Джаноцца с горящими глазами слушала это эпическое повествование.
— Маттео! Маттео! — прервал его громкий голос откуда-то сверху. — Куда ты ведешь эту недокормленную синьориту? Она же совершенно голодная! Быстро заходите, лазанья стынет!
— Мы уже идем, бабушка, — и Маттео помахал кому-то в окне. — Пошли, моя бабка классно готовит. Это от нее мама унаследовала свой кулинарный талант.
Джаноцца представляла бабушку огромной и могучей старухой, с громовым голосом. А в доме их встретила маленькая, кругленькая и совсем не старая женщина. От нее пахло горячей пастой, перцем, изюмом и чем-то еще острым и вкусным. Она шмякнула на тарелку шмат лазаньи величиной чуть поменьше Палаццо Публико, опрокинула сверху гору тертого пармеджано размером с Везувий и сказала:
— Ешь, детка. А то твои ребра скоро проткнут твою синюю кожу. Маттео, где ты взял такую истощенную синьориту? Ты устроил ей побег из темницы?
— Между прочим, это моя сестра, — сказал Маттео, уплетая лазанью. — М-м-м… бабушка, дай еще пармеджано, этот уже весь куда-то съелся.
— Сестра? — удивилась бабушка. — Твоя мать позволяет себе совершенно недопустимые вещи! Нельзя рожать сразу такого большого ребенка, это опасно для здоровья. Или она родила ее раньше и много лет прятала под кроватью?
— Она не родная сестра, а троюродная, из Флоренции, — объяснил Маттео. — Как вкусно, баба, а панфорте есть?
Бабушка достала горячую ковригу. Над ковригой завис густой дух сухофруктов и пряностей.
— Глупости, — сказала она, отрезая ломоть. — У тебя не может быть троюродной сестры, потому что у твоей матери нет двоюродной сестры, потому что у меня нет родной. Тем более во Флоренции. Нашла где сестру иметь! Это какая-то интрига.
Она оглядела совершенно багровую от этих разговоров Джаноццу и удовлетворенно заметила:
— Ну вот, поела так хоть порозовела, а то зеленая была, аж синяя, как утопленник. Ты плавать умеешь?
— Да, немного, — пролепетала Джаноцца.
— Ну и хорошо, значит, ты не утопленница, а живой человек, — кивнула бабушка. — А то я ходячих утопленников не люблю и вообще шустрых мертвяков не одобряю. Умер — так лежи в земле или в воде, нечего шляться. С живыми проще и приятнее. Ешь, детка, а то твой живот прилип к позвоночнику, и как его отделить без хирурга — ума не приложу.
— Сейчас модно быть худой, — робко возразила Джаноцца. — Все девочки худеют.
— Все девочки дуры, это закон природы, — заметила бабушка. — Так было при Медичи, так есть и сейчас. Женщины умнеют годам к пятидесяти, а тогда уже поздно. Ешь и срочно толстей. Если у женщины одни локти и колени, то это не женщина, а паук-косиножка. Кстати…
Она оглядела гостью еще раз.
— Что-то с тобой не так… Эй, Мурио!
![Три сказки об Италии. Лошади, призраки и Чижик-Пыжик... img06.png](https://litlife.club/books/219395/read/images/img06.png)
Из угла вышел толстый черный кот. Приблизился неспешно, обнюхал Джаноццу, лизнул ей руку и кивнул головой: мол, мое почтение.
— Надо же, — удивилась бабушка, — Мурио тебя признал. Еще и поклонился. Значит, ты не то, про что я думала… может, и вправду человек…
— А про что ты думала? — хмыкнул Маттео. — Что она привидение?
— Что-то вроде, — уклончиво сказала бабушка. — Но тогда Мурио ей бы глаза выцарапал… или что там у нее вместо глаз. Он у меня на призраков натасканный. А он ей руку лизнул. Хотите добавки, ребята?
Джаноцца опасливо отодвинулась от кота.
— Нет, — отказался Маттео. — Нам пора. Мы с ребятами сейчас подумаем, что можно сделать с Черепахами.
— Наведите порчу на Черного Горбуна, — быстро предложила бабка. — Это же надо — опять Черепахам повезло! Такой конь! Опять не видать нам победы!
— Вот ты и наведи, — предложил Маттео. — Мы не умеем.
— Мне нельзя, я обещание давала, — отказалась бабушка. — Ну, идите, спасайте родную контраду…
Уже в дверях Джаноцца обернулась и спросила:
— Это ведь вас сожгли в XIV веке?
Бабушка засмеялась и махнула рукой:
— Э-э, внученька, кто же упомнит такие старые дела… тут программу телепередач на завтра забываешь, а ты про XIV век… склероз, он даже колдовством не лечится.
![Три сказки об Италии. Лошади, призраки и Чижик-Пыжик... vin1.png](https://litlife.club/books/219395/read/images/vin1.png)
Сиена, основанная при римском императоре Октавиане Августе на месте старого этрусского поселения, до сих пор сохранила свой средневековый облик. Узкие улицы цвета охры, старые палаццо, живописные тупики и переулки придают городу неповторимое своеобразие. Более всего знаменита Сиена своими скачками — палио, проводимыми с незапамятных времен. Когда в XVI веке герцоги Тосканские подчинили Сиену, они стали всячески культивировать конкуренцию контрад — семнадцати районов города. Пусть лучше сиенцы сражаются друг с другом, чем с Флоренцией, — решили Медичи.
Два раза в год, 2 июля и 16 августа, в городе проводятся скачки. Лошадей распределяют по жребию. Они должны сделать три круга по главной площади города — Кампо. Если всадник упадет, то лошадь может и одна победить: ведь в палио самое важное — это лошадь. Скачки длятся около девяноста секунд. Победившая контрада по традиции имеет право в следующие после палио дни безнаказанно издеваться над соперниками. Потому что главное — это победа, и победителю прощается все.
В Сиене сохранилось много интересных архитектурных памятников, в музеях города хранятся жемчужины мировой живописи. Посетив Сиену, вы увезете с собой незабываемые впечатления и интересные сувениры.
![Три сказки об Италии. Лошади, призраки и Чижик-Пыжик... vin2.png](https://litlife.club/books/219395/read/images/vin2.png)
![Три сказки об Италии. Лошади, призраки и Чижик-Пыжик... img07.png](https://litlife.club/books/219395/read/images/img07.png)
Глава 3
Первое появление лошади
Затертая в толпе Джаноцца почти ничего не видела. Она стояла очень неудачно. К тому же прямо перед ней возвышался здоровенный тип в красной рубашке, пахнущей бензином. Он закрывал весь обзор. Мальчишки, скорее всего, что-то видели, потому что комментировали:
— Мелисенту повели. Ну и ляжки!
— А вон Сеппио на Рыжей Оглобле. Эх, хороша, повезло Слонам!
— А наша где? Нашу вообще не видно.
Они встретили друзей Маттео почти сразу после того, как вышли от бабушки. Друзей было трое, они подозрительно оглядели Джаноццу.
— Вот, — развел руками Маттео. — Это моя новая сестра. Мать велела ей все показать.
Мальчики вздохнули — они прекрасно понимали, как чужой человек может нарушить всю компанию.
— Значит так, — решительно сказал старший. — Мы скидываемся, покупаем тебе много-много мороженого и пирожных, и ты сидишь в кондитерской и ешь. А мы подберем тебя на обратном пути.
— Значит, так, — не менее решительно возразила Джаноцца. — Не пойдет, и фиг вам.
Мальчишки вздохнули еще раз и покорились. Все пятеро пошли туда, где должны были состояться первые пробные скачки. Теперь до палио тренировочные заезды проводились утром и вечером. Джаноцца быстро запомнила новых знакомых. Тот, что хотел запереть ее в кондитерской, звался Стефан, он был высокий и красивый. Второй, Паоло, был толстый, вертлявый и болтливый. Третий, Джованни, был никакой, без особых примет. Они все ей не очень понравились.
Толпа заволновалась. Кусочком южной ночи, сгустком темноты проплыл Черный Горбун, сын Колдуньи и Грома, фаворит скачек. Черепахи надулись от важности. Маттео выдохнул, Паоло сплюнул с досады, Джованни сказал:
— А вон наша лошадь. Вон мой брат рукой машет.
Джаноцца опять ничего не увидела — тип в красной рубахе просто распухал на глазах и заслонял весь горизонт. Прозвучал сигнал, лошади рванули с места. Это был пробный забег, он ничего не значил. Черный Горбун пришел первым с большим отрывом. Белика, лошадь контрады Улитки, пришла предпоследней.
Совсем сникнув, ребята выбрались из толпы.
— Пошли в конюшню, — сказал Стефан. — Поглядим поближе. Твой брат нас пустит, я надеюсь.