Они шли по улицам Калькутты, «обители Кали», прекрасной и многоликой, как древние боги, и Тулси вспоминала недавний сон. Девушка рассказала Кайлаш о своем желании посетить храм великой богини.
Мимо без конца проезжали запряженные волами повозки, под тростниковыми сводами лавок были навалены тюки товаров, то тут, то там мелькали тощие, сожженные солнцем тела людей.
Тулси и Кайлаш медленно брели под изумрудным навесом высоких раскидистых деревьев и беседовали.
Мать Рамчанда умерла, мать Тулси тоже, потому подготовить невесту к свадебной церемонии и первой брачной ночи взялась Кайлаш, ближайшая родственница по женской линии, сама ни разу не испытавшая мужской ласки.
— Женщина рождена для мужчины, и ее долг — служить ему, — говорила она таким тоном, каким могла бы повторять священные тексты. — После свадьбы ты вся без остатка будешь принадлежать мужу. Говорят, что с удовольствием, получаемым от слияния тел, не может сравниться ничто, но не каждая женщина начинает испытывать его с первой ночи. Потому сначала думай о муже. Любовь — это искусство, которому надо учиться, только тогда мужчина будет доволен тобой. Брачная ночь очень важна, это ритуал очищения, когда души супругов сливаются воедино, так же как их тела.
— Я не знаю, как доставить удовольствие мужу! — взволнованно произнесла Тулси.
Ей очень хотелось угодить Рамчанду. Если она не принесла будущему супругу приданого, то была просто обязана сделать его счастливым!
— Тебе и не надо об этом знать — ведь ты еще не была с мужчиной. Старайся улыбаться и быть нежной, а если тебе что-то не понравится или ты почувствуешь боль, не подавай виду.
Они подошли к храму. Двор был выложен большими плитами из серого камня, между которыми пробивалась трава. Сам храм, изящный, вычурно отделанный скульптурной резьбой, напоминал прекрасный, словно застывший, сон. Постепенно страх Тулси перед грозной богиней исчез. Кали приходит только тогда, когда на земле умножается зло. Она способна не только наносить, но и излечивать раны, не только отнимать, но и приносить дары.
Перед храмом сидело множество людей, иные в одних набедренных повязках, другие — в длинных красивых одеждах. Какой-то старик предсказывал будущее по таинственным знакам на ладони, а то и просто по взгляду тех, кто к нему подходил.
Девушка не удержалась и, подав ему монету, спросила:
— Что меня ждет?
К удивлению Тулси, предсказатель, мельком взглянув на нее, сказал:
— То, о чем ты сейчас мечтаешь, не принесет тебе счастья, девушка. Сладкий обман твоей жизни будет недолог.
Тулси испуганно отпрянула и вцепилась в руку Кайлаш. В странных словах старика ей почудился неумолимый голос судьбы. А вдруг свадьба не состоится? Какое еще несчастье способно перевернуть ее жизнь?
Свадьба состоялась, как и было намечено, в один из ближайших благоприятных дней. Как водится, церемонию провел брахман: зажег пламя в очаге, прочитал священные тексты, связал конец шарфа жениха с покрывалом невесты и семь раз обвел их вокруг огня.
Гостей было немного. Рамчанд не стал объяснять, откуда и почему привел в дом никому не известную девушку, кто ее родители и отчего он так спешно сочетается браком. Впрочем, никто не осуждал Рамчанда; он был уважаемым человеком, все знали о его трагедии, как и о том, что он долгие годы хранил верность любви к своей первой жене.
Брачный наряд Тулси был нежно-алого цвета с вплетенными в ткань золотыми нитями, образующими изящный цветочный узор. Накануне свадьбы жених преподнес ей золотые украшения в стиле «девять сокровищ» — каждое с девятью камнями, посвященными девяти планетам, и она верила в то, что этот чудесный подарок защитит ее от любых бед.
Тулси ждала мужа в брачных покоях, сидя на постели; вся в волнах ткани, словно богиня Лакшми, плывущая на лепестках распустившегося лотоса.
Рамчанд замер. Она была прекрасна! Руки и ноги унизаны звенящими браслетами, ладони и стопы окрашены в красный цвет, золотые цепочки обвивают тонкую талию, шелковое сари плавно облегает крутые бедра, с иссиня-черных волос ниспадает прозрачное покрывало, длинные ресницы скромно опущены, а лицо горит от смущения и радости.
Рамчанд подошел и снял с ее шеи гирлянду. Девушка должна была сделать то же самое, но не осмелилась. Тогда он слегка приподнял ее голову за подбородок и заставил Тулси посмотреть ему в лицо.
— Отныне мы будем вместе и в жизни, и в смерти. Таков закон и обычай, но мне бы хотелось, чтобы это вошло в твое сердце.
Его привлекала как душа, таившаяся в ее теле, так и тело, скрывавшее душу. Рамчанд был образованным человеком, он читал «Камасутру» и знал, что есть множество способов пробудить чувственность молодой жены. Главное — не спешить, ибо кама, любовная страсть, есть одна из важнейших целей человеческой жизни, и она же — величайшее искусство.
Он медленно разделся сам, потом снял одежду с Тулси, по-прежнему не смевшей поднять глаз.
Рамчанд взял ее груди в ладони, словно две чаши, и нежно сжал, а потом Тулси почувствовала поцелуи мужа, ласкающие, легкие, будто прикосновения лепестков роз. Несмотря на то что девушке было очень приятно, ее все еще сковывали неловкость и стыд. Когда после долгой любовной игры муж овладел ею, Тулси повела себя так, как советовала Кайлаш. Девушка была бесконечно рада тому, что стала женой Рамчанда.
Утром она нашла на том месте, где остался след ее невинности, прекрасное ожерелье из оправленных в золото рубинов и с гордостью надела его на шею.
Днем Тулси спросила Кайлаш, нужно ли ей что-либо делать по дому. Женщина улыбнулась. Рамчанд держал достаточно слуг, а сама Кайлаш вот уже много лет прекрасно справлялась с хозяйством. Она сказала:
— Ты подобна цветку и должна жить, как цветок. Наряжайся, ешь, отдыхай. Было бы неплохо, если бы ты научилась играть на ситаре. А еще можешь начать брать уроки танцев.
В их деревне танцовщиц не уважали, это занятие считалось неблагопристойным, и девушка поделилась своими соображениями с Кайлаш. Та со смехом ответила:
— О нет! Настоящие танцы — это божественный ритуал. Как цветок раскрывает солнцу свои лепестки, так женщина способна раскрыть в танце свою истинную прелесть и красоту!
Через неделю после свадьбы Тулси перебралась на женскую половину дома. Теперь муж уже не проводил с ней всю ночь, а приходил только для совершения интимного ритуала. Впрочем, он редко покидал ее раньше чем через два-три часа, которые были полны сладкого познания неизведанного.
Скоро Тулси с нетерпением ждала ночных посещений Рамчанда и усиленно готовилась к ним: натиралась благовониями, подводила глаза, красила губы, вплетала в волосы пряно пахнущие цветы. Она была живой, смышленой девушкой, быстро постигла городские привычки и научилась многому из того, что должна знать супруга богатого человека.
Сначала ей было приятно доставлять удовольствие мужу, потом она тоже начала испытывать наслаждение и встречала Рамчанда, изнывающая от предвкушения сладострастных игр, в одних золотых украшениях, раскрываясь ему навстречу подобно тому, как раскрываются лепестки цветка, жаждущие, чтобы пчела испила их волшебный нектар. Супруги подолгу и с большим удовольствием предавались любовным утехам.
Если бы у девушки спросили, любит ли она мужа, она бы, не задумываясь, ответила «да». Он был умен, красив и добр, дарил жене подарки и знал, как доставить ей наслаждение.
Когда по прошествии двух месяцев после первой ночи Тулси все еще не обнаружила у себя признаков беременности, Кайлаш озабоченно произнесла:
— Нужно посоветоваться с астрологом: пусть определит благоприятное время для зачатия.
Тулси опустила ресницы. Муж приходил к ней каждую ночь и совершал ритуал по два, а то и по три-четыре раза. Конечно, она с великой радостью примет его в любое время…
Днем Рамчанд почти не общался с женой — у него не было на это времени. Он никогда не спрашивал совета ни у Тулси, ни у Кайлаш; женщины знали только то, что он занимается торговлей — от ковров до золота и слоновой кости. Иногда, когда в дом приходили люди, Тулси присоединялась к ним и сидела вместе с гостями и мужем, но никогда не вступала в беседу.