В зале раздались аплодисменты. Улыбнулась и Елена.
— А между прочим, вам, девушка, смеяться пока нечего. И до «Зари», может быть, не так, как до «Прапора», но это тоже все касается.
— Я согласна с вами, — зарделась Ивченко.
— Ну раз согласны, — удовлетворенно продолжал Коржов, — значит, поправите дело. Я так мыслю. А что я еще скажу? А скажу я еще про нашу тракторную бригаду. Тоже кой-чего кумекаем…
Елена торопливо открыла блокнот и начала записывать.
«Ближе познакомьтесь с сельскими механизаторами, среди них есть чудесные люди», — вспомнила она совет Корниенко. Чудесные люди! А как интересно этот бригадир рассказывает о своих делах! Сразу же после окончания конференции она подошла к Коржову.
— Возьмете с собой?
— Отак сразу?
— Вот так.
— Вольному воля… — развел руками Коржов. — А местечко для вас завсегда найдется.
…Закончилось асфальтированное шоссе, запетляла видавшая виды грунтовая дорога со своими «долинами и взгорьями». Вдали показался полевой стан.
— Вот мы и приехали, — остановил машину невдалеке от стана Коржов. — Знакомьтесь.
Несколько молодых парней протянули Елене руки.
— Вот тут, товарищ корреспондентка… Як вас величают?
— Леной.
— Еленой, значит, а по батюшки? — вопросительно глянул Коржов.
— Зовите просто Леной, Константин Алексеевич.
— Так вот, товарищ Лена, — это и есть тот самый загон, про который я рассказывал. Тут наша тракторная откармливает зелеными кормами крупный рогатый скот, проще говоря, бычков. Посмотрите.
За несколько лет работы в сельхозотделе Елена побывала во многих колхозах и видела, как идет откорм скота. Тогда еще не было характерных для наших дней межхозяйственных специализированных предприятий по откорму, мощных высокомеханизированных комплексов на несколько тысяч голов крупного рогатого скота. И сегодня еще много нерешенных проблем у комплексов. А тогда средств механизации для ведения откорма скота в колхозах было очень мало. Работы вели преимущественно вручную, медленно. Из-за этого корма теряли свои ценные качества. Привесы скота на откорме были низкие и обходились дорого. Не хватало и людей для ведения откорма. И вот тогда-то в колхозе «Украина» механизаторы тракторной бригады решили помочь своему хозяйству. Они взяли на себя нелегкую дополнительную нагрузку: кроме основных работ в полеводстве, откармливать зелеными кормами бычков для сдачи их на мясо государству.
Коржовцы своими силами сконструировали и установили «малую механизацию». С помощью ее подавали и раздавали корма животным, вели очистку откормочников, погрузку навоза.
И показатели хозяйства по сдаче мяса государству уверенно устремились вверх.
— Поехали, сначала отдохнете, а потом все и посмотрите, — предложил Коржов.
— А как это все началось, кто подсказал? — спросила Елена, когда они снова сели в машину.
— Жизнь, — односложно ответил Коржов. — Жизнь, дорогая Лена. От прийдет времячко, когда кругом настоящая механизация будет на откормочниках. К тому идем… А на сегодня задумка нашей тракторной очень делу помогает.
— Правление небось обрадовалось?
— Не сразу, — откликнулся Коржов. — Сначала проробляли, прорабатывали, значит, нас… И в хвост, и в гриву… Чего, мол, придумали? Чабаны вы или трактористы? Ваше дело — высокий урожай и давайте его. А в чужую парафию, хотя и временно, совать нос нечего. Знаете, мол, что бывает, когда за двумя зайцами гоняются?
— Ну и?..
— Понимаю их сомнения, боялись, что урожай завалим. Но мы объяснили что к чему и как работать будем. Сами механизируем загон… Поддержали нас на партсобрании, пошло в общем…
— А тяжело? — спросила Елена, раскрывая блокнот.
Коржов промолчал. А когда подъехали к небольшому чистенькому домику на центральной улице села, вынул из бокового кармана пиджака вчетверо сложенный листок.
— Вот гляньте, товарищ Лена, как растут привесы. А от тут, как уменьшается стоимость яловичины, говядины, значит. Мы, между прочим, заботимся об упитанности животных — меньше чем по 400 килограммов на мясокомбинат не сдаем скотину.
— Да, цифры убедительные, — ответила Елена. — Очень убедительные, Константин Алексеевич. Разрешите листок оставить у себя?
— А чего ж, оставляйте. А урожай мы, между прочим, тоже собрали наибольший в колхозе.
Елена позвонила Танчуку и договорилась, что останется на несколько дней в бригаде Коржова. Жила она у Константина Алексеевича, у которого вечерами собирались свободные от вахты трактористы; вместе с гостеприимной Шурой, женой бригадира, хозяйничала, стряпала и убирала. В первую же после приезда ночь ее разбудила Шура.
— Якийсь Терентьевич до телефона требует.
— Елена Ивановна? — услышала она непривычно звонкий и даже задорный голос Савочкина. — Извините, что так поздно. Я из дому вас беспокою. Мне Марк Андреевич рассказал о вашей неожиданной и непредвиденной командировке. Так я вам советую: не спешите уезжать, во все вникните. Это нам кажется интересным. Внимательно все посмотрите, изучите экономический эффект, побеседуйте со всеми, кто причастен к этому делу, возьмите официальные справки и расчеты. Я думаю, что все это очень важно.
— Я тоже, — отозвалась Елена.
— Ну и хорошо. Значит, наши мнения сходятся, Елена Ивановна. Удачи вам!
— Спасибо.
— Заместитель редактора, — пояснила Елена. — И какой-то необычный… просит не спешить, глубоко вникнуть, изучить…
— Грамотный, наверно, понимающий, — тихо сказала Шура.
— Этого у него не отнимешь, — отозвалась Елена. — Теперь спать, спать, спать, Шурочка… Не то Константина Алексеевича разбудим.
— Не бойся: так за день намордуется, что хоть из пушки сейчас стреляй — не прокинется…
В редакции Захаров, Савочкин и Танчук внимательно выслушали Лену и посоветовали написать «Письма из одной тракторной».
— Только теперь уж поспешите, Елена Ивановна, — поторопил Савочкин.
— А потом мы вам дадим возможность отдохнуть, — добавил Захаров.
Сразу же (что случается не так уж часто) все три письма напечатали в газете.
Инициатива механизаторов тракторной бригады Коржова, взявшей на себя дополнительную обязанность вести откорм скота, оказалась настолько своевременной и настолько нужной, что из других хозяйств хлынул поток писем. Писали в редакцию, в районный комитет партии, в правление колхоза, а больше всего лично Коржову. За письмами потянулись «ходоки».
В бригаду приезжали механизаторы, зоотехники, партийные работники, руководители хозяйств, журналисты. В «Зарю» позвонил Корниенко.
— Вы помните, Елена Ивановна, наш разговор? — сказал он. — Так обком верен своему слову. Одобряем полностью. Очень ценное начинание товарища Коржова распространяет газета.
— Это ваш пост, Елена Ивановна, — объявил на летучке Захаров. — Вы, точно геолог, наткнулись на богатейшую жилу. Разрабатывайте же ее. Будем регулярно печатать корреспонденции, заметки, фото, интервью из бригады, пусть почаще выступают у нас Коржов и другие механизаторы. А вы, Марк Андреевич, да и вы, Николай Семенович, — обратился он к Танчуку и Сергиенко, — обеспечьте нам освещение работы последователей Коржова в других районах, деятельность в этом направлении партийных организаций. Это необходимо. И не ждите, пока последователи появятся в превеликом множестве, — добавил он, — зажигайте людей, разъясняйте, агитируйте.
Лена регулярно навещала свой пост. Ее принимали в бригаде как доброго и желанного друга. Кто-то в шутку предложил даже зачислить корреспондента на постоянное довольствие и выдавать на время отъезда в редакцию сухой паек. Трактористы, их жены писали ей письма, обращались с личными просьбами, поручениями. Поэтому Ивченко всегда приезжала к Коржовым нагруженная всевозможными вещами. На станции ее поджидала председательская «Волга» или «газик» агронома. Расстояние до главной усадьбы колхоза было немалое — восемнадцать километров.
На этот раз Елена не собиралась к Коржову.
В отделе накопилось много писем. Не хотелось оставлять отца, несмотря на его бодрые заверения, что все преотлично.