— Красивых?
Он замялся.
— Да… Видишь ли Тамара, он человек со сложным характером и вижу по твоим глазам, ты уже познакомилась с ним, — Дмитрий замолчал, подбирая слова, — Андрей многое перенес жизни.
— Этим и объясняется, — обвела я рукой кухню, — этот бардак?
Но мы оба поняли, о чем я.
Хлебнув чай, Дмитрий поперхнулся.
— Пропади все пропадом! — между смехом, выговорил Колчин, — ты начинаешь мне нравиться, зайка.
Я нахмурилась.
— Не нравиться «зайка»? — притворно вздохнул, — ладно. Договорились, будешь крошкой. И мне пора идти. Андрея как я понимаю, дома нет?
Я встала из-за стола, убирая посуду.
— Он уехал еще рано утром.
— А…черные делишки. И не волнуйся, ничего криминального.
Этих мужчин связывает одно — умение угадывать мои мысли.
Я насупилась.
— Ну ладно, было приятно познакомиться с тобой, — нотки в голосе приняли сексуальный характер, от чего мне стало жаль Диму. — Тамара.
— И мне, — он уже стоял у порога, как мои губы прошептали: — мама Лены, она…
Тот остановился, словно врезался в кирпичную стену и повернулся ко мне. Я уже пожалела о своих словах. То, что читалось в этом взгляде…невозможно описать как злость. Бешенство. Чистое бешенство.
— Что ты о ней знаешь? — прошипел Дмитрий, быстро сокращая расстояние между нами. Вот он был у дверей, и в следующую секунду больно хватает меня за плечи.
— Что?!
Страх и паника, долго скрывавшиеся во мне, вопят от счастья, готовые выйти наконец-то, на свободу. Дыхание учащается, тело охватывает дрожь, переходя в лихорадку. Горло сдавливают тисками, душа переноситься на семнадцать лет назад, когда я…я…
— Тамара?! — Дмитрий ударяет меня по щеке, — Тамара очнись!
Вырываясь как дикая кошка, я пытаюсь закричать, но голос не поддается. Нет только не это, не опять! Мне некуда бежать, некого позвать на помощь…он уже близко. Кто — нибудь помогите!..
— ТАМАРА!
Вдруг мое лицо обливают ледяной водой. Перед глазами стоит обеспокоенное лицо Дмитрия, побелевшее то ли от страха, то ли от злости. Я не знала.
Резко отстранившись от Дмитрия, я обхватила свое тело руками, глядя в мраморный пол.
Тело сотрясает мелкая дрожь, зубы стучат как от холода.
— Ты…тебя…Господи, — сипло прошептал Дима.
Больше не в силах здесь оставаться, я убегаю в свою комнату, со страхом осознавая — Дима все понял без слов и не пытался остановить.
Захлопнув дверь и привалившись к ней спиной, я оседаю, на пол давясь от слез.
— Боже…что мне делать?! — горько всхлипываю я, пытаясь сдержать воспоминания. Почему сейчас? Почему это вообще случилось со мной.
— Мамочка…
Мой тихий шепот повис в темноте, уводя на семнадцать лет назад. Во время, когда для меня все кончилось. Во время, когда я умерла…
3
Я стояла на крыльце нашего обветшавшего дома. Мама стояла на кухне, что-то готовя на ужин. А папа ушел в город по своим делам. В моем возрасте родители не говорят куда уходят. Лишь утром, собирая меня в школу, мама объясняет, что папа встретит меня после занятий и приведет домой.
Моя мама красивая женщина. Золотисто-русые волосы волнистыми кудрями водопадом струились по спине. Сосед по дому, его зовут дядя Вова, называет маму малышкой или красивой крошкой. Часто от таких слов папа в не себя бьет мамочку, называя ее шлюхой или продажной тварью. Честно не знаю, что означают такие слова, но что-то плохое. Я не пыталась помочь маме от папиного гнева, зная, что ей достанется еще больше и будет ходить с синяками.
Однажды мама пообещала, что мы уедем с ней вместе в город Краснодар к ее брату. С тех пор прошло два года, и я отчаялась. Я видела, как мама страдает, но ничем помочь не могла.
Схватившись маленькими ручкам за грязное розовое платье, я подошла к маме и дернула ее за подол юбки.
— Мамочка, а когда мы уедем? Ее голубые глаза смотрели на меня. Мама не любила плакать, но сейчас в ее глазах стояли слезы. Нож, что она держала выпал из пальцев, мама опустилась ко мне на колени.
— Милая моя Тамара, — бормотала она, захлебываясь слезами, прижав к груди, — скоро, скоро уедем. Обещаю.
Я обнимаю в ответ, зная, мы останемся с папой на следующее утро, и на последующее. Почему никто не спасет нас?
Спустя два часа я сидела за столом на кухне, делая уроки. Наш дом очень маленький всего две комнаты. Моя и родителей. Обычно я занималась в своей, но папа выгнал меня, сказав, что хочет спать.
Я не капризничала и ничего не ответила. Знала, что пустая трата времени и боялась получить кулаком по лицу, объясняя учительнице, откуда появился синяк.
— Сука! А ну иди ко мне, падлюга. — Орет папа из моей комнаты. — София!!!
Я писала ответ к задаче по математике, когда дверь из моей комнаты распахнулась, едва не сорвавшись с петель. Мама, сидела на диване, смотря телевизор, не обращая на папу внимания. Я сжалась в комок, увидев бешеный взгляд отца.
Он не был красавцев, как мама. Его толстое брюшко напоминало мне проглотивший футбольный мяч, а лицо как у поросенка. Серые глазки, завидев маму, грозно сверкнули.
— Я к тебе обращаюсь, тварь!
Папа быстро идет к маме, брызгая слюной и сжимая какую-то бумагу.
— Какого хрена у нас долг в пять тысяч! Отвечай!
Мама вскрикнула, когда он с силой пнул телевизор. Тот крехтя упал на пол, издавая неприятные звуки.
— С ума сошел?! — кричит она.
— Это что?! — орет папа в ответ, тряся перед лицом мамы бумагой. — Какого хера у нас долг, скажи мне милая шлюшка.
Ее глаза расширились от страха. Я видела, как мама испугалась, опустившись перед папой на колени.
— Я не знаю, правда, не знаю.
Он со злобной ухмылкой берет ее за волосы, и наотмашь бьет по лицу. Я слышу отчаянный крик и не до конца понимаю, что кричу я. Подбегая к папе, я со слезами на лице пытаюсь пнуть его по ноге.
— Ах ты мелкая шваль! — он пинает меня по лицу, оставляя большие синяки и ссадины, но не обращаю внимания на боль. Я хочу, чтобы он опустил мою маму, мою любимую мамочку.
— Нет. Не трогай ее!
Мама бросает к его ногам, моля о прощении.
— Юра не бей ее!!
Позже, меня зареванную и всю в синяках, отнесли в комнату. Папа ушел из дома испугавшись криков соседей. Они грозились вызвать милицию, если он не прекратит бить нас.
Мама положила мне на щеку компресс, перебирая пальцами мои волосы.
— Я люблю тебя, мама.
Она улыбается, ее лицо морщиться от боли ссадин. И вот она наклоняется, целует, мня в щечку, и шепчет:
— И я люблю тебя, моя золотая девочка.
Позже ночью в мою комнату кто-то вошел, гладя меня по волосам. Спросонья я не могла разглядеть кто это, но прозвучавшие слова до дрожи напугали меня.
— Скоро, — шепчет голос в темноте, — совсем скоро…
Я резко распахнула глаза.
— Проснулась?
До конца не отойдя от воспоминаний, я резко вжимаюсь в спинку кровати, натягивая до подбородка одеяло.
— Дима сказал, ты себя не хорошо чувствуешь, и я пришел проведать тебя, — услышала я голос у кровати. В темноте я не видела лица, но голос сразу узнала. — Я принес лекарства и воды, они стоят на столике. Включить свет?
Я киваю, не придя в себя до конца. Казалось, Андрей видел мой кивок, комнату озарил свет, разгоняя ночных демонов.
— Как ты? — такие простые слова, а так много значат. Не помню, чтобы кто-то беспокоился обо мне. Поднимаю глаза и вижу Минаева. Он стоит у кровати, как всегда собранный и готовый к любым проблемам. Зеленые глаза вглядываются в мое лицо. Вдруг мысль осенила меня.
— Дмитрий побежал за тобой, испугавшись, что ты натворишь дел. Ворвался в комнату, увидел тебя спящей на полу и перенес на кровать, — объяснил он.
Бедный Дима, я, наверное, напугала его.
— Где он? — решила я подать голос. Андрей высунул правую руку из кармана брюк, и почесал затылок.