Ушел! Мысленно зашипел Вадим, выбегая на поляну, но тут же увидел, что ему делать. Он догнал последнего из стартующих воздушных акробатов, еще только на один метр приподнявшегося над землей, одним движением свободной руки вышвырнул его из седла и пал всем телом на неустойчивую испуганную машину. Она продолжала медленно набирать высоту, свыкаясь с новым весом, а Вадим держался за руль, одновременно ловя болтающимися в воздухе ногами круп мотоцикла. Уселся, сделал вираж, чтобы глянуть, что там с парнишкой внизу. Тот прыгал на траве и яростно тыкал в воздух кулаками. Раз ругается, значит выживет.

Наконец уселся, окинул взором – где беглец?! Вон она, серая фигура над сосновыми вершинами. Припоминая по ходу дела навыки управления воздушным самокатом, Вадим устремился вслед за негодяем. Почему-то был уверен, что столь панически уклоняющийся от встречи человек – непременно негодяй. Очень опасался, что пока будет укрощать нрав краденого прибора, беглец скроется из пределов видимости. Но очень скоро понял, что тот борется с теми же проблемами, что и он сам. Машину беглеца валяло над хвойным морем, вслед за ретивыми рывками, она вдруг зависала, тревожно тарахтя и ноя. Но постепенно движение убегающего мотоцикла становились увереннее и ровнее, скорость начала нарастать. Впрочем, догоняющий во всех смыслах не отставал от убегающего, и вскоре уже можно было видеть две стремительно несущиеся одна за другой машины, с небольшой, но и неизменной дистанцией между ними. Темно-зеленое волненье под неподвижными колесами внезапно оборвалось, превратившись в пеструю серо-желтую скатерть. Машина беглеца провалилась вниз, всадник выбивал каблуками семечки из огромных, перезрелых подсолнухов. Прижимается к земле, как будто это ему поможет, – со спокойным злорадством констатировал преследователь. За полем подсолнечника беглец еще снизился – клин чего-то злакового, на такой скорости не рассмотреть. В голове у Вадима завертелась какая-то старинная песенка – проходит жизнь, проходит жизнь, как ветерок по полю ржи. Проходит явь, проходит сон, любовь проходит, проходит все! На этой ноте не удалось задержаться надолго, крутой, с воем допотопного мотора, поворот, и тут же радикальное взмывание над картиной окрестности. Проверка крепости преследующего механизма. Вадим не знал, чего ему ждать от краденого конька, но тот не подвел. Что теперь?! Ага, стало быть, вода. Негодяй, сильно кренил влево и вниз. Еще секунд семь-восемь такого слалома, и он врежется в воду. А, догадался Вадим, этот гад скорее готов расколошматится, чем предстать для нормального разговора. Вадим склонен был считать, что при такой скорости асфальтовое по цвету зеркало Соми вполне по крепости может быть сравнено с настоящим асфальтом. Решил на технику лишний раз не надеяться и начал выравнивать свою тарахтелку, не дожидаясь, чем кончится эксперимент беглеца.

Теперь они неслись над Сомью в сторону города. Беглец свистел над самой-самой водою, преследователь метрах в двадцати позади. Тихие рыбаки, засевшие в антикварных дощатых лодках с удилищами в терпеливых руках, провожали трескучую кавалькаду недовольными взглядами. Ведь здоровые мужики за рулями, зачем же так свинячить, распугивая рыбеху?!

Мост!

Вадим совсем забыл про него. Справа уже показалось здание Лазарета. А вот и настил с перилами и черная тень под настилом. Беглец внезапно положил свою машину набок и, ведя коленом брыздчатую полосу по воде, нырнул в этот зев под мостом. На мгновение Вадим взмыл над постройкой, заставив присесть двух женщин, двигавшихся к Лазарету. Эго позволило убегающему увеличить отрыв метров на двадцать.

Теперь гонка шла по городскому парку, что начинался прямо от реки и поднимал вверх по пологому склону. Это был лихой слалом меж фонарями, тополями и гипсовыми монументами. Детишки с шариками смотрели на взревывающие машины над головой с восторгом, старушки, их выгуливающие, мороженщицы и продавщицы газировки негодовали вверх. Творилось, что и говорить, форменное безобразие. Даже молодежь себе такого не позволяет.

Вадим обрел второе гонщицкое дыхание и теперь наседал на негодяя, постепенно, полуметр за полуметром сокращая расстояние до него. Тот, правда, тоже был неплох. За все время погони он не дал увидеть свое лицо даже в профиль. Но вместе с тем, уже там, в парке он явно начал догадываться, что рано или поздно это придется сделать. Этот преследователь никогда ни за что не зацепится, не рухнет и не отстанет. И в стальной тесноте, заполненной маятниками-качелями, среди круженья каруселей и дерганья примитивной технической белиберды, беглец принял внезапное, но как показалось преследователю, хитрое решение. Взмыл почти вертикально вверх и погнал по улице Володарского, узенькой, плотно обставленной старыми двухэтажными домами. Прогуливающиеся старушки сердито прятались в тени деревьев, малышня восторженно свистела. Еще бы, такое зрелише – здоровенные дядьки дурачатся.

Вадим понял – убегающий замыкает круг, направляясь почти точно к тому месту, от которого началась погоня. Что бы это могло значить? Вадим не отставал, но и не приближался на расстояние, чреватое слишком большой зависимостью от маневров беглеца.

В непосредственной близости – все та же сакраментальная булыжная площадь. Снижается. Останавливается! Бросает мотоцикл!! Бежит!!!

Куда?!

Ах, вот оно что, понял Вадим, бросая свою керосинку и вставая на гудящие ноги.

Коммуникационная кабина!

Когда Вадим подлетел к ней, створки беззвучно закрылись перед его носом.

Аллес капут.

Из этого электронного ящика этот, не желающий показать своего лица тип, мог отбыть в миллиард разных точек на планете. Уже просто по инерции, в порыве отчаяния, Вадим ударил кулаком по створке. Кабина открылась. Внутри было пусто, но на глаза бросилась панель управления. Только что по ней пробежались ЕГО пальцы. Сообразилось мгновенно.

– Так, что будем делать? – Вадим встряхнул платок компьютера.

– Слушаю и повинуюсь, – просипел он, как будто это физическое сжатие могло ему повредить.

С неба шумно рушилась стая раздраженных подростков.

– Ищи!

Джин попросил потереть им клавиатуру. Секунда на размышление – и вот вам комбинация нужных цифр.

Двери закрываются, двери открываются.

Добро пожаловать: Улан-Батор. Центр.

Широкая площадь, окруженная зеркальными, ласково поблескивающими стенами. Сама площадь тоже чуть поблескивает, как отполированная. Четыре ромбом расположенных фонтана. Довольно пустынно, несколько десятков фигур на всем обширном, в несколько га, пространстве. Район административных зданий, а может, местные Лазареты. Люди движутся в разных направлениях, не спеша. Что-то парит в воздухе, солидно, без молодежного треска. Фигура беглеца была обнаружена, надо сказать, почти случайно. На мгновение опала крона самого дальнего из фонтанов, и стал виден торопливо семенящий мужчина. А ведь если бы в работе водного украшения не была предусмотрена эта цезура, он вполне мог бы завернуть за ближайший угол и, стало быть, скрыться. Но везет пока преследователю. Вадим уже мчался, бесшумно лупя каблуками по интеллигентному камню. Даже если он здесь живет, проводим до дому и заставим говорить! Те секунды, что рекомендовалось посидеть при выходе из кабины, Вадим молча наблюдал за ним, уверенный, что не упустит из виду. Потом бросился следом. Огибая неторопливых прохожих, шипя бесконечные извинения.

Беглец подбежал к углу одного из небоскребов и вдруг как будто провалился сквозь землю. Ничего себе! Оказавшись у этого места, Вадим понял, в чем дело – та же самая кабина мгновенного перемещения, только вход через крышу.

– Что теперь?!

Платок пожужжал:

– Сиракузы. Историческая часть.

Вадим только усмехнулся. Похоже, парень совсем потерял голову. Как он собирается в своем пиджачном костюме затеряться среди тог и туник? На деле вышло все не так просто. Выскочив на вымощенную очень старыми на вид плитами площадь, Вадим не увидел гада немедленно. Справа колоннада, слева каменистый склон, поросший приземистыми кустами. Роща. В роще прогуливающиеся. Одеты все, как и предполагалось, антично. Из-за рощи выбредает отара. Погоняет ее своим позевыванием кудлатая сонная овчарка. И парень в совершенно современном комбинезоне. Этот комбинезон Вадима и взволновал. Он бросился через площадь к колоннаде, вертя головой. Не видать! Обогнул потрескавшийся портик, похрустел песочком на тропинке в масличной роще, с налету растолкал группу мирно беседующих древнегреков. И в тот момент, когда, извиняясь, раскланивался, уловил краем глаза знакомое очертание плеча. Человеческая фигура тут же скрылась за каменной фигурой. Кинулся туда. Никого! Но был уверен, что не показалось. Несколько раз повернулся на месте, пока не сообразил, что каменная статуя тут поставлена не просто так. Ее постамент есть перемещательная кабина. Спасибо, Афина, или Деметра.