Неделя на маяке для нашего героя пролетела незаметно. Несколько раз на мыс приезжали в гости друзья-ноктафраты. Торбеллино и Джой были счастливы. Влюбленная пара оглянуться не успела, как фриду пора было возвращаться на горную базу повстанцев. На этот раз ему не пришлось плыть через Залив Одиноких Сердец. К Черным Скалам его доставил ночью на шлюпе старый моряк. Джой уговорила любимого взять с собой Фидело, чтобы в пути охранял его и отряд.
Формико очень обрадовался собаке. Торбеллино и мальчик, в отличие от Джой, всерьез занялись дрессировкой Фидело. Молодому псу нравилось исполнять команды, за выполнение которых он тут же получал что-нибудь вкусненькое из рук хозяина. Юноше часто приходилось отлучаться из отряда, и забота о собаке полностью ложилась на плечи мальчика, чему тот был несказанно рад.
Наступил день прощания с базой. Как только рассеялся над горами сырой туман, Торбеллино лично обошел всех бойцов и проверил оружие и снаряжение каждого.
– Командир, отряд готов к выходу, – доложил он Крису, который, расположившись у костра, давал последние наставления маленькому сыну.
– Помни, Торбеллино, осторожность и еще раз осторожность. Никаких необдуманных действий.
– Все будет нормально, даю слово. За Формико не волнуйтесь, он все время будет рядом со мной. Ни на шаг от себя не отпущу.
Выслушав короткое напутствие командира, цепочка повстанцев спустилась вниз к ручью и двинулась вдоль него к побережью, по которому они должны были преодолеть около пяти километров, а потом снова свернуть в горы, оставив в стороне Мейби. Впереди отряда шел с карабином опытный Джерри, он с детства, как свои пять пальцев, знал эти дикие горы, так как его отец был когда-то лесничим в замке Ариозо. За ним следовали братья-близнецы Джис и Ревидо, потом – Торбеллино с Формико и Фидело на поводке, дальше – остальной отряд. Замыкали колонну бывшие гвардейцы Фринго и Грило.
Самым трудным оказалось на второй день преодолеть Главный Хребет, который растянулся до моря, с отвесными неприступными скалами, неожиданными лавинами, глубокими пропастями. Несколько раз бойцам приходилось налаживать веревочную переправу над широкими трещинами. Вечером Ревидо удалось подстрелить пару горных баранов, из них на кострах приготовили ужин.
Утром долго ждали, пока рассеется завеса седого тумана, окутавшего горы, чтобы продолжить дальнейший путь. К полудню третьего дня повстанцы достигли перевала Мута-Мурой.
Опытный Джерри, как обычно, шел на двести метров впереди отряда, чтобы в случае возникшей опасности предупредить остальных. Когда он начал подниматься к седловине перевала, он был оглушен визгом и писком, который там стоял. Голодные крысы, увидев его, устремились к нему. Он несколько раз выстрелил, подавая сигнал товарищам. Выстрелы перекрыли крысиный гвалт и отозвались громогласным эхом от покрытых снегом высоких вершин. Джерри развернулся и побежал по тропе обратно, за ним гнались черной волной изголодавшиеся крысы. В этот момент послышался громкий нарастающий гул, перекрывающий крысиный писк. С вершины сорвалась белоснежная масса, которая превратилась в мощную лавину, несущуюся вниз с огромной скоростью, безжалостно сметая все на своем пути. Услышав выстрелы и увидев бегущего назад проводника, который что-то им громко кричал, Джис и Ревидо повернули обратно. Но было уже поздно, всех накрыло налетевшей лавиной.
Лавина погребла под собой полчища грызунов, Джерри и братьев, прямо на глазах у Торбеллино, Формико и остального отряда, которые еще только собирались подниматься к седловине перевала. Юноша бросился вперед, туда, где только что видел своих бойцов. Вслед за ним устремился Фидело и встревоженные повстанцы. Там, где раньше проходила тропа, теперь покоились горы плотного снега. Неожиданно крутившийся рядом с юношей Фидело занервничал, заскулил и стал в одном месте копать лапами сугроб. Тобеллино бросился к нему и стал помогать разгребать снег руками, ему помогали Формико и остальные товарищи. Через несколько минут они наткнулись на сапог Ревидо, потом на второй. Им удалось за ноги вытянуть бойца из снежного плена, он был без сознания, весь в синяках и ушибах. Из носа ручьем текла кровь. Еще через пять минут они с помощью Фидело откопали и второго близнеца. Джис тоже оказался живым, он, к счастью, почти не пострадал, если не считать многочисленных ссадин. Когда его накрыло лавиной, он успел сгруппироваться и, оказавшись под снегом, смог прорыть небольшую нору. Только, как оказалось, не в ту сторону, в какую нужно было, так как в полной темноте ему трудно было ориентироваться. Джерри найти так и не удалось, основной удар лавины как раз пришелся по тому самому месту, где его настигли стаи черных крыс.
Отряд вынужден был спуститься вниз и в безопасном месте устроить вынужденный привал. Фринго, достав из рюкзака походную аптечку, тщательно обработал раны братьев йодом и перевязал их. Когда Ревидо окончательно пришел в себя и смог двигаться, обнаружилось, что у него сломана левая рука. Ее необходимо было обездвижить, для этого руку привязали бинтами прямо к телу бойца.
На следующий день отряд без приключений поднялся на седловину перевала Мута-Мурой, где он потерял накануне одного из лучших своих бойцов. Преодолев несколько опасных участков, повстанцы под вечер спустились с гор в долину и всю ночь под покровом темноты неслышно двигались в сторону молочной фермы младшего брата Ферри.
Через пару дней на ферму пожаловал Ферри.
– Дисциплинированные у тебя бойцы, – сказал юноше удивленный Ферри. – Сидят тихо, не догадаешься, что здесь на маленькой ферме скрывается большой отряд.
– Не только дисциплинированные, но и самые лучшие, – отозвался довольный похвалой Торбеллино. – Надежные парни, такие не подведут.
– Я их всех знаю.
– Откуда вы их можете знать?
– Чудак, ты сколько лет на подпольной работе?
– Два года.
– А я ей отдал пятнадцать лет жизни. Ты знаешь только членов своей пятерки. А я десятки пятерок. Прежде чем попасть в отряд Криса или отряд Моряка Велы, все эти ребята прошли через меня. Я их предварительно проверял и давал им рекомендацию.
Торбеллино от удивления открыл рот.
– Ну, хватит лирики, – сказал Ферри, вставая из-за стола. – Нам с тобой пора возвращаться к работе в Бельканто.
– А как же отряд?
– Отрядом будет командовать мой брат. А наша с тобой задача – печатным словом не давать покоя Трайдору и его оголтелой клике.
– А как быть с Формико и Фидело?
– Формико и собака останутся на ферме, мальчик сойдет за сына хозяина. А огромному псу нечего делать в городе. Пусть охраняет ферму. Иди попрощайся с ними.
Юноша вышел на крыльцо и позвал мальчика, который носился по двору, играя с Фидело.
– Формико!
– Что, Торбеллино? – спросил запыхавшийся мальчишка.
– Мне необходимо срочно уехать.
– Куда, брат?
– Возвращаюсь в Бельканто.
– Надолго?
– Не знаю, братишка! Таков приказ Ферри. А приказы, ты знаешь, не обсуждают. Фидело останется с тобой, так вам обоим будет веселее. В отличие от бойцов, тебе не придется скрываться, будешь «по легенде» сыном хозяина фермы.
– Я надеюсь, ты ненадолго уедешь.
– Постараюсь, братишка. Я тоже буду по вам сильно скучать.
Глава 25
Рабиозо не нравится затишье
– Что-то не нравится мне это затишье, – заявил недовольный Рабиозо, собрав в кабинете у себя лучших своих агентов и сыщиков.
– Да, шеф, подозрительно все это. Штиль всегда предвестник шторма, – отозвался Восто, небрежно забросив ногу на ногу.
– Вот и я о том же толкую, не миновать нам большой бури. Куда подевались отряды повстанцев? Почему притихла типография? Уж вторую неделю о ней ни слуху ни духу, ни одной газеты, ни одной листовки. Вот меня и интересует, чтобы это значило?
– Да, это здорово настораживает, – отозвался Флари.
– И мой дружок Акробат куда-то запропал, – вставил словечко Фалсо, криво усмехнувшись. – Как-то грустно без него.