Практически все новые идеологические движения, созданные русскими в эмиграции, и прежде всего так называемые «сменовеховство» и «евразийство», носили ущербный характер и ничего, по сути дела, не давали русской душе. Пытаясь приспособиться к изменившимся условиям, идеологи этих движений двигались в сторону положительных оценок результатов погрома, осуществленного большевистским режимом, и сотрудничества с ним.
В этих новых движениях проявились слабость и даже бессилие основной части российской интеллигенции, ее капитуляция перед большевистским гнетом. Интеллигенция в своей массе пошла на моральное сотрудничество с антирусской властью и сама выступила с инициативой многих антинародных мероприятий большевизма. Идеологией предательства своего народа стали интеллигентские движения «сменовеховцев» и «евразийцев», ибо на полном серьезе занялись оправданием большевиков и обоснованием положительных моментов антирусской революции.
Понятие «сменовеховство» возникло в июле 1921 года с выходом в свет сборника «Смена вех», в котором группа либерально-кадетской интеллигенции признала свое поражение перед большевизмом и призвала к сотрудничеству с ним. Авторами сборника стали видный деятель кадетской партии Н.В. Устрялов, бывший министр колчаковского правительства Ю.В. Ключников, деятель октябристской партии, адвокат А.В. Бобрищев-Пушкин, С. С. Лукьянов, С. С. Чахотин, Ю.Н. Потехин. Деятели «сменовеховства» надеялись на перерождение большевизма, заявляя, что НЭП не тактика, а эволюция, внутреннее перерождение, экономический Брест советской власти. Большевики использовали идеи сменовеховцев в интересах укрепления антирусского режима (они даже переиздали сборник «Смена вех») и для морального разложения русской интеллигенции в России и за рубежом. Органы ГПУ способствовали работе этого движения за рубежом и, в частности, выпуску в Париже журнала «Смена вех» и газеты «Накануне».
У «евразийцев» национальное оправдание большевизма выводилось из несовместимости России с западным миром из-за природно-географических особенностей. По мнению «евразийцев», революция в России была необходима, чтобы изолировать ее от Запада и таким образом выполнить свою особую миссию. Большевики, несмотря на свою жестокость, являются наиболее последовательными выразителями «национальных» чаяний русской интеллигенции и только они могут выполнить стоящие перед страной задачи.
Говоря о «национальном», «евразийцы», по сути дела, подменяли его космополитическими утопиями, вместо русского ядра Российской Православной державы они предлагали некое евразийское единство. Коренные противоречия между русской и западной цивилизациями «евразийцы» советовали разрешить путем превращения в органическое целое всей совокупности разнообразных культур европейского континента.
Считая себя «осознавателями русского культурного своеобразия», «евразийцы» понимали его чисто механически, как аккумулирование элементов различных культур. Не осознавая цивилизационные особенности развития России, «евразийцы» воспринимали русскую культуру как эклектическое соединение западных и восточных начал. Более того, по их мнению, если Византия с ее Православием является духовным источником России, то татаро-монголы – историческим. Отсюда унизительный для русских людей, совершенно фальшивый и несостоятельный вывод о великом значении татаро-монголов в создании русской государственности. Проводя искусственно параллель между «благом» ордынского ига и «благом» большевизма, «евразийцы», таким образом, исторически оправдывают кровавый антинародный режим.
Лингвист и культуролог Н. С. Трубецкой; географ, экономист и политолог П.Н. Савицкий; музыковед и публицист П.П. Сувчинский и ряд других идеологов и активистов «евразийства» выступают как моральные пособники большевизма, а некоторые из них (например С. Эфрон) даже становятся агентами ГПУ. В свою очередь большевики подыгрывают «евразийцам». Летом 1926 года они инсценировали под Москвой «Евразийский съезд», на который с важным видом «конспиративно» (а на самом деле под наблюдением ГПУ) приезжал П.Н. Савицкий.
Бесплодные умствования «сменовеховцев» и «евразийцев» отвергались наиболее деятельной частью русской эмиграции, особенно молодежью. В 20-е годы возникают десятки организаций, ставящих своей целью освобождение России от большевизма. Однако значительная их часть была создана масонами или находилась под их контролем. «Крестьянская Россия» (осн. 1920), после 1927 года объявившая себя «Трудовой крестьянской партией», выпускала свой орган «Знамя России» под руководством масонов С. С. Маслова, А.А. Аргунова, А.Л. Бема.
Группа «Борьба за Россию» (осн. 1926) объединилась вокруг одноименного журнала и включала в себя видных деятелей либерального толка С.П. Мельгунова, А, В. Карташева, а также масонов Т.И. Полнера, П.Я. Рысса, М. М. Федорова, В.Л. Бурцева.
«Народный Союз Защиты Родины и Свободы» под руководством масона Б. Савинкова, возобновленный в 1921 году в Польше при участии масонов Д.В. Философова (редактор газеты «За Свободу»), Д. С. Мережковского и З.Н. Гиппиус, специализировался на организации террористических актов в России.
«Братство русской правды» (осн. 1921) под руководством генерала П.Н. Краснова, герцога Г.Н. Лейхтенбергского, писателя С.А. Соколова-Кочетова. В отличие от предыдущих организаций, носивших преимущественно либерально-масонский и леводемократический характер, «Братство» выдвигало перед собой национальные цели: «Всероссийская Национальная Революция», «Земля крестьянам», «Православная христианская Русь», «Всероссийский Земский Собор». Члены «Братства» вели партизанскую войну в России.
Особую роль в борьбе русских эмигрантов против большевизма играл «Русский Обще-Воинский Союз» (РОВС), основанный генералом Врангелем в 1924 году и объединивший вокруг себя около 30 тыс. офицеров и солдат Белой армии, бежавших от большевиков. Верховным главнокомандующим этой армии за рубежом считался великий князь Николай Николаевич, он же и был фактическим руководителем РОВС вплоть до своей смерти. До 1926 года центр РОВС находился вместе с Архиерейским Синодом Русской Зарубежной Церкви в Сремских Карловцах в Сербии, а затем переместился в Брюссель, откуда после смерти Врангеля в 1929 году был переведен в Париж. «Воинский Союз» имел свой неофициальный печатный орган, журнал «Часовой», и множество отделений в разных странах. Активисты РОВС пытались наладить связи с представителями командования Красной армии (многие из которых были в прошлом царскими офицерами) для организации военного переворота. При «Союзе» существовал ряд строго законспирированных боевых групп, осуществлявших террористическую деятельность в России. В частности, одной из таких групп в 1927 году удалось взорвать партийный клуб в Ленинграде (от взрыва пострадало 26 человек).
Возможности РОВС парализовались подрывной работой ГПУ и масонов. В руководстве этой организации, в частности, состояли несколько агентов ГПУ и масон адмирал М.А. Кедров.
К середине 20-х годов в Германии сформировался русский эмигрантский «Союз младороссов» – многочисленная молодежная организация, имевшая свои печатные органы, проводившая шумные съезды под девизом «Лицом к России». Младороссы признали большевизм как движение, сохранявшее территориальную целостность и международные интересы России. Торжество большевизма, справедливо заявляли младороссы, подготовили либеральная демократия и масонство и именно этим силам необходимо сопротивляться. Подрастающее поколение русских людей, считали младороссы, должно готовиться к практической созидательной работе и строительству, а не к политике. «Мы знаем, – говорил в 1929 году руководитель младороссов А.Л. Казем-Бек, – что никакой зарубежной России нет. Нет и двух России. Есть одна живая Россия. Та Россия, единственная, которая теперь перерождается в мучительных схватках, и есть молодая Россия».
Младороссы отвергали конспиративную и террористическую деятельность и занимались лишь «воспитанием кадров для будущей России». Однако в 30-х годах младороссы выдвигают лозунг «Царь и Советы!», проча на Престол великого князя Кирилла Владимировича. Делается противоестественная попытка соединить русский монархизм и «национальные результаты» большевизма. Движение младороссов резко идет на убыль, когда в 1937 году открывается вполне реальная связь руководства младороссов с советским посольством и НКВД.