— Записная книжка? В запертом ящике?
— Да.
— Вы ее нашли?
Поколебавшись, Джордж ответил:
— Нет.
— Вы взломали ящик до нашего прихода?
— Да.
— По просьбе миссис Картаретт?
— Да.
— А мисс Картаретт тоже приняла участие в поисках?
— Нет.
— Было что-нибудь в ящике?
— Нет, — твердо сказал Джордж, — ничего там не было.
Лицо его погрубело, глаза ничего не выражали.
— Заявляю вам, что миссис Картаретт не просила вас взламывать ящик. Напротив, думаю, что вы настаивали на этом, так как вам не терпелось отыскать полный вариант седьмой главы мемуаров. Утверждаю, что ваши отношения с миссис Картаретт позволили вам навязать ей этот шаг.
— Нет! По какому праву вы…
— Думаю, вам отлично известно, что ваш отец написал дополненный вариант седьмой главы, который практически содержит его признание. В этой главе он заявил, во-первых, что несет ответственность за самоубийство Людовика Финна и, во-вторых, что, предав собственное правительство, вступил в тайный сговор с представителями Германии. Будь эта глава опубликована, она бы опозорила имя вашего отца, и, дабы предотвратить публикацию, вы готовы были пойти на все. Так оно и вышло. Вы невероятно тщеславны, вы, как фанатик, можете думать только о престиже семьи. Можете вы что-нибудь мне ответить?
Руки Джорджа Лакландера затряслись. Он посмотрел на свои дрожащие пальцы и сунул руки в карман, словно совершил проступок против правил хорошего тона. Неожиданно он разразился клокочущим, режущим ухо смехом.
— Это просто смешно, — хрипел он, согнувшись в три погибели от хохота, безуспешно делая вид, что искренне веселится. — Нет, это уж слишком!
— Почему вы смеетесь? — спокойно спросил Аллейн.
Лакландер потряс головой и закатил глаза.
— Я понимаю, что так нельзя, но мочи нет! — проговорил он. — Извините!
Аллейн заметил, что при этом Лакландер бросил на него настороженный взгляд из-под прикрытых век.
— Не думаете ли вы, что я…
Не договорив, Джордж махнул своей розовой веснушчатой рукой.
— Что это вы убили полковника Картаретта? Вы это хотели сказать?
— Что за идея! Как же я это сделал? Когда? Каким способом?
Аллейн с отвращением смотрел на его кривляние.
— Я понимаю, что смеяться не следует, — бормотал Лакландер. — Но ведь это все фантазии! Как? Когда? Каким способом?
— Он был убит, — ответил Аллейн, — двумя ударами. Ранения были нанесены вчера вечером, примерно в пять минут девятого. Убийца подплыл к нему в старом ялике. И вот каким способом…
Он заставил себя посмотреть на Джорджа Лакландера — лицо Джорджа, как аляповатая маска, все еще морщилось от притворного веселья.
— Колющую рану, — сказал Аллейн, — нанесли сиденьем-тростью вашей матери, а вот первый удар…
Аллейн увидел, как сжимаются и разжимаются веснушчатые пальцы.
— А вот первый удар был нанесен клюшкой для гольфа. Длинной клюшкой.
В этот момент на столе зазвонил телефон. Это звонил доктор Кертис.
Аллейн еще говорил с ним, когда открылась дверь и в кабинет вошла леди Лакландер, а за нею — Марк. Они выстроились рядом с Джорджем и не отрывали взгляда от Аллейна.
— Нас никто не услышит? — спросил Кертис.
— Нет, — беззаботно ответил Аллейн. — Все нормально. Боюсь, мне ничем не удастся вам помочь, но вы спокойно можете продолжать свое дело.
— Вы сейчас у Лакландеров? — тихо спросил Кертис.
— Да.
— Хорошо. Я звоню вам насчет чешуи. Вилли не удалось обнаружить чешую обоих видов на одном и том же предмете.
— Да?
— Да. Только на тряпке для вытирания кистей.
— Там оба вида?
— Да. А еще — на сиденье в ялике.
— Да?
— Да. Продолжать?
— Давайте.
Доктор Кертис вернулся к работе. Аллейн и Лакландеры смотрели друг на друга.
Глава одиннадцатая
МЕЖДУ ХАММЕРОМ И НАНСПАРДОНОМ
Посетив пациентов в Суивнингсе, сестра Кеттл решила до возвращения в Чайнинг заехать в Хаммер-фарм к дочке садовника. Сестре Кеттл было немного неловко тревожить из-за этого Картареттов, которых постигло такое несчастье. Однако она могла бы незаметно обогнуть хозяйский дом и проникнуть в домик садовника, никого не беспокоя, а там, глядишь, жена садовника расскажет ей какие-нибудь невеселые новости насчет того, когда состоятся похороны, чем занимается полиция, как держатся жена и дочь Картаретта и что думают люди о перспективе скорого брака между мисс Розой и доктором Марком. Сестре Кеттл втайне было любопытно и что поговаривают о миссис Картаретт и сэре Джордже — впрочем, она так привязана к семье Лакландеров, что, если и услышит от жены садовника что-нибудь на этот счет, даст достойный отпор подобной ерунде.
Последний разговор с капитаном Сайсом немножко огорчил ее. Она испытала горькое и неожиданное разочарование, когда застала его среди бела дня в таком удручающем виде. Может быть, именно разочарование побудило ее наговорить капитану резкостей. А может быть, в этом выразилось ее беспокойство. Потому что, призналась себе сестра Кеттл, поднимаясь на Уоттс-хилл, она ужасно из-за него беспокоится. Конечно, она понимала, что капитан притворяется больным, чтобы она навещала его и дальше, но от этой хитрости, надо признаться, в груди у нее становилось тепло. Однако старший инспектор Аллейн может по-другому отнестись к обману и сделает из этого чудовищные выводы. Ну и ладно, решила сестра Кеттл, не пристало мне волноваться, годы уже не те. С присущим ей простодушным снобизмом она утешала себя мыслью, что «красавчик Аллейн», как прозвали его в вечерних газетах, такой же Достойный Человек, как и Лакландеры, — в противоположность недостойным: сестре Кеттл, Фоксу и Олифанту. К ним она, подумав, причислила и Китти Картаретт. Вспомнив о Китти, сестра Кеттл поджала свои полные губы. Ей вспомнилось, как юлил капитан Сайс, пытаясь утаить довольно-таки экзотический акварельный портрет Китти. Как ни старалась сестра Кеттл отмахнуться от этих мыслей, они, увы, посещали ее довольно часто.
Она вышла из машины и зашагала в обход дома — по дорожке, которая вела к дому садовника. В руках у сестры Кеттл был ее саквояж, а смотрела она прямо перед собой, так что вздрогнула, когда ее окликнули:
— Эй-эй! Сестра Кеттл!
На террасе у чайного стола сидела Китти Картаретт.
— Выпейте со мной чаю! — любезно пригласила она.
Сестре Кеттл страсть как захотелось выпить чашечку. Вдобавок она была не прочь свести счеты с Китти. Поэтому, приняв приглашение, она подсела к столу.
— Налейте себе чаю сами! — попросила Китти. — Пейте на здоровье!
У нее был измученный вид, и косметика лишь подчеркивала это. Сестра Кеттл бодро осведомилась, спала ли Китти.
— Да, — кивнула Китти, — я вечером наелась снотворного. Правда, наутро это сказывается на самочувствии…
— Ну, еще бы! Со снотворными следует обращаться осторожно, дорогая!
— Вот еще! — вспыхнула Китти и прикурила новую сигарету от старой.
Рука у нее дрожала. Она обожглась и невольно чертыхнулась.
— Ну-ну, — сказала Кеттл, не сумев справиться со своими профессиональными привычками. — Спокойненько!
Полагая, что это поможет Китти разговориться, она спросила:
— Чем же вы занимались весь день?
— Чем занималась? Честное слово, сама не знаю… Утром пришлось тащиться к Лакландерам…
С точки зрения сестры Кеттл, эта фраза была просто возмутительна в двух отношениях: во-первых, о Лакландерах Китти отозвалась с таким видом, словно это простые лавочники, а во-вторых, подразумевалось, что Лакландеры — зануды.
— Вы ездили в Нанспардон? — возвышенно произнесла сестра Кеттл. — Что за чудесный старинный дом! Настоящий музей!
И она отхлебнула чаю.
— С домом-то все в порядке, — процедила Китти.
От этой неприкрытой недоброжелательности по отношению к Лакландерам сестра Кеттл рассердилась еще больше. Уже пожалев, что приняла приглашение выпить чаю, она положила бутерброд с огурцом на тарелку и поставила чашку на стол.