Глава 12
Этот враг-«они»
В снаряжении, приличествующем сыну благородного семейства, с засунутым за голенище сапога кинжалом (по совету Дайнина), Дзирт ступил на широкую каменную лестницу, ведущую в Брешскую крепость, Академию Дроу. Он поднялся наверх и прошёл между гигантскими колоннами, провожаемый безразличными взглядами двух стражников, студентов последнего курса Мили-Магтира.
По территории Академии слонялись дюжины две других молодых Дроу, но Дзирт почти не обратил на них внимания. Его воображением и мыслями целиком завладели три здания внушительного вида. Слева высилась остроконечная сталагмитовая башня Магика, школы магов. Здесь Дзирту предстояло провести первые шесть месяцев своего последнего, десятого года обучения.
Прямо перед ним, в глубине, неясно вырисовывались очертания самого впечатляющего здания — Арак-Тинилита, школы Ллос, — высеченного из камня по образу и подобию гигантского паука. По убеждениям Дроу, это было самое важное заведение Академии, поэтому предназначалось оно в основном для женщин.
Студенты-мужчины проводили в стенах Арак-Тинилита только последние шесть месяцев обучения.
Но если наиболее живописными были здания Магика и Арак-Тинилита, то для Дзирта самой значительной в этот первый момент показалась пирамидальная постройка справа — Мили-Магтир, школа боевого искусства. Этому заведению суждено было стать домом Дзирта на ближайшие девять лет. А товарищами его, как он понимал, станут эти тёмные эльфы, гуляющие по двору, — такие же, как он, воины, собирающиеся начать обучение.
Класс из двадцати пяти учеников был необычно большим для школы бойцов. Но ещё более необычным было то, что несколько новичков принадлежали благородным семьям. Дзирт задумался, сможет ли он устоять перед ними, не уступают ли навыки, которые дал ему Закнафейн, тем, что они приобрели у оружейников своих почтенных семейств.
Мысль эта с печальной неизбежностью вернула его к последней схватке с учителем. Дзирт поспешил отогнать воспоминания о неприятной дуэли и особенно о тех беспокоящих вопросах, которые возникли у него под влиянием речей Зака.
Сейчас не время для сомнений. Ему предстоит самый серьезный экзамен и самый важный урок в его молодой жизни — Мили-Магтир.
— Привет! — раздался голос сзади.
Обернувшись, Дзирт увидел другого новичка, с неловко болтающимися на поясе мечом и кинжалом, выглядевшего ещё более неуверенно, чем Дзирт, что несколько успокаивало.
— Я — Келноз из Дома Кинафин, Пятнадцатого дома, — сказал новичок.
— Дзирт До'Урден из Дармон Н'а'шезбернона, Дома До'Урден, Девятого Дома Мензоберранзана, — ответил Дзирт, слово в слово повторив указания, полученные от Матери. Мэлис.
— Из благородных! — заметил Келноз, оценив значение того, что фамилия Дзирта соответствует названию Дома. Он склонился в низком поклоне:
— Для меня это честь.
Дзирту начинало здесь нравиться. По тому, как обычно относились к нему дома, он едва ли мог чувствовать себя благородным. Однако уже через мгновение, когда появились учителя, приятное ощущение собственной важности, возникшее после приветствия Келноза, исчезло.
Среди учителей был Дайнин, его брат, который, впрочем, заранее предупредил Дзирта, чтобы тот не рассчитывал ни на особое внимание, ни на снисхождение.
Вместе с остальными студентами Дзирт устремился в здание Мили-Магтира, погоняемый хлыстами наставников и обещаниями наказать тех, кто замешкается. Они толпой пробежали по коридорам и очутились в овальной комнате.
— Сидите или стойте, как хотите! — зарычал один из наставников. Заметив двух студентов, которые шептались друг с другом, наставник схватил свой хлыст и сбил одного из них с ног.
В комнате мгновенно воцарился порядок.
— Я — Хатч'нет, Мастер Знаний, — громогласно объявил наставник. — В этой комнате вы будете учиться в течение пятидесяти циклов свечения Нарбондели. — Он обвел взглядом разукрашенные поясные ремни студентов. — Вносить сюда оружие запрещено!
Хатч'нет стал обходить комнату, убеждаясь, что глаза всех собравшихся с неослабным вниманием устремлены на него.
— Вы — Дроу, — пролаял он неожиданно. — Понимаете вы, что это значит?
Знаете ли вы своё происхождение, историю своего народа? Не всегда Мензоберранзан был нашим домом, как, впрочем, и другие пещеры Подземья.
Когда-то мы жили на поверхности. — Он внезапно повернулся и остановился прямо перед Дзиртом. — Ты что-нибудь знаешь о поверхности? — задал он ему каверзный вопрос. Подумав, Дзирт отрицательно покачал головой.
— Ужасное место, — продолжал Хатч'нет, снова поворачиваясь к группе. Каждый день, как только начинает светиться Нарбондель, в открытом небе над головой поднимается огромный огненный шар, и часами там горит свет, более яркий, чем наказывающие чары жриц Ллос!
Он вытянул вперед руки и закатил глаза, изобразив на лице невероятную гримасу.
Вокруг громко вздыхали студенты.
— Даже ночью, когда огненный шар опускается за дальний край мира, продолжал Хатч'нет, завывая, словно рассказывал страшную сказку, — невозможно избавиться от бесчисленных ужасов поверхности. Напоминания о том, что несёт с собой грядущий день, яркие светящиеся точки, а иногда и другой шар, поменьше, излучающий серебряное сияние, портят благословенную тьму ночи. Так вот, некогда наш народ жил в том мире, — повторил он, на этот раз с плачущими нотками в голосе. — Это было давным-давно, когда ещё не возникли наши великие Дома. В те стародавние времена мы обитали рядом с бледнокожими эльфами — волшебным народцем.
— Не может этого быть! — крикнул какой-то студент.
Хатч'нет пристально посмотрел на него, решая, что более целесообразно: избить студента за непрошеное вмешательство или вовлечь всю аудиторию в обсуждение.
— И всё-таки это было, — ответил он, предпочтя, по-видимому, второе. — Мы считали волшебный народец своими друзьями, называли их родней! В своей невинности мы и не подозревали, что они — воплощение разврата и зла. Мы и подумать не могли, что они повернут против нас и прогонят нас, будут убивать наших детей и старейшин нашей расы! Жестокие волшебники беспощадно преследовали нас повсюду на поверхности. Мы молили о мире, но они всегда отвечали мечами и стрелами!
Он помолчал, потом лицо его расплылось в широкой злой улыбке:
— И тогда мы нашли свою богиню! — Хвала Ллос! — раздался чей-то крик.
И снова Хатч'нет оставил его безнаказанным, понимая, что каждое подобное дополнение только ещё глубже затянет слушателей в паутину его ораторского искусства.
— Воистину, — отвечал наставник, — всеобщая хвала Паучьей Королеве. Это она приютила нашу осиротевшую расу и помогла отбиться от врагов. Это она привела первых наших верховных матерей в рай Подземья. Это она, — ревел он, потрясая поднятым кулаком, — даёт нам силу и магические чары, которые помогут нам отплатить врагам. Мы — Дроу! — кричал Хатч'нет. — Вы — Дроу, вы никогда больше не будете растоптаны, вы станете владельцами всего, что пожелаете, вы покорите все земли, где захотите жить!
— И поверхность? — последовал вопрос.
— Поверхность?! — со смешком повторил Хатч'нет. — Да кто же захочет вернуться в это проклятое место? Пусть уж оно остаётся волшебному народцу!
Пусть они горят под огнём своих открытых небес! Мы выбираем Подземье, где мы можем почувствовать, как сердце мира бьется под нашими ногами, где сами стены излучают тепло земного могущества!
Дзирт молча сидел, впитывая каждое слово затверженной наизусть от частого повторения речи талантливого оратора. Он, как и все новички, оказался во власти гипнотической силы этих интонаций и призывных выкриков. Вот уже более двух столетий Хатч'нет был Мастером Знаний в Академии, его влиянию в Мензоберранзане могли бы позавидовать многие Дроу мужского пола и даже некоторые представительницы женского. Все верховные матери правящих Домов хорошо понимали значение его хорошо подвешенного языка.
Так он и лился каждый день, этот бесконечный поток исполненной ненависти риторики, направленной против врага, которого никто из студентов никогда не видел. Не только наземные эльфы были объектом обличений Хатч'нета. Дворфы, гномы, люди, хафлинги, прочие обитатели поверхности да и многие жители Подземья, такие, например, как дворфы-дергары, с которыми Дроу зачастую торговали, а случалось, и дрались, — для всех находились нелицеприятные слова в напыщенных речах Хатч'нета.