Мила и Алевтина Сергеевна так посмотрели на меня, что я не сомневалась — ночью в доме появится труп. Мой труп.
— И это твой способ решать проблемы? — гневно воскликнула я, пнув его в голень перед всеми. Развернувшись, я взбежала по лестнице, вне себя от гнева.
Ненормальный!
Спустя несколько дней после этих событий, Андрей собирался уехать на пару дней. В тот день он не отходил от меня ни на минуту, сказав, что когда будет долго отсутствовать не сможет долго находиться вдали от меня и единственное что будет давать ему силы — проведенная каждая минута со мной перед отъездом. Я нашла Андрея в гостиной. Он стоял, сцепив руки за спиной, рассматривая полки с книгами. Его взгляд неосознанно упал на полку, где стояла книга Оксаны Гирич. Его брови нахмурились при виде моей фигуры, но ничего не сказал. Боясь нарушить его уединение, я прикоснулась к дверной ручке, пока не услышала за спиной его приглушенный голос:
— Останься. Пожалуйста.
Я подчинилась не в силах противиться голосу. Андрей не смотрел на меня, его взгляд полностью сосредоточен на книгах и все равно поманил меня к себе. Послушно поравнявшись с ним, проследила за его глазами, и понимание накрыло меня.
— Я читала ее, — решила подать голос.
Андрей заправил выбившуюся прядь волос за ухо, так чтобы я смогла разглядеть его сережку в форме креста. Сейчас она была настолько близко, что смогла рассмотреть крошечные черепа, обводящие контур крестика.
Очень… привлекательно.
— Чтобы ты сделала на ее месте? — спросил он.
Я перевела взгляд с него на книгу и обратно, честно ответила:
— Тоже что и она. Дала право на счастье и сделала бы все возможное, лишь бы спасти тебя.
— Девчонки.
Я пожала плечами.
— Ты поступил бы так же. И не отрицай, хотя тебе не походит роль размазни.
Андрей посмотрел на меня усталыми глазами, потер лицо рукой и глубоко вздохнул.
— Каким бы ты не считала меня человеком, я ни о чем не жалею.
— Знаю.
— Я рад, что в моей жизни появилась ты.
Я счастливо улыбнулась.
— И это знаю.
— Иди сюда, — нежно шепчет он и наклоняется к моим губам. От его легкого прикосновения тело затрепетало. Обхватив его за плечи, я прижалась к нему теснее, в надежде слиться с ним. Стать единым целым с Андреем. Он целовал меня неистово. Я хотела его, сейчас.
— Ни хочу уезжать, — признался он, между поцелуями.
— А я, — прошептала я, впиваясь в его губы, — хочу быть с тобой. Сейчас.
Его глаза коварно заблестели.
— Настоящая извращенка.
— С тобой — всегда.
Его радость была столь ощутима, что не удержалась:
— Что?
— Ты мне нравишься такой больше: страстной, счастливой. Нужно было с первой встречи тебя соблазнить.
Я хихикаю.
— У вас бы ничего не вышло, господин Минаев.
Он смеется.
— Уверена?
Он лениво потянулся, от чего серая майка задралась, открывая взор на рельефные мышцы пресса. — Куда вы смотрите, Сабо?
Черт.
— Ты хотел поговорить со мной? Обрадуешь хорошими новостями перед отъездом?
Его улыбка не сходит с лица и на миллиметр.
— Уволили старуху?
— Не-а.
— Милу?
— И снова — нет.
Я хлопнула в ладоши.
— Ну скажи. Не люблю тайны. И не смотри затравленным взглядом. Все что я могла рассказать — рассказала.
Его взгляд обжигал.
— Но не все.
Он показал мне неприличный жест.
— Видишь это?
— Если не уберешь, я ударю.
Андрей фыркнул.
— Кольцо Тамара. Видишь его?
Спрашивает. Это кольцо напоминало мне, о том, что Андрей все еще хранит верность умершей жены, отодвигая меня на задний план. Мне не понравилось, куда ведет разговор. Вернее к чему.
— Я носил его на протяжении трех лет, знаешь почему?
Я молчала и он продолжил:
— Потому что я считал, в моей жизни больше нет никому места. Когда умирает кто-то дорогой тебе человек, кому ты отдал душу и жизнь, реальность перестает существовать для тебя. Желание поскорее умереть, вот быт существования таких как я.
Он снимает с безымянного пальца кольцо, подходит к открытому окну и поднимает руку. Я опережаю его, положив свою ладонь поверх его, державшая кольцо, тихо произнесла:
— Я никогда бы не позволила тебе избавиться от него. Оставь его у себя.
Снимаю с себя серебряную цепочку, вдеваю в нее обручальное кольцо. Андрей внимательно следил за моими действиями, и понял что я хочу сделать: отдать подвеску с кольцом ему.
— Выходи за меня, — шепчет он.
26
Я надеваю подвеску на шею Андрея, рассматриваю обручальное кольцо не встречаясь с зелеными глазами. Его слова самое лучшее что я когда-либо слышала и с трудом верилось в них. В самых счастливых снах не могла представить, что когда-нибудь услышу подобные слова от человека ставший для меня целым миром.
Под моим недоуменным взглядом, Андрей берет ножницы с кофейного столика. Я ахнула, поняв, что он хочет состричь шелковистые локоны, обхватив руками его талию, уткнулась носом ему в грудь.
— Перестань. Не надо.
Он, не слушая меня, пытается высвободиться из моей хватки.
— Не надо.
— Отпусти. Сабо, — произнес он тоном, которому не могу сопротивляться. И все же нахожу себе силы противостоять их силе.
— Не надо. Прошу. Я люблю их.
Тебя.
Не знаю, что такое услышал он в моем голосе. Ножницы упали на пол, Андрей обнял меня в ответ, целуя мои волосы.
— За что ты мне…
Андрей вдруг отстраняется от меня, легким касанием проводит по моей щеке и хмурится.
— Ты говорил всерьез? Про свадьбу…
Он кивает.
— И давно ты думал об этом?
Андрей осторожно подбирает слова:
— Впервые приехав от твоей матери, я нашел тебя в запретной комнате у портрета Оксаны. Поначалу я хотел заключить с тобой договор — фиктивный брак и ничего больше, но понял, что испытываю к тебе большее, чем просто симпатия. — Его брови сошлись в одну линию, голос прозвучал осуждающе, — я предложил тебе выйти за меня не из-за чувства долга.
— Я не думала…
— Не оправдывайся. Я не надеялся, что ты ответишь согласием. Главное — попытался.
Теперь уже я нахмурилась.
— Ты думал, я откажусь? — Андрей зарычал или мне показалось? — Знаешь, если мы переспали, то это не делает тебе много чести!
— Чести? О какой чести ты, черт возьми?
— А разве не очевидно?
Андрей выругался, махнув на меня рукой.
— Обалдеть. Ты самый нелогичный человек, которого я встречал.
— Твоя правда.
— Сабо, — Андрей терял терпение, — ты отличная мать, тебе нужен защитник и крыша над головой, — я не стала спорить над его абсурдными словами. — Твоя работа, она…дибильная. — Он чертыхнулся, — была работой. Что если ты забеременеешь?
— Это невозможно, — фыркнула я.
Кто беременеет с первого раза?
Хотя…
— Мы не предохранялись, откуда знать — невозможно. Вдруг ты уже носишь моего ребенка?
— Выйти за тебя?
Он разводит руками:
— Да!
Вся эта ситуация смешила меня до коликов. Опустившись к креслу, вытянув ноги, не глядя на Андрея, призналась:
— Я боюсь иметь собственных детей. Что если я стану такой же, как…
Тишина длилась слишком долго. Откинув голову на спинку кресла, я разглядывала белоснежный потолок, гадая, когда же Андрей заговорит. Вот он садиться рядом со мной, на подлокотник, берет мои пальцы в свои и нежно прикасается губами.
— Мне жаль.
Я вздыхаю, сжимаю его ладонь в ответ.
— Слишком много сожалений.
— Хрен с ним, — ласково потрепал он меня по подбородку, — мы справимся. Вот увидишь.
— Ты прав, — следующие слова вырвались из меня ядовитым потоком. — Я не могу выйти за тебя.
Воздух в комнате стал наэлектризованным. Лучше бы я проводила его в куда-он-там-собирается и не капризничала, словно маленький ребенок. Я ругала себя за отказ, за то что сделала ему очень больно, но так будет лучше для нас. Для него. Мое прошлое слишком сильно стоит между нами и Андрей не должен попасться в его сети.