В роскошной просторной ложе Трайдора среди многочисленной свиты крутились тайные агенты из охранки Рабиозо – Восто и Флари со своими подшефными. Их меньше всего интересовала и волновала парусная регата, они были поглощены более важным для них занятием, тотальной слежкой за зрителями. Вдруг среди них окажется какой-нибудь опасный революционер, которого срочно необходимо обезвредить.
Флари по профессиональной привычке водил из стороны в сторону своим прыщавым носом, принюхиваясь к незнакомым запахам, когда его неожиданно пребольно пихнул в бок острым локтем возбужденный Восто.
– Дружище, смотри туда! – он, сунув в руки полицейской ищейки подзорную трубу, через которую рассматривал пеструю толпу зрителей, ткнул указательным пальцем в группу парусников-лидеров.
– Что ты там интересного узрел?
– Сейчас сам увидишь, и, клянусь, свалишься с кресла от удивления.
– Ничего не вижу особенного. Вечно тебе что-то мерещится, – недовольно пробурчал Флари, напряженно всматриваясь в приближавшиеся к красному бую суденышки.
– Пиратов видишь?
– Каких пиратов? На каком судне идут?
– На яхте «Морской дьявол».
– Ну, вижу… Хорошая у них яхта. Позавидовать можно. Только как-то странно рыскает из стороны в сторону носом.
– Пьяные, наверное. А левее от нее шлюп, видишь?
– Ну, вижу…
– Заладил свое «ну», балда стоеросовая! – разозлился на друга, выходя из себя, Восто. – Присмотрись повнимательнее! Видишь рулевого?
– Вижу. Ну и что? Рулевой как рулевой. Ничего особенного.
– Лопух! Это же мальчишка Торбеллино! – взорвался, потеряв терпение, Восто.
– Погоди, погоди… – пробормотал Флари, вцепившись в подзорную трубу. – Точно! Он самый!! Как я его сразу не узнал? Ну ты и глазастый, Восто! Будем брать Акробата?
– Теперь-то он от нас точно никуда не денется! Пусть только причалит к берегу. Мы ему строим встречу!
– Припомним все его выкрутасы.
– И Крепость Мейз, и воздушный шар, и магазин Лючано, и многое другое…
– За все ответит, мерзавец!
Пьяный Чевалачо, переругиваясь с плывущими рядом соперниками, зазевался и при очередной смене галса «прошляпил» летящий гик, которым получил по затылку. После оглушительного удара он оказался за бортом. Вдрызг пьяный экипаж совершенно не заметил потери своего рулевого, продолжая горланить песни.
Первой на барахтавшегося в воде обратила внимание Джой.
– Человек за бортом! – крикнула она Торбеллино, указывая рукой направление. Юноша, недолго думая, тут же переложил румпель на другой курс.
Шлюп резко изменил направление и устремился к тонущему пирату, макушка которого еще мелькала среди волн. «Джентльмен удачи» уже начал пускать пузыри и норовил вот-вот исчезнуть навсегда в морской пучине.
Торбеллино быстро закрепил румпель шкотом, перегнулся через борт, крепко ухватил незадачливого гонщика за шиворот и с помощью старого моряка втащил нахлебавшегося соленой воды Чевалачо в шлюп. Галс и Джой захлопотали над спасенным пиратом, приводя его в чувство, юноша же вернулся на место рулевого и продолжил гонку.
Пока они, теряя драгоценное время, спасали Чевалачо, шлюп обошли сразу четыре конкурента. Парусники «Роза Ветров», «Альбатрос», «Неприкаянный», «Тайный советник» вырвались вперед.
Чевалачо после глубокого нокаута ничего не соображал. Он удивленно таращился мутными глазами на своих спасителей и продолжал что-то нечленораздельное мычать и потирать большущую шишку на затылке.
На вираже шлюп сильно накренился, чуть не коснувшись морской поверхности парусом, зачерпнув бортом хорошую порцию соленой воды. Весь экипаж, «Ослепительного», включая Чевалачо, инстинктивно сгрудился на противоположном борту, выравнивая судно. До конца гонки оставалось еще предостаточно времени, еще был шанс побороться за победу. Торбеллино потребовалось почти полчаса, чтобы догнать ушедшие вперед парусники «Ночной призрак», «Розу Ветров» и «Неприкаянный». Шлюп пристроился к ним в хвост, но обогнать их никак не удавалось.
Чевалачо наконец-то отошел от винных паров и нокаута и пораженный уставился на нашего героя.
– Торбеллино! Разрази меня гром! – заорал он. – Ты ли это?
– Я собственной персоной, Чевалачо! Можешь даже потрогать меня обеими руками, если не веришь.
– Век тебя не забуду! Ты меня спас, дружище! Клянусь кальмарьими кишками, что завтра же брошу пить! Сегодня крепко выпью за чудесное спасение, а завтра обязательно брошу! Клянусь всеми тигровыми акулами Пролива Кошмаров!
– Да брось, Чевалачо, ты бы также поступил на моем месте, – улыбнулся Торбеллино, зная, чего стоят все эти пиратские клятвы. – Неужели бросил бы тонущего на произвол судьбы?
– Конечно, не бросил! Я же все-таки из морского братства! Знаю цену человеческой жизни в море.
– Их лучше благодари, – юноша кивнул на Старого Галса и Джой, ловко управлявшихся парусами.
– Ладно, долг, как говорится, платежом красен. Чевалачо бывает благодарным. За добро всегда отплатит добром. Открою тебе, парень, одну страшную тайну, – заговорщическим шепотом продолжал спасенный. – Не сносить мне головы.
– Что там у тебя за тайна такая? – усмехнулся Торбеллино.
– Ты зря смеешься, парень, это очень важная тайна, – округлив глаза, сказал пират, озираясь по сторонам, как будто кто-то в открытом море их мог подслушать. – Это касается твоей жизни.
– Моей? Смешно такое слышать.
– Именно твоей, несчастный!
– Ну… – недоверчиво отозвался Торбеллино. – Поведай, что там за тайна такая страшная.
– Так вот, слушай. Капитан Малисиозо откуда-то прознал, что ты остался жив, и поручил наемному убийце разыскать и убить тебя. Зовут этого гнусного типа Виоленто Беспалый, он самый страшный человек в Карамбе, каких я только на свете видывал.
– Виоленто Беспалый?
– Ты что о нем никогда не слышал?
– Нет. Не слышал.
– Не поверю! Мерзавца Виоленто каждая собака в Карамбе знает!
– Вроде кто-то из экипажа на корабле как-то упоминал его имя, кажется, Бабило … – неуверенно отозвался Торбеллино, напрягая память.
– Его можно сразу узнать по одной неизгладимой примете. На правой кисти у него недостает безымянного пальца, ему в одной кабацкой драке его отстрелили, когда он нагло сжульничал в карточной игре. Если встретишь человека с этой приметой, беги во все лопатки прочь, не оглядываясь. Помни: он пришел за твоей головой.
Пират снял с головы знаменитую прострелянную в нескольких местах во время абодажей треуголку и выжал ее. И вновь водрузил на свою мокрую гриву.
– Чевалачо, и давно он за мной охотится, этот, как ты его называешь, Беспалый? – спросил юноша, вспомнив предупреждение безумного колдуна о злом человеке без пальца. Выходит, магические камни не врали.
– Месяца четыре прошло, с того времени, как Малисиозо узнал, что ты жив-живехонек. Если бы ты только видел, как он рассвирепел от этой «радостной» новости.
– У меня нет ни малейшего желания видеть рассвирепевшего Малисиозо, и у тебя, я думаю, тоже.
– Ой, не завидую тебе, парень! Он тебя из-под земли достанет из-за своей чертовой пещеры с сокровищами. Ведь ты единственный, кто знает, где она находится.
– Почему единственный? О ней знает еще Бласфемо.
– Бласфемо? Это который Бласфемо? Что-то имечко знакомо, – насторожился пират, сдвигая треуголку на затылок.
– Разбойник с большой дороги, – подсказал юноша. – Атаман шайки «Ночные гости».
– Ты раскрыл тайну Малисиозо разбойнику?! – выпучил глаза от удивления Чевалачо.
– Ну да. Что мне еще оставалось делать? Он же собирался меня продать в Карамбе на невольничьем рынке. Мне пришлось ему выложить тайну капитана Малисиозо, чтобы спасти свою жизнь, – признался Торбеллино, перекладывая румпель в другую руку.
– Ну и номер! – пораженный пират закатил глаза под лоб. – Ну, брат, представляю, что будет с бедным Малисиозо, когда он об этом узнает. Он не переживет, услышав такое.