Был первый вторник месяца – день, когда собирался совет клуба Ватье. Шестеро членов совета уже прохаживались туда-сюда по просторной гостиной, где на стенах висели картины в солидных рамах, а отлично отполированная мебель красного дерева красиво контрастировала с огромным темно-красным киддерминстерским ковром[68], устилавшим пол. Стол в форме полумесяца, занимавший дальний конец комнаты, еще пустовал. Герцог Бриджуотер, великолепный румяный старичок, седовласый, но бодрый, тяжело опираясь на трость с янтарным навершием и прихрамывая, вошел и любезно поклонился собравшимся членам совета.
– Как ваша подагра, милорд?
– По временам беспокоит, хотя я все еще способен вдеть ногу в стремя. Но давайте лучше займемся делами.
Герцог занял место, отведенное ему как председателю, посередине полумесяца. Поднеся к глазам свой лорнет, он огляделся и спросил:
– А где лорд Фоли?
– Он на скачках, сэр. Его сегодня не будет.
– Негодник! Он слишком легкомысленно относится к своим обязанностям. Я и сам предпочел бы отправиться на скачки, но долг…
– Мы, пожалуй, все предпочли бы скачки!
– А, это вы, лорд Рафтон? Как поживаете? Полковник Д’Акр! Банбери, Скотт, Пойнц, Ванделер, доброго дня всем вам! Где же сэр Чарльз Тревор?
– Он в комнате отдыха, – пояснил лорд Рафтон. – Ждет, когда вы пригласите его, ваша светлость. Дело в том, что у него имеется личная заинтересованность в представленном к рассмотрению деле, и потому он почел за лучшее не участвовать в обсуждении.
– Деликатно, весьма деликатно! – герцог взял лист с записью пунктов повестки дня и уставился на него через лорнет. – О Господи! Член клуба обвиняется в шулерстве! И кто – сэр Джон Хоукер! Один из лучших наших людей! Очень, очень прискорбно! Кто обвинитель?
– Букмекер по имени Джейкс, ваша светлость.
– Знаю такого. Арендует угол у Тома Крибба. Большего мошенника свет не видывал. Однако рассмотреть заявление придется. Кто принимал жалобу к рассмотрению?
– Меня попросили заняться этим делом, – сказал лорд Рафтон.
– Я не уверен, – задумчиво протянул герцог, – что мы правильно поступаем, прислушиваясь к обвинениям против члена нашего клуба, исходящим от такого субъекта. Почему бы ему не обратиться в суд?
– Я полностью согласен с вами, ваша светлость, – заметил важного вида мужчина, усаживаясь слева от герцога. Это был генерал Скотт, о котором поговаривали, будто он, живя на хлебе и воде, выигрывал ежегодно тысяч десять у своих менее трезвых сотоварищей. – Однако следует учесть, сэр, что жертвой шулерства был назван сэр Чарльз Тревор, член нашего клуба. Притом вопрос был поднят не самим сэром Чарльзом. Между упомянутым Джейксом и сэром Джоном Хоукером недавно произошла бурная ссора, и жалоба – ее последствие.
– Значит, букмекер хочет отомстить, – констатировал герцог. – Дело требует чрезвычайной осторожности. Полагаю, нам следует сперва побеседовать с сэром Чарльзом Тревором. Пригласите сэра Чарльза!
Члены совета заняли места за столом. Рослый лакей в красной бархатной ливрее вошел, выслушал приказание и исчез. Через минуту Тревор, добродушный и улыбающийся, предстал перед советом.
– Добрый день, сэр Чарльз, – приветствовал его герцог. – Перед нами поставлен весьма болезненный вопрос…
– Весьма болезненный, ваша светлость, – согласился сэр Чарльз.
– Насколько я мог понять из повестки дня, третьего мая сего года вы встретились с сэром Джоном в гостиной у Крибба и сыграли с ним в карты, со ставкой в три тысячи фунтов?
– Мы договорились на единственную попытку, ваша светлость.
– И вы проиграли?
– К сожалению.
– А не возникали у вас в ходе игры какие-либо подозрения?
– Ни малейших.
– Значит, у вас нет никаких претензий к сэру Джону?
– Личных – нет. Но у других людей есть что сказать.
– Хорошо, впоследствии мы выслушаем и их. Извольте сесть, сэр Чарльз. Даже если вы не будете сегодня голосовать, никто не возражает против вашего присутствия. Сэр Джон пришел?
– Да, сэр.
– А свидетели?
– И они также, сэр.
– Итак, джентльмены, нам, несомненно, придется провести крайне серьезное расследование, тем более серьезное, что сэр Джон – человек с тяжелым характером. Однако делать исключения из правил нельзя ни для кого, к тому же нас здесь довольно много, и все мы, на мой взгляд, имеем достаточный вес в обществе, чтобы довести дело до справедливого завершения. – Он позвонил в колокольчик, вызывая лакея. – Поставьте стул вот здесь, в центре, и сообщите сэру Джону Хоукеру, что совет приглашает его сюда.
Вскоре жутковатая фигура Дьявола появилась в дверях. Окинув собравшихся хмурым взглядом, он приблизился к герцогу, поклонился ему слегка и уселся напротив полукруга, образованного членами совета.
– Прежде всего, сэр Джон, – начал герцог, – позвольте мне выразить наше общее сожаление по поводу того, что малоприятный долг потребовал от нас призвать вас на это заседание. Не сомневаюсь, что дело сведется к простому недоразумению, но мы сочли, что ради сохранения репутации – как вашей, так и клуба в целом – не следует откладывать разбирательство.
– Ваша светлость, – заговорил Хоукер, наклонившись вперед и подчеркивая свои слова взмахом стиснутого кулака, – я категорически протестую против разбирательства. Я пришел сюда лишь затем, чтобы потом никто не сказал, будто я побоялся пойти навстречу какому бы то ни было обвинению, пусть даже самому несообразному! Я хотел бы указать вам, джентльмены, что ничья репутация не будет в безопасности, если совет этого клуба готов рассматривать мутные клеветнические наветы!
– Лорд Рафтон, – вместо ответа попросил герцог, – будьте добры зачитать обвинение!
Лорд Рафтон взял со стола листок и прочел:
– Утверждается, что в десять часов вечера, в четверг третьего мая, в гостиной Тома Крибба, под вывеской «Британский щит», сэр Джон Хоукер посредством крапленых карт выиграл большую сумму денег у сэра Чарльза Тревора. Оба они являются членами клуба Ватье.
Хоукер вскочил со стула и выкрикнул:
– Это ложь, это чертова ложь!
Герцог предостерегающе поднял руку:
– Никто в этом не сомневается. Но мне кажется, сэр Джон, что это заявление трудно назвать мутным наветом.
– Это чудовищно! Этак и вы, ваша светлость, можете оказаться под подозрением! Понравилось бы вам, сэр, вот так стоять перед вашими товарищами по клубу?
– Простите, сэр Джон, – учтиво возразил герцог, – в настоящий момент речь идет не о предполагаемых обвинениях против меня, но о вполне реальной жалобе на вас. Вы, несомненно, должны заметить разницу. У вас есть предложения, лорд Рафтон?
– Как ни мало меня это радует, сэр Джон, – сказал лорд Рафтон, – но я обязан представить совету свидетелей. Надеюсь, вы учтете, что никаких личных побуждений у меня нет.
– Вы, сэр, просто мелочный зануда! Вам лишь бы сунуть нос в чужие дела!
Герцог протестующе поднял пухлую, украшенную перстнями руку:
– Боюсь, сэр Джон, что мне придется попросить вас выбирать выражения. Лично для меня это несущественно, однако мне известно, что генерал Скотт не любит ругани. А лорд Рафтон, занявшись этим делом, всего лишь исполняет возложенную на него обязанность.
Хоукер передернул широкими плечами:
– Я протестую против всего дела в целом!
– Ваш протест будет должным образом занесен в протокол. Перед тем как вы вошли, мы услышали свидетельство сэра Чарльза Тревора. У него жалоб на вас нет. Пока я не вижу вообще никакого основания для недовольства.
– Ха! Ваша светлость, вы – человек разумный. Возможно ли бросать подозрение на порядочного человека по такому ничтожному поводу?
– У нас есть еще свидетели, ваша светлость, – напомнил лорд Рафтон. – Я вызываю Вильяма Джейкса.
Представительный лакей распахнул двери и ввел Джейкса. Прошло чуть больше месяца со дня нападения, но отметина от шпоры еще багровела на его изжелта-бледной щеке. Берет свой он сдернул с головы, зажав в кулаке, а спину округлил, изображая таким образом почтительный поклон господам, но его хитрые глазки поблескивали из-под рыжеватых ресниц так же проницательно, если не сказать дерзко, как всегда.
68
Киддерминстерский ковер – особый вид безворсового ковра, имеющего один и тот же рисунок с обеих сторон, что позволяет переворачивать его, получая как бы два вместо одного. Их начали впервые производить в городке Киддерминстер (Kidderminster) еще в 1735 г. Они были дешевле ворсовых ковров ручной работы и быстро стали популярны, особенно в общественных зданиях, гостиницах и т.п. Последний ковер такого типа был изготовлен в 1932 г.