— Следите! — раздался беспощадный приказ. Небо на востоке окрасилось в багряно-розовый цвет, потом стало совсем розовым. Рассвет заставил тёмных эльфов недовольно зажмуриться. Дзирт решил не обращать внимания на неприятное ощущение; он отвергал теперь всё, что говорил им Мастер Знаний и что хоть как-то касалось наземных эльфов.
И тут это произошло. Верхний край солнца показался из-за горизонта на востоке. Мир поверхности пробуждался навстречу его теплу, его животворящей энергии. Но те же лучи своим яростным огнём ослепляли тёмных эльфов, причиняя боль их глазам, не привыкшим к такому освещению.
— Смотрите! — закричала жрица. — Оцените весь этот ужас!
Налетчики один за другим с криками боли устремлялись в мрак пещеры, и скоро Дзирт остался рядом с жрицей один. На самом деле свет раздражал его точно так же, как и остальных членов отряда, но он наслаждался теплом, принимая его как очищение и подставив ему всего себя, чтобы обжигающие лучи очистили его душу.
— Пойдем, — сказала наконец жрица, не понимавшая, в чём дело. — Теперь мы обрели мудрость. Можем вернуться на родную землю.
— На родную землю? — подавленно спросил Дзирт.
— В Мензоберранзан! — крикнула жрица, решив, что это существо мужского пола совершенно спятило. — Пошли, пока этот ад окончательно не сжег кожу на твоих костях. Пусть наши наземные родственнички страдают от жары — это подходящее наказание для их жестоких сердец!
Дзирт неуверенно хмыкнул. Подходящее наказание? Ему хотелось бы собрать тысячу таких солнц с неба и поместить их в каждый собор Мензоберранзана, чтобы они сияли там вечно.
Но больше и он не мог выносить свет. Шатаясь, он забрался в пещеру и надел снаряжение. В руках у жрицы опять появился шар, и Дзирту вновь предстояло первому пролезть в щель. Когда вся группа собралась в туннеле, он занял своё место во главе колонны и повёл её назад, вниз по дороге, ведущей в темноту.
Обратно в темноту их существования.
Глава 21
Да будет это угодно богине
— Угодили ли вы богине?
Вопрос Матери Мэлис таил в себе угрозу. Рядом с ней сидели другие женщины Дома До'Урден — Бриза, Вирна и Майя. Они старались выглядеть бесстрастными, скрывая ревность.
— Ни один Дроу не ранен, — ответил Дайнин голосом, густым от сладости злобы присущей Дроу. — Мы опрокинули и уничтожили их! — У него аж слюни потекли, когда он вспомнил то чувство наслаждения, которое получил от кровавой резни. Мы искромсали их на мелкие кусочки!
— Сколько на твоём счету? — перебила верховная мать, более интересующаяся возможными последствиями для собственной семьи, чем общим исходом набега.
— Пятеро, — гордо ответил Дайнин. — Я убил пятерых, все — женщины.
Верховная мать одобрительно улыбнулась Дайнину, затем бросила сердитый взгляд на Дзирта.
— А он? — спросила она, не ожидая, что ответ её обрадует.
Мэлис не сомневалась в искусстве младшего сына владеть оружием, но начинала подозревать, что Дзирт слишком многое унаследовал от Закнафейна: его эмоциональность и нежелание участвовать в подобных предприятиях.
Улыбка старшего сына смутила её. Дайнин подошёл к Дзирту и одобряюще положил руку на плечи брата.
— Дзирт убил только одного, — начал он, — но зато это ребенок женского пола.
— Всего один? — нахмурилась Мэлис. Притаившийся в тени Зак с ужасом прислушивался к разговору. Он хотел бы забыть жестокие слова старшего До'Урдена, но они крепко засели у него в голове. Из всех зол, когда-либо встречавшихся ему в Мензоберранзане, это известие, несомненно, было самым страшным: Дзирт убил ребёнка.
— Но как он это сделал! — воскликнул Дайнин. — Расчленил на части! Со всей яростью Ллос вонзил он саблю в её извивающееся тело! Паучья Королева должна оценить это убийство выше, чем все остальные.
— Всего одна девчонка, — повторила Мать Мэлис всё так же хмуро.
— У него их могло быть двое, но Шар Надал из Дома Мэврет украл у его клинка вторую женщину.
— Значит, Дом Мэврет будет теперь в милости у Ллос, — заключила Бриза.
Дайнин отвечал:
— Нет. Дзирт наказал Шара Падала за его поступок. Сын Дома Мэврет уже не смог бы ответить на вызов.
В памяти Дзирта пронеслось воспоминание. Ему снова захотелось, чтобы Шар Надал накинулся на него, и тогда он нашёл бы выход для своей ярости! Но даже эта мысль причиняла боль и вызывала чувство вины.
— Хорошо сработано, дети мои, — улыбнулась Мэлис, удовлетворенная тем, что оба сына достойно действовали во время набега. — После этого похода Паучья Королева будет милостиво относиться к Дому До'Урден! Она приведет нас к победе над тем неизвестным Домом, что желает нам погибели.
Закнафейн вышел из залы для аудиенций с опущенными вниз глазами, нервно теребя рукоять меча. Зак вспомнил время, когда он обманул Дзирта световой бомбой, когда Дзирт был беззащитным и побеждённым. А ведь он мог спасти невинного юношу от его страшной судьбы! Он мог убить Дзирта тогда, убить милосердно и избавить от неизбежных в Мензоберранзане испытаний.
Следуя по длинному коридору, Зак на мгновение задержал шаг и оглянулся на дверь покинутой залы. В это время оттуда вышли Дзирт и Дайнин. Дзирт бросил на Зака один-единственный осуждающий взгляд и намеренно свернул в боковой коридор.
Этот взгляд пронзил сердце оружейника.
— Итак, вот до чего дошло! — пробормотал он про себя. — Младший воин Дома До'Урден настолько преисполнен ненависти, которая воплотилась в нашей расе, что готов презирать меня за то, что я такой, какой я есть.
Зак вновь подумал о том происшествии в учебном зале, о той судьбоносной секунде, когда жизнь Дзирта колебалась на острие нацеленного в его горло меча.
Право же, убить тогда Дзирта было бы актом сострадания.
Запечатлев в сердце оскорбительный взгляд молодого воина, Зак думал о том, что такой поступок стал бы актом милосердия скорее по отношению к нему самому, чем к Дзирту.
— Оставь нас, — приказала Мать СиНафай, врываясь в маленькую комнату, освещённую светом свечи.
Услышав это требование, Альтон разинул рот: в конце концов, это его личные покои! Но он благоразумно напомнил себе, что СиНафай — верховная мать семейства, абсолютная правительница Дома Ган'етт. Неуклюже поклонившись и извинившись за промедление, он повернулся и вышел.
Мазой внимательно наблюдал за матерью, пока она выжидала, чтобы Альтон вышел. Взволнованный голос СиНафай подсказывал ему, что визит её особо важен.
Неужели он сделал что-то такое, что прогневило его мать? Или, что более вероятно, это сделал Альтон? Когда СиНафай вновь повернула к нему искаженное злой усмешкой лицо, Мазой понял, что вовсе не волнение, а ликование.
— Дом До'Урден совершил ошибку! — прорычала она. — Он лишился расположения Паучьей Королевы!
— Как это? — спросил Мазой.
Он знал, что Дзирт и Дайнин вернулись из успешного набега, и об этом событии с большим одобрением говорил весь город.
— Я не знаю подробностей, — ответила Мать СиНафай более спокойно. Похоже, один из этого Дома, вероятно один из сыновей, сделал нечто прогневившее Ллос. Мне рассказала прислужница Паучьей Королевы. Это наверняка правда!
— Мать Мэлис постарается как можно быстрее исправить ситуацию, — заметил Мазой. — Сколько у нас времени?
— Некоторое время Ллос будет скрывать своё недовольство от Матери Мэлис.
Паучьей Королеве всё известно. Она знает, что мы собираемся напасть на Дом До'Урден, и только при несчастливом для нас стечении обстоятельств Мать Мэлис может узнать о своём безнадёжном положении прежде, чем падёт её Дом! Нам надо поторапливаться, — продолжала СиНафай. — Первый удар должен быть нанесён до истечения десяти циклов колонны Нарбондель. Решающая битва начнётся сразу после этого, чтобы Дом До'Урден не успел оправиться от потрясения, вызванного нашими действиями.
— И каков же этот первый удар? — спросил Мазой, надеясь, что ответ ему известен.