Комедия с переодеваниями обернулась высокой трагедией. Трагическая смерть ведет к очищению, обнажает первоосновы. На мертвом Вазир–Мухтаре "не сохранилось… лоскута золотой одежды".
История не могла торжествовать победу…
И вот возникает в конце романа Пушкин, встречающий тело "Грибоеда". Встреча дает толчок мыслям и чувствам: в уме Пушкина мелькают фразы, известные нам по "Путешествию в Арзрум". И вдруг: "Ему нечего было более делать. Смерть его была мгновенна и прекрасна. Он сделал свое: оставил "Горе от ума"". В тексте "Путешествия…" мы найдем только слова о "мгновенной и прекрасной" смерти. Остальное Тынянов "придумал". И слова эти имеют особый смысл, ибо парадоксальным образом отсылают нас к другому произведению и другому герою. В романе Л. Толстого "Война и мир" о смерти Кутузова сказано: "Представителю русского народа, после того как враг был уничтожен… делать больше было нечего"[119].
В сознании Пушкина закономерно рождался вопрос: "Он знал, хоть и ошибся. Но если он знал… зачем… Зачем поехал он?" И тут же — невнятный, может быть, для читателя, но жутковато–ясный для Пушкина ответ: "Но власть… но судьба… но обновление". Здесь же: "Холод прошел по его лицу". Этот трагически-леденящий холод — от осознания того, что Грибоедов открывает путь для всех, кто пойдет за ним следом, — путь битвы с Историей и судьбой. Путь, уготованный всем "русским Чацким".
![«Столетья не сотрут...»: Русские классики и их читатели i_003.jpg](https://litlife.club/books/220484/read/images/i_003.jpg)
А. А. ИЛЬИН–ТОМИЧ
"ПИКОВАЯ ДАМА ОЗНАЧАЕТ…"
А. С. Пушкин "Пиковая дама"
Нет, подсчитано еще далеко не все. Вот если бы, скажем, успех произведения в веках определялся по точной формуле. Ну, например, так: чем значительнее литературное явление, тем сильнее сумма культурных последствий превосходит объем его текста… Да, конечно, вы правы: единицы измерения слишком разные. Тогда, может быть, на глаз?
На глаз получается, что у Пушкина лишь "Пиковая дама" может до некоторой степени соперничать с "Медным всадником". Рассказ о бесчисленных отзвуках небольшой (481 стих) поэмы потребовал недавно отдельной книги[120], но и в ней не обрел себе достаточного простора для полного выражения, жертвенно отказавшись от описания всех диалогов, которые без устали вела и ведет с "Медным всадником" наша культура. Исчерпывающий учет последствий занимающей чуть более печатного листа пушкинской повести также вряд ли бы удовольствовался одним томом, но кое‑что видно и без исчерпывающего учета…
Эхо, прокатившееся по сочинениям Гоголя, Лермонтова, Достоевского, Федора Сологуба, Блока, Ахматовой, Мериме и даже Анри де Ренье.
Поразительная зарубежная известность, многократные переводы на десятки языков.
Взволнованное внимание более сорока иллюстраторов (а среди них А. Н. Бенуа, В. Д. Бубнова, Г. Г. Гагарин, А. Д. Гончаров, Г. Д. Епифанов, А. И. Кравченко, В. А. Свешников, Н. А. Тырса, Т. В. Шишмарева, Д. А. Шмаринов, В. И. Шухаев), красноречиво взывающее к изданию отдельного весьма объемистого альбома.
Две невстретившиеся оперы. Поставленная в Париже в декабре 1850 года опера Ж. — Ф. Галеви на либретто предприимчивого Эжена Скриба, которому удалось унести действие еще дальше от пушкинской повести, чем это сделал впоследствии Модест Чайковский — либреттист другой, великой оперы, поставленной спустя ровно сорок лет ("в том же самом декабре") в Петербурге. (Герцен напевал арии первой и, естественно, никогда не слыхал второй, а поколение Блока, потрясенное музыкой Петра Чайковского, практически не имело возможности узнать о существовании давно забытой оперы–предшественницы[121].)
Оперетта австрийского композитора Франца фон Зуппе "Раскрывающая карты" (1862; в новой редакции 1864 года— "Пиковая дама").
"Хризомания, или Страсть к деньгам. Драматическое зрелище в 3–х сутках с прологом и эпилогом А. А. Шаховского, взятое из повести А. С. Пушкина "Пиковая дама" и заключающее в себе: 1. Приятельский ужин, или Глядением сыт не будешь. Пролог–пословица с пением (слова песен А. С. Пушкина).
2. Пиковая дама, или Тайна Сен–Жермена. Романтическая комедия с дивертисментом в 3–х сутках.
3. Крестница, или Полюбовная сделка. Эпилог - водевиль в 1–м действии".
Название первого (1836) из нескольких "драматических зрелищ", вызванных пушкинской повестью, не обещало излишне бережного обращения с источником и не обманывало. Но поставленная в 1846 году В. И. Живокини эта пьеса, очищенная от нескольких драматических линий "фабрики" Шаховского (в частности, от покушений бывшей горничной графини на наследство Лизаветы Ивановны), стяжала весьма заметную популярность и стала, не без усилий М. С. Щепкина (Чекалинский) и М. Д. Львовой–Синецкой (графиня), едва ли не самым близким к повести театральным воплощением[122]. Впрочем, ее преимущество было много облегченопущей несостоятельностью последующих драматических попыток — выпущенной в 1877 году Д. Лобановым под названием "Картежник" сложной смеси "Хризомании" с еще не написанным и даже не задуманным либретто М. И. Чайковского, переделок Н. А. Корсакова[123] (1895), Н. Н. Алибеговой (1936), Ю. Л. Слезкина (1934), пьесы М. С. Гуса и К. А. Зубова "Германн" (1936)…
Балет Н. Н. Боярчикова (1968), озаботившегося невостребованностью с 1938 года музыки С. С. Прокофьева к несостоявшемуся фильму М. И. Ромма.
Случившиеся и неслучившиеся фильмы, судьба которых не позволяет забыть эпиграф к повести— "Пиковая дама означает тайную недоброжелательность". Шедевр дореволюционного кинематографа, поставленный Я. А. Протазановым (1916), и постоянные неудачи попыток куда более совершенными средствами воплотить на экране произведение, высочайшая "киногеничность" которого общепризнана. Не состоялась при жизни постановщиков киноопера братьев Васильевых. Не был доведен до конца уже упоминавшийся фильм М. И. Ромма. Режиссер, остановивший работу в конце 1930–х годов (после запрещения снимать чуждую современности картину), много лет спустя предостерегал М. М. Козакова: "Дама приносит несчастье, Михаил. Загадочное произведение — все, кто пытался ее ставить, попадали в беду". Не внявший благому предостережению Козаков много сил отдал режиссерской подготовке новой экранизации. И когда был готов сценарий, найдены оригинальные решения ряда сложнейших мест и оставалось два дня до запуска картины в производство, капитулировал: "…я пришел путем длинного, мучительного для себя и связанных со мною людей эксперимента к простому, как земля и воздух, выводу: великая проза, как правило, не находит конгениального решения в киноискусстве. Пушкин не просил играть "Пиковую даму", он предлагал ее читать. Читать же нужно про себя, некоторым дозволено вслух… Но читать!"[124]
Кстати, не забудем и пластинку, запечатлевшую художественное чтение Дмитрия Журавлева.
А "отражения отражений"?
Пластическая интерпретация оперы Чайковского в балете Сергея Лифаря (1960). По замыслу постановщика— "Абсолютный Театр, так как в нем все виды искусства — музыка, хореография, декорации, пение, слова сливаются и объединяются. Их непосредственное действие ведет к метаморфозе искусства"[125].
Декорации Ю. П. Анненкова к этому балету, а Бенуа и М. В. Добужинского — к опере.
119
Толстой Л. Н. Собр. соч.: В 12 т. М., 1974. Т. 7. С. 210.
120
Осповат А. Л., Тименчик Р. Д. «Печальну повесть сохранить…» 2–е изд., перераб., доп. М., 1987.
121
Герцен А. И. Собр. соч.: В 30 т. Т. 25. М., 1961. С. 262. Содержание оперы Галеви известно из рецензии Теофиля Готье в газете «La Presse», приведенной в заметке: Peregrinus Thyss. Из театральной старины. «Пиковая дама» до Чайковского II Муз. современник. 1915. № 2. С. 72—74 (ср. также: Пантеон, 1851. Т. 1, кн. 2. Отд. 7. С. 5; Булич С. Пушкин и русская музыка // Памяти Пушкина. Спб., 1900. С. 127—128; Алексеев М. П. Пушкин на Западе // Пушкин: Временник Пушкин, комиссии. М.; Л., 1937. Т. 3. С. 140—141). Недавно эту рецензию с пафосом первооткрывателя пересказал B. М. Фридкин: «Наконец мне повезло. Я нашел рецензию Теофиля Готье о спектакле, она была опубликована в газете «La Presse» 27 декабря 1850 года…» (см.: Фридкин В. М. Пропавший дневник Пушкина. М., 1987. С. 62; в первой публикации автор благоразумно не «находил», а лишь «просматривал» упомянутую рецензию: Фридкин В. М. Вояж «Пиковой дамы» // Наука и жизнь. 1984. № 7. С. 73).
122
Подробнее см.: Дурылин С. Н. Пушкин на сцене. М., 1951. С. 33—37.
123
Пьесу, подписанную «Н. А.К–въ», Дурылин (Указ. соч. С. 36) относил к числу работ секретаря А. Н. Островского Н. А. Кропачева, однако в данном случае достаточно убедительна атрибуция И. Ф. Масанова (Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей. М., 1957. Т. 2. С. 25), приписавшего ее Н. А. Корсакову.
124
Кленская И., Шишко А. Время, которое не проходит // Сельская молодежь. 1985. № 10. С. 30; Козаков Михаил. Почему я не рискнул снимать «Пиковую даму» // Телевидение и литература. М., 1983. С. 215. См. также: Козлова М. Г. От прод агента до профессора режиссуры: Автобиография М. И. Ромма II Встречи с прошлым. 2–е изд. М., 1985. Вып. 2. С. 216; музыка к фильму была написана в 1936 году (см.: Козлова М. Г. Творческое наследие С. С. Прокофьева // Там же. М., 1970. Вып. 1. С. 283). О «киногеничности» «Пиковой дамы» М. И. Ромм писал: «Можно подумать, что Пушкин не только был знаком с кинематографом, но знал все его тайны. Режиссеру остается только безоговорочно следовать за авторской волей, ибо здесь увидено все, услышано все…» (Вопросы кинодраматургии. М., 1954. Вып. 1. С. 57).
125
Лифарь С. Моя зарубежная Пушкиниана: Пушкинские выставки и издания. Париж, 1966. С. 180, 181; подробное описание балета см.: Эльяш Н. И. Пушкин и балетный театр. М., 1970. С. 309—316.