— Теперь о стригущем лишае… — начал Родерик.
— А, вы и про это знаете? Да, не повезло детям. У Панталоши, к счастью, стало проходить.
— Как я понимаю, доктор, вы не боитесь назначать сильные препараты, — дружелюбно заметил Родерик.
В кабинете повисла тишина.
— Позвольте узнать, откуда вам в таких подробностях известны мои методы? — подчеркнуто спокойно спросил Уитерс.
— Мне говорил Томас Анкред. — Родерик заметил, что лицо у доктора тотчас вновь порозовело. — А что тут такого?
— Не люблю, когда о моих больных сплетничают. Я было подумал, вы говорили с нашим аптекарем. У меня к нему есть некоторые претензии.
— Вы помните тот вечер, когда детям давали лекарство? Кажется, девятнадцатого, в понедельник. Я не ошибаюсь?
Уитерс пристально на него посмотрел.
— А при чем тут?.. — начал он, но, похоже, передумал. — Да, помню. Почему вас это интересует?
— В тот вечер над сэром Генри бестактно подшутили, и подозрение пало на Панталошу. Рассказывать долго, не буду вас утомлять, скажите только одно: могла она в тот вечер нахулиганить? Я хочу сказать, могла ли физически? То, что по характеру она хулиганка, сомнений не вызывает.
— В котором часу это случилось?
— Предполагается, что она заходила в гостиную во время ужина.
— Исключено. Я приехал в полвосьмого… Одну минутку. — Он порылся в картотеке и извлек еще одну карточку. — Вот! Под моим наблюдением детей взвесили, я определил каждому его дозу и засек время. Панталоше дали лекарство ровно в восемь и тут же уложили в постель. Пока укладывали остальных детей, мы с мисс Эйбл сидели у входа в спальню. Я оставил ей список моих вызовов на ближайшие сутки, чтобы в случае чего она быстро меня нашла. Уехал я уже в десятом часу, и, пока я там был, эта маленькая бандитка никуда не отлучалась, гарантирую. Я сам заходил к детям. Она спала, пульс у нее был в норме — короче, никаких отклонений.
— Тогда Панталоша отпадает, — пробормотал Родерик.
— А что, та хулиганская шутка как-то связана с предметом нашего разговора?
— Не уверен. Тут вообще слишком много разных нелепостей. Если у вас есть время и настроение, могу рассказать.
Уитерс посмотрел на часы.
— В моем распоряжении всего двадцать три минуты. Через полчаса я должен быть у больного, а до этого хочу еще послушать результаты скачек.
— Мне хватит и десяти минут.
— Тогда рассказывайте. Очень интересно, какая может быть связь между хулиганской шуткой, подстроенной в понедельник девятнадцатого, и смертью сэра Генри от гастроэнтерита в ночь с субботы на воскресенье, двадцать пятого. Даже если это полный бред, послушаю с удовольствием.
Родерик рассказал о шутках с красками и об остальных проделках. Уитерс слушал с недоумением и сердито похмыкивал. Когда Родерик дошел до эпизода с летающей коровой, доктор перебил его.
— Панталоша отвратительный ребенок и способна на любое хулиганство, — сказал он, — но, как я уже подчеркнул, она никоим образом не могла подложить эту надувную подушечку, равно как и не могла нарисовать корову на картине миссис… — он вдруг запнулся. — Эта дама случайно не?..
— Да, она моя жена, — кивнул Родерик. — Так уж получилось, но об этом не будем.
— Боже мой! Какое необычное совпадение!
— Необычное и в данном случае весьма неприятное. Вы ведь не закончили?
— В тот вечер девочка слишком неважно себя чувствовала, так что ни о чем подобном и речи быть не может. Кроме того, вы сами сказали, что мисс Эйбл — между прочим, очень толковая девушка — ручается за нее головой.
— Да.
— Прекрасно. В таком случае все эти идиотские шутки подстроил какой-то другой болван, скорее всего Седрик — он отъявленный прохиндей. Тем не менее я не вижу тут никакой связи со смертью сэра Генри.
— Я вам еще не рассказал, как в судке для сыра нашли книгу о бальзамировании, — вставил Родерик.
Доктор открыл рот, но удержался от комментариев, и Родерик довел рассказ до конца.
— Как видите, эта заключительная шутка по стилю близка к остальным, а принимая во внимание тот факт, что сэра Генри бальзамировали…
— Понимаю. Поскольку в этой книжке говорится про мышьяк, они немедленно пришли к дурацкому выводу…
— Подкрепленному тем фактом, что в чемодане мисс Оринкорт нашли банку с крысиной отравой, в состав которой тоже входит мышьяк — не следует об этом забывать.
— Банку подкинул все тот же остряк! — убежденно воскликнул Уитерс. — Готов поспорить: банку подкинули!
— Да, такую возможность исключать не стоит, — согласился Родерик.
— Совершенно верно, — неожиданно подал голос Фокс.
— Черт возьми, не знаю, что и сказать. — Уитерс покачал головой. — Какому врачу понравится, когда намекают, что он был невнимателен или ошибся? А речь идет об очень грубой ошибке. Учтите, я ни на секунду не допускаю, что тут есть хоть крупица истины, но уж если Анкреды решат поднять шум и всем скопом завопят: «Мышьяк!..» Постойте-ка! А с бальзамировщиками вы говорили?
— Еще нет. Но поговорим обязательно.
— Сам-то я в бальзамировании ни черта не понимаю, — пробормотал Уитерс. — Может быть, эта древняя книжица и выеденного яйца не стоит.
— У Тейлора в «Судебной медицине» на эту тему тоже кое-что есть, — заметил Родерик. — Как он пишет, для бальзамирования используют антисептики, обычно мышьяк, что в случаях намеренного отравления мешает выявить истинную причину смерти.
— Тогда что же даст эксгумация? Ничего.
— Я не целиком уверен в своей гипотезе, но полагаю, эксгумация со всей определенностью покажет, отравили сэра Генри или нет, — сказал Родерик. — Сейчас объясню почему.
В «Анкретонском трактире» Фокс и Родерик подкрепились отлично приготовленной тушеной зайчатиной и выпили по кружке местного пива. Хозяйка этой симпатичной маленькой пивной заверила Родерика, что при необходимости они с Фоксом смогут у нее переночевать.
— Боюсь, нам и в самом деле придется воспользоваться ее гостеприимством, — сказал Родерик, когда они вышли на улицу.
Деревня была освещена неярким зимним солнцем; на главной улице, кроме пивной и дома доктора Уитерса, располагались почта, часовня, магазин тканей и книжный киоск, клуб, аптека и несколько маленьких домиков. За грядой холмов золотились на фоне темного леса готические окна, многочисленные башни и невообразимо разномастные трубы замка Анкретон, с задумчивым и слегка деланным величием глядевшего на деревушку сверху вниз.
— А вот, значит, и аптека мистера Джунипера, — задержавшись перед витриной, сказал Родерик. — Приятная у него фамилия, Фокс, правда? Э. М. Джунипер[50]. Это сюда приезжали Агата и мисс Оринкорт в тот ненастный вечер. Давайте-ка и мы с вами навестим мистера Джунипера.
Но почему-то он не спешил войти в аптеку и, продолжая разглядывать витрину, бормотал себе под нос:
— Смотрите, как здесь все аккуратно, Фокс. Я люблю такие старомодные аптечные пузырьки из цветного стекла — вы тоже? А вон, видите, писчая бумага, расчески, чернила (этот сорт чернил во время войны исчез из продажи) и тут же рядом таблетки от кашля, скромные коробочки с бандажами… Глядите, детские карточные игры! «Счастливые семьи». Агата именно в этой манере изобразила Анкредов. Давайте подарим им колоду. Ну что, зайдем?
Родерик вошел первым. В магазинчике было два отдела. Один прилавок занимали мелочные товары, а второй, пустой и огороженный, использовался исключительно как аптека. Родерик позвонил в колокольчик, и мистер Джунипер вышел к посетителям — румяный, в белом халате, пахнущий чистотой и лекарствами.
— Чем могу быть полезен? — осведомился он и встал за аптечный прилавок.
— Добрый день, — поздоровался Родерик. — У вас случайно не найдется чего-нибудь забавного для маленькой девочки? Она болеет, и хотелось бы ее развлечь.
Мистер Джунипер перешел за другой прилавок.
— Возьмите «Счастливые семьи», — посоветовал он. — Или набор «Мыльные пузырики».
50
Джунипер (juniper) в переводе с английского означает «можжевельник».