Проект памятника генералу Моро — французу, перешедшему на сторону русских, — наиболее слабый по замыслу. Предполагалось, что он может быть установлен в России. Аналогом для него послужил памятник генералу Дезэ на площади Победы в Париже. Композицию памятника Монферран оставил без изменений.
Проект «Триумфальная колонна, посвященная Всеобщему миру» представлен еще на одном листе. Надпись на пьедестале гласит, что этот монумент, увенчанный женской фигурой с оливковой ветвью мира в руке, посвящен Александром I союзным государствам, участвовавшим в войне с Наполеоном. В данном случае источник прямых аналогий не указан, а художественный образ создан под впечатлением нескольких образцов, в частности несомненно влияние Ростральных колонн в Петербурге, поставленных в 1810 г. перед зданием Биржи. До некоторой степени этот проект послужил основой для будущей колонны на Дворцовой площади.
Проект памятника Александру I в виде конной статуи восходит к общеизвестным античным образцам (в частности, конная статуя Марка Аврелия, памятник Людовику XV в Париже). Фоном для статуи служит архитектурный пейзаж, но не конкретный, а фантастический, с монументальной полуциркульной галереей и расположенными на склоне холма зданиями, напоминающими античные архитектурные памятники.
Последний проект в альбоме Монферрана — громадный обелиск, одиноко стоящий в окружении деревьев на болотистом месте, — посвящен «памяти храбрых, убитых под Лейпцигом». На обелиске высечено девять рельефов, изображающих эпизоды сражений под Лейпцигом. Этот лист в отличие от остальных архитектурных композиций решен скорее как пейзаж, в котором архитектурный монумент хотя и является композиционным центром, но все же имеет такое же значение, как и предметная природная среда. Более того, здесь есть определенное лирическое настроение, что не свойственно в строгом смысле архитектурному проекту. Все проекты в альбоме подписаны, выполнены пером и акварелью, эффектно оформлены и мастерски нарисованы.
Альбом Монферрана не был вполне самостоятельным произведением, однако он свидетельствовал о профессиональном мастерстве зодчего, его несомненном таланте. Монферран заявил о себе как архитектор, способный предлагать интересные идеи и ставить задачи, которые должны решаться современной архитектурой. Создание такого альбома и поднесение его главе крупнейшего государства Европы достигло цели. Автор нашел способ вручить альбом Александру I и получил приглашение приехать в Россию.
II. Первый этап строительства Исаакиевского собора
Монферран приехал в Петербург в 1816 г. В русской архитектуре уже начинался завершающий этап развития классицизма. Первая треть XIX в. — время, ознаменованное лучшими достижениями в области градостроительства на основе заложенных еще в XVIII столетии приемов планировки и принципов застройки города и отмеченное именами А. Воронихина, А. Захарова, К. Росси, В. Стасова. Но стремление достичь единого, строгого классического облика столицы, целостности ее застройки особенно сильно проявилось в период, последовавший за окончанием войны 1812 г.
Победоносное завершение войны повысило международный престиж России, предъявило новые требования к облику Петербурга. Он должен был стать городом, в архитектуре которого идея силы русского государства сочеталась бы с идеями патриотизма, народного величия и русской воинской доблести. Патриотический подъем, охвативший все слои общества, благоприятствовал возникновению архитектуры подлинно монументальной и более торжественной, чем до войны.
Желая выразить триумф победы и пафос народного патриотизма, крупнейшие зодчие К. Росси и В. П. Стасов создавали архитектурные сооружения и ансамбли, способствовавшие превращению Петербурга в великолепную столицу. В 1816 г. был образован Комитет по делам строений и гидравлических работ, чтобы «столицу сию возвести по части строительной до той степени красоты и совершенства, которые бы по всем отношениям, соответствуя достоинствам ее, соединяли с тем вместе общую и частную пользу». Работу Комитета возглавил талантливый инженер Августин Бетанкур. В состав Комитета входили архитекторы К. И. Росси, В. П. Стасов, А. Модюи, А. А. Михайлов 2-й, инженер П. П. Базен.
Наряду с большой работой по благоустройству и планировке различных частей города, ранее не входивших в городскую черту, Комитет уделял много внимания составлению «Проекта о каменном и деревянном строении». В этом документе отразились требования и рекомендации, способствовавшие превращению Петербурга в парадный представительный столичный город. Этой же цели был подчинен и ряд крупнейших градостроительных мероприятий.
Основное внимание зодчих сосредоточилось на преобразовании и реконструкции отдельных участков центра Петербурга и на планировке окраин. Предстояло завершить ансамбль центральных площадей: Адмиралтейской, Дворцовой, Сенатской (ныне площадь Декабристов) и Исаакиевской. Адмиралтейская площадь окончательно сформировалась после перестройки Адмиралтейства А. Д. Захаровым в 1806–1812 гг. Чтобы придать архитектурно законченный вид городскому ансамблю Дворцовой площади, требовалось перестроить здания Главного штаба и Министерства финансов. Приехавшему в Петербург иностранному архитектору предстояло решить чрезвычайно ответственную задачу — оформить Исаакиевскую площадь как важное звено в системе центральных площадей Петербурга, перестроив Исаакиевский собор так, чтобы он занял одно из ведущих мест в архитектуре городского центра.
Время, когда Монферран начал работать в России, было отмечено новшествами в области строительной техники. Конструктивные приемы, унаследованные от XVIII в., не могли удовлетворять потребностей нового времени. Крупнейшие архитекторы XVIII в., работая над проектами, не обращались к строительной механике. Еще французский инженер и ученый XVIII в. Б. Ф. Белидор отмечал, что его современники «не умеют рассчитать необходимую площадь сечения, подпор сводов и стен к приведению в равновесие их сопротивления с давлением». Он утверждал, что математика и строительная механика обязаны быть источником уверенности архитекторов «в прочности применяемых конструкций без излишнего запаса ее»[6].
В России Казанский собор — одно из замечательных сооружений начала XIX в. — строился в период, когда применявшаяся старая испытанная строительная техника начала обогащаться современными достижениями, связанными с прогрессом инженерного дела. Создатель собора архитектор А. Воронихин изучал технику строительства во Франции, на его глазах сооружался парижский Пантеон. На родине Воронихин стремился использовать появившиеся в Европе строительные новшества, и, в частности, новые сведения о запасах прочности.
Конструируя Казанский собор, Воронихин в известной мере применил принцип запаса прочности, разработанный французским инженером Ронделе при проектировании парижского Пантеона. Проект Казанского собора свидетельствовал об оригинальном конструктивном, инженерном мышлении автора. Точность технической интуиции Воронихина была проверена на модели собора, выполненной в одну треть натуральной величины.
Архитекторы начала XIX в. были в большей степени художниками, чем инженерами, и скорее производителями работ, чем математиками. Но в новых условиях им все более становились нужны точные расчеты толщины сводов, сечения балок, опор и других элементов конструкций. Таблицы математиков Перонэ, Фонтена, Ронделе и других позволяли производить эти расчеты с большой точностью.
Практика все настоятельнее требовала подготовки широкого круга различных специалистов инженерно-строительного искусства. В 1810 г. в Петербурге открылось первое русское высшее техническое учебное заведение — Институт инженеров путей сообщения. Из-за отсутствия отечественных кадров формирование его было поручено представителям передовой для того времени научной школы — французской. В Россию были приглашены видные французские инженеры А. А. Бетанкур, П. Базен и др., в 1820-е гг. среди приглашенных такие первоклассные ученые, как Г. Ламе и Б. Клапейрон. Однако вместо того чтобы постепенно заменять иностранных специалистов русскими инженерами, правительство Александра I и особенно Николая II препятствовало этому процессу, всячески поддерживая иностранцев. Но и в этой политике наблюдались определенные тенденции. Так, после революции 1830 г. во Франции произошла переориентация в выборе специалистов. Французские инженеры Ламе и Клапейрон были отстранены, а на их место приглашены немецкие специалисты, которые в профессиональном отношении стояли несравненно ниже своих предшественников. И все же открытие института и его работа дали весьма ощутимые результаты.
6
Б. Ф. Белидор. Инженерная наука в производстве работ при укреплениях и архитектура гражданская. Спб, 1802, кн. 1, с. 195–199.