Последнее воспоминание: Крант уходит, а я смотрю в его спину и думаю, что он очень вкусно боится. И все! Дальше провал в памяти, обрыв пленки, тьма забвения… Называй как хочешь, но для меня словно не было ночи, дня и следующей ночи. Для всех они были, а для меня… Или это меня не было?
А кто тогда был? И чего делал?
Боюсь, что на эти вопросы мне никто не ответит. Если уж я сам не помню таких интимных подробностей. Из собственной, кстати, жизни.
Первое, чего я увидел, когда проснулся или вернулся это потухший костер и полусгоревший огрызок свитка. В натуре, огрызок. Кто-то совсем недавно жевал его, и след от зубов на деревяшке оставил. У меня еще хватило сил дотянуться до этого огрызка и спрятать его за пояс. Не хотелось, чтобы кто-то еще увидел такое. Было у меня подозрение, что отпечаток моих челюстей может совпасть с приветом от шибко голодного. Кстати, жрать я тоже хотел. Прям, до потери сознания. И, кажется, даже потерял его. Или на минутку прикрыл глаза. Когда я снова их открыл, костер только разгорался, а возле него шебуршился Малек. Крант изображал из себя памятник долготерпению. Но стоило мне глянуть на него и…
— Нутер, ты уже вернулся?
И это вместо здрасьте или с добрым утром.
Потом был завтрак, попытка встать и двигаться по пересеченной возвышенности… А ноги притворялись, что не умеют ходить. И никогда не умели.
Всю свою поклажу я доверил Мальку. Не было у меня ни сил, ни желания чего-либо нести. Я бы и себя кому-нибудь доверил, если честно. От команды несунов с паланкином точно б не отказался.
Потом был еще один привал и еще один перекус, к концу которого я начал приходить в себя. По крайней мере, заинтересовался окружающим пейзажем. Ну, и вопросы спрашивать стал. А как же без них!
Куда это мы идем? был первым. И чего это с вашими рожами? вторым.
Я тогда еще рож остальных не видел. На всех застыло одно выражение опаски и ожидания. Словно, я в любой момент мог устроить такой фейерверк по жизни, что разбегайся кто куда!
Боятся, значит уважают? Похоже, я стал очень уважаемым мужиком. Уважаемей даже голодного Кранта.
Дальше еще интереснее стало: со мной начали здороваться. И очень, очень почтительно. Мы приперлись к обеду, так блюдо с лучшими кусками поднесли мне. И не кто-нибудь, а сам проводник поднес. Который еще вчера… ну, ладно, пару дней назад, относился ко мне, как к ценному грузу. Не больше. И вдруг низкие поклоны, наилучшие пожелания, устойчивый такой запашок страха… С чего бы это? А после обеда вопрос, тоже с поклонами и со всеми уважительными наворотами.
Очень интересно было проводнику, куда многоуважаемый желает направиться дальше.
А многоуважаемый, то есть я, желал догнать караван.
Оказалось, это вполне реально. Нужно только изменить направление и через несколько дней мы увидим Дорогу. Если удача не отвернется, понятное дело. И тогда по следам каравана… Что, многоуважаемый не желает по следам каравана?.. Ну, тогда можно выйти на Дорогу так, чтобы караван сам пришел к многоуважаемому.
На том и порешили.
По привычке пересчитал всех перед отходом. По головам. Одного не хватало. Еще раз пересчитал, начиная с себя. Вдруг пропустил, по рассеянности.
Все равно на одного меньше.
Начал задавать вопросы: кого забыли-потеряли, где-когда, кем вчера-сегодня обедали?..
Выяснил: вся команда в наличии. Нет только бывшего лучшего стрелка. Но его и вчера никто не видел. Почему не искали? Отводят глаза, пожимают плечами. Ясно на фиг он кому-то нужен. Сейчас искать? Энтузиазма минус ноль целых шиш десятых. Да еще все ведут себя так, будто приключилось чего-то неприличного, только говорить об этом как-то… неприлично.
Мне все-таки удалось получить вразумительный ответ. Проводник после моих наводящих вопросов начал заикаться. Но говорить не разучился.
Оказывается, вчера произошло нечто, чего я по рассеянности не заметил. Или позабыл из-за прогрессирующего склероза.
Вчера тряслись горы.
20.
Того, кто встречает караван в чистом поле, проверяют поалом.
Стопчет животина встречающего, значит тот не демон. Не стопчет, тогда демоном займется колдун. В Дороге шуток не любят. Скорее убьют десять невиновных, чем допустят в караван абы кого.
Все это я теперь знаю. Но тогда, утром…
Повезло мне, что караванщик с колдуном чего-то тормознули. А я своего зверя успел увидеть. Обещался Первоидущий заботиться о нем, как о своем собственном, вот и держал его в начале каравана. Под попоной, без поводыря. Сам, получается, кормил и чистил. Не думал я, что так соскучился по этой зверюге, но вот увидел и…
— Солнечный, рыба моя золотая, иди к дяде Леше!
Не очень то тихо я это сказал. Поал Первоидущего остановился и ушами задергал. За ним и весь караван останавливаться начал. А до привала еще топать и топать. И местность вокруг, ну очень удобная для засады. А караван стоит. И все из-за меня. Многоглупого. Вот накрыли бы нас какие-нибудь санитары Дороги и все, финиш.
Но повезло на этот раз. Не было санитаров. Может, в другом месте занятие нашли. Или выходной себе устроили. Как и мои мозги. Сначала сделал, а потом уже соображать начал. Ближе к вечеру.
Ну, обрадовался я. Очень. Находился за последние дни по самое нехочу, вот и… Солнечный тоже обрадовался. Выскочил на обочину и ко мне прибежал. Скучал, наверно. Или притомился от трудов праведных…
Так и свершилось наше возвращение к каравану. Потому как не идет поал на зов демона. Даже, если тот обличие ждущей поалихи примет. И гладить себя демону не позволяет.
Значит, с нами все в порядке и мы можем занять свои места в караване. Мы это я, Крант и Малек.
Вся остальная команда распрощалась с нами еще у Дороги. Очень уж им не хотелось оставаться возле меня ни одной лишней минуты. Я не стал их задерживать. Может, кому-то и нравится, когда окружающие дрожат и блеют в его присутствии, а меня, признаться, это здорово уже достало. Так что пожелал я всем легкого Пути и отпустил. Проводник на прощание спросил, не буду ли я ему сниться. Я сказал, что вряд ли. Мужик ушел счастливым. Словно мешок квадратных от меня получил, вместе с пропуском в гарем.