?
— Пока не знаю, Спри. Может быть, вообще ничего.
Я помолчал несколько секунд, раздумывая обо всех этих женщинах, которые звонили к Хейзл и даже заявились сюда в «Спартанец» в ответ на мое маленькое объявление в газете. Учитывая мой стаж работы в качестве частного детектива, я знал, что люди способны убить даже за пустячные суммы, которые впору жертвовать «Армии Спасения». Такого наплыва соискательниц следовало ожидать. Тем более, что тут было завязано гораздо больше денег, огромные деньги, миллионы денег.
— Может быть, в этих странностях нет ничего необычного, — задумчиво повторил я. — А может быть, шутки кончены и начинается настоящая игра.
Спри лихо вела свой «шевроле-корвет» в направлении Монтери Парк, где она жила, и я еле поспевал за ней в своем «кадиллаке». Она оставила машину в подземном гараже, наскоро упаковала чемодан, небольшую дорожную сумку и присоединилась к моему позднему завтраку или раннему обеду в близлежащем кафе.
В четыре часа дня она сидела рядом со мной в моем «кадди», и мы весело катили вверх по бульвару Уилшир.
В «Дорчестер Армс» я предложил бригадиру рассыльных двадцать долларов. Быстро поторговавшись, мы сошлись на пятидесяти — по двадцать пять за каждую минуту, которую я тайком проведу в бывшем номере Кей Денвер, проводя беглый обыск. Впрочем, мне бы вполне хватило и минуты. Я осмотрел душевую, спальню и все остальные комнаты. Во всем номере не было ни одного мало-мальски подходящего места, из которого можно было бы незаметно сделать снимки голой Кей.
Бесплатно я выяснил у рисепциониста, что мисс Денвер выехала из гостиницы в 8.55 утра, а заказала номер по телефону днем в понедельник. Въехала она в тот же день спустя три часа двадцать минут, то есть в 7.15. Сегодня была среда. Кей прожила в «Дорчестере» менее 38 часов.
На полпути в Лос-анджелесский международный аэропорт я заметил, что на хвосте у нас сидит черный «понтиак гранд ам». Перестроившись в левый ряд, я сбросил скорость до 45 миль в час, опустил окно со своей стороны, вытащил кольт и положил его на колени, настороженно поглядывая в зеркало.
— Шелл, что это у тебя, револьвер?
— Нет, это детская игрушка, можешь не беспокоиться.
— Но я ненавижу насилие. Убери эту… опасную штуку.
— Послушай, Спри, возможно, я перестраховываюсь, но лучше перебрать, чем недобрать.
«Гранд ам» и не думал меня обгонять, он повторил мой маневр и пристроился за нашим «кадди». Я криво усмехнулся и сказал:
— Возможно, я сейчас немного поманеврирую скоростью, так что держись крепко.
— Насколько немного?
— Насколько потребуется для того, чтобы подтвердить или рассеять мои подозрения.
Я еще больше сбросил газ, почти остановился. В зеркале заднего вида маячила единственная машина на полукилометровом отрезке — черный «понтиак-седан». Что же, пускай сами принимают решение, стоит ли припарковываться за моим «кадиллаком». Мои «пастыри» предпочли не останавливаться, свернули в левый ряд, промчались мимо нас на скорости около 60 миль в час. В седане я заметил двоих мужчин на переднем сиденье. Лиц их я, конечно, не разглядел, только расплывчатые силуэты.
Я выехал на среднюю полосу и облегченно перевел дух, хотя сомнения остались.
— Что это за большие маневры? — спросила Спри.
— Показалось, что они едут за нами. Наверное, это всего лишь мое воображение.
— С какой стати кому-то следить за нами?
— Если бы я знал. Не думай об этом.
Мы должны были вылететь из Лос-анджелесского аэропорта на «Боинге-737» компании «Вестерн Эйр Лайнз» в 6.08 вечера и приземлиться в аэропорту «Скай Харбор» в Финиксе спустя час десять. Из-за разности во времени между Калифорнией и Аризоной мы теряем всего десять минут, так как в Финиксе будет только 6.18.
В полшестого я поставил машину на долговременной платной стоянке, запер ее и вытащил вещи из багажника. Затем мы со Спри прошли к терминалу «Вестерн Эйр Лайнз».
И тут я вновь заметил знакомый черный «седан». Выходит, мне не показалось.
Мы как раз шли от стоянки к терминалу, когда я увидел, что «понтиак-седан» лениво катит нам навстречу. Водитель и сидевший рядом молодой парень глазели по сторонам, как детишки, впервые попавшие в «Диснейленд», и поэтому я большей частью видел их затылки. Первым нас заметил тот, что сидел за рулем. Меня трудно было не заметить с моим-то ростом и характерной внешностью. Спри — тем более. Он что-то быстро сказал напарнику и подпер щеку рукой, как бы невзначай скрыв половину лица.
Мы подождали, пока они проедут мимо, прибавив скорость. Парень справа от водителя нарочито отвернулся, как будто больше всего на свете его интересовала архитектура аэропорта, а тот, что сидел за рулем, принялся ожесточенно скрести лицо, словно на него напали полчища вшей.
Спри не поняла, что происходит. Она вопросительно взглянула на меня, на машину, удаляющуюся на предельно допустимой скорости, потом вновь на меня. Но ничего не сказала.
Спри быстро прошла через пункт досмотра впереди меня, поскольку мы немного опаздывали, а до взлета оставалось десять минут. Я было ринулся за ней, но тут же остановился, красноречиво хлопнув себя по лбу. Попятился, пропустив вперед какую-то толстуху-малолетку с двумя чемоданами. Я совсем забыл, что мне, как и всем пассажирам, предстояло пройти через магнитометр, чутко улавливающий любой металлический предмет, масса которого больше ключа от зажигания, или нескольких монеток. И уж тем более он тут же засечет мой кольт с пятисантиметровым стволом и шестью патронами в барабане. Потом объясняйся…
Поймав недоуменный взгляд Спри, я жестом попросил ее вернуться, и когда она подошла, сказал:
— По-моему, я сглупил, малышка. Моя «дура» у меня под мышкой.
— Какая «дура», да еще под мышкой?
— Тихо. — Я наклонился к ней и зашептал на ухо. — Я имею в виду мой «тридцать восьмой», револьвер одним словом. Поскольку наш багаж уже прошел досмотр, видимо, мне все же придется оставить его здесь.
— Вот и хорошо! Я сказала тебе, что ненавижу оружие и…
— Тс-с-с! — продолжал я шептать. — Ничего не говори, только молчи и слушай. Нет, жди здесь, я все объясню тебе позже. Сейчас вернусь.
Я помчался к автоматическим камерам хранения. Потом, в самолете, я мог объяснить Спри, что, будь я поосмотрительней, то мог бы спокойно запрятать кольт в багаж, заявить об этом администрации аэропорта и получить разрешение на вполне легальный провоз оружия в штат Аризона. Но сейчас следовало поторопиться.
Я опустил два двадцатипятицентовика в щель, положил кольт в ячейку, потом, поразмыслив, присовокупил к нему пятидолларовый банкнот на тот случай, если буду отсутствовать более суток. Захлопнул дверцу, вытащил ключ и быстро вернулся к Спри.
Мы сели в самолет за минуту до того, как отъехал трап. Пристегнув ремни, я попытался расслабиться, что оказалось нелегко, поскольку без кольта под мышкой я чувствовал себя очень неуютно. Не то, чтобы совсем голым. Нет. Просто у меня было такое ощущение, что я сел в самолет без штанов.
К тому времени как на подлете к «Скай Харбор» загорелись табло «Не курить», «Пристегнуть ремни», я успел переговорить со всеми четырьмя стюардессами и нашел среди них ту, которая обслуживала в понедельник дневной рейс из Финикса в Лос-Анджелес с отбытием в 1.35 и прибытием в аэропорт назначения в 3.45 по местному времени.
Такой расклад по времени близко совпадал с моими прикидками. Я знал, что Кей Денвер позвонила в «Дорчестер Армс» и заказала номер в понедельник в 3.55 дня. Вполне вероятно, что звонила она прямо из аэропорта. Однако симпатичная молоденькая стюардесса не могла припомнить женщину, которая бы соответствовала данному мной описанию.