Прежде всего: ранняя стадия этого шрифта (DK 1) указывает, что стандартизация литер еще не достигнута, а нерезкость контуров говорит о незавершенности техники отливки (неподходящий металл шрифта, недостаточная глубина матрицы или т. п.), т. е. о ранней ступени самого изобретения. В этом плане «Фрагмент о Страшном суде» и близкие к нему донаты представляют принципиальное отличие от других стадий того же шрифта. Начиная со второй стадии (DK 2), техника производства шрифта найдена, дальнейшая эволюция касается лишь рисунка и количества знаков (которые прямой последовательности не дают) и выключки строк. Далее: представление нынешних историков астрономии, что «Астрономический календарь» на 1448 г. «годился» для неученых астрологов в течение 11 лет, говорит лишь о том, что историкам астрономии астрология не важна. Для людей XV в., практическая жизнь которых сообразовывалась с нею, продавать в 1458–59 гг. календарь на 1448 г. означало грубый обман, который в те времена сразу бы обнаружился. И надобности в нем не было: такого рода прогнозы составлялись в разных местах на каждый год, обычно писались (а затем печатались) с одной стороны листа — они предназначались для вывешивания на стене — и оформлялись с особой тщательностью, необычный размер АК (вместо одного листа in-folio он в целом виде составлял два склеенных — ок. 67×72 см) вызван размером шрифта. И напечатан он мог быть только в конце 1447 — начале 1448 г., позднее не имел смысла. Эта дата остается незыблемой, а она означает, что начало новой отливке шрифта (DK. 3), которой печаталась В36, было положено в это время.
Если отбросить приоритетные и прочие предрассудки, периодизация шрифта DK обретает логику. Издания стадии DK 1 по отразившейся в них незавершенности изобретения наиболее реально относить к страсбургскому периоду 1440–44 гг. Вторая стадия должна была быть достигнута в период между Страсбургом и Майнцем, вопрос об изданиях этого времени остается открытым: фрагменты донатов — недостаточный материал (но принятый в Майнце текст имел отличительные черты). Ранняя дата АК и хронологическая близость его с началом В36 через пробный оттиск (который показывает, что эту Библию Гутенберг на первых порах, как и В42, задумывал в 40 строк) говорит, что заготовка для новой отливки была начата к концу предмайнцского периода и отвечает наблюдению (К. Шорбаха), что те листы В36, которые не перепечатаны с В42, были сделаны ранее последней. Вероятно, они принадлежат первой майнцской типографии Гутенберга до ссуды Фуста. Судя по параллельному началу обоих томов, тогда было два наборщика (не исключено, что одним из них был сам Гутенберг). Эти листы и могли быть той перспективой, которую увидел Фуст, когда давал деньги под залог весьма еще малочисленного гутенберговского оборудования, «чтобы он завершил дело». Недостаточность средств — количества шрифта, работников и пр. — для такого объемного издания могла быть толчком к гутенберговскому займу. Но эта задача 800 гульденов не требовала, и дальнейшее показывает, что, подписывая долговое обязательство, Гутенберг имел в виду более далекую цель. В том, что его 4 шрифта в совокупности как бы склишированы для миссала, сомнений нет. Из них два — DK и еще не сделанный шрифт В42 (шрифт хоралов) — годились для разных текстов (кроме предназначенных для чтения образованных и науки), оба псалтырные вне литургической задачи немыслимы. Для того чтобы по получении некоей части ссуды столь последовательно идти к этому замыслу, нужно было выношенное намерение. В том, что замысел миссала возник очень рано, убеждает стадия малого псалтырного в MS и МА. Хупп не ошибся, она указывает на следующую после DK 1 ступень изобретения: стандартизация шрифта уже достигнута, техника отливки еще нет. Раз и то и другое уже найдено в DK 2, возникновение отливки MS малого псалтырного логично относить если не к Страсбургу, то к безвестному (март 1444 — октябрь 1448) периоду Гутенберга между Страсбургом и Майнцем. И должны были быть напечатанные им тогда служебники: при скудости его средств нереально, чтобы шрифт оставался в бездействии. И прежде, чем приняться за Библию, он должен был иметь опыт большого издания. Не располагая материалом для спора с историками бумаги, можно бы допустить, что MS и МА перепечатаны с уже износившихся гутенберговских служебников перешедшей от Гутенберга вместе с ними отливкой шрифта. Если бы не система набора. То, что отмечалось в MS и МА как несоответствие гутенберговской практике, в ней обнаружено: красная печать вторым прогоном есть в В42, втянутый в зеркало набора знак переноса (а не вынесенный на поле, как в В42, В36, Псалтыри) — в изданиях DK 2. В остальном нарушений ее в обоих служебниках не наблюдено. Зачем было базельскому печатнику 1475 г. овладевать ею хотя бы в той мере, какая требуется составом этой отливки шрифта, когда никто вокруг ее не придерживался? Безотносительно к вопросу о печатнике: маловероятно, чтобы Гутенберг, нуждаясь в шрифтовом сплаве (и располагая пунсонами), сохранял эту устаревшую — и немалую — отливку шрифта после усовершенствования литья литер. Так что в Базель она могла попасть лишь до его возвращения в Майнц. А значит, была на пути его остановка в Базеле. И, видимо, еще одна остановка в Страсбурге к концу 1447 г.: по ряду деталей — страсбургской дате дня св. Маргариты, элементам эльзасского наречия — текст АК своим происхождением обязан Страсбургу. И печатался он для Страсбурга: в Майнце календарь со страсбургскими праздниками вряд ли был нужен.
Чем объяснить, что при наличии небольшой заготовки DK 3 не позднее начала 1448 г. и уже отпечатанных ею к весне 1450 г. 6 листов В36 (на них пошло по меньшей мере 240 листов дорогой бумаги большого folio), была начата В42, а в мелких изданиях употреблялся не DK 3, а DK 2? Ссуда Фуста (по всей ситуации первый ее взнос был наибольшим) давала перспективу. Шрифт хоралов задуманного миссала (он — в силу более широкой применимости — создавался на эти деньги первым) был много экономнее шрифта DK; ради сокращения затрат на бумагу и были оставлены отпечатанные листы В36. Пока она не была закончена, новая отливка (DK 3) сохранялась для нее и во избежание износа не употреблялась; для мелкой продукции годился DK 2. Из того, что употребление новой отливки возобновилось только в Бамберге, можно думать, что на нее (начатую до векселя Фуста, но на ссуду его умноженную) после суда был наложен арест как на спорное имущество; выкуплена она была, видимо, только для бамбергской печатни. После описи типографии у Гутенберга, судя по изданиям, оставался только шрифт DK 2, который исчезает примерно к 1458 г.
Пересмотра требует и история создания В42 и отпечатанной Гутенбергом части Псалтыри 1457 г. Если не исходить из неправдоподобного предназначения ссуды на одно geczuge (т. е. без перспективы ее возместить), Гутенберг должен был начать какое-то издание ранее договора об общем «деле книг». И обосновано полагать, что те тетради В42, которые оттиснуты до увеличения тиража, печатались до этого договора, вероятно, в 1451 г. С договором, кроме увеличения тиража, связано и умножение числа наборщиков (судя по рассказу Тритемия, Шеффер тоже был нанят после договора; см. гл. VIII), а вместе с тем — умножение шрифта и уменьшение его кегля (в «Кельнской хронике», вероятно, сконтаминированы начала обеих Библий). Отодвигается и напечатанный первым состоянием шрифта В42 пробный донат. Что помешало завершить ее к сроку векселя? Могли быть неучитываемые задержки — болезни, трудность найти верных людей для обучения. Сперва основные средства были брошены на создание шрифта и пополнение прочего оборудования. Когда дошло до ускорения издания, Фуст стал «волынить» со ссудой, добиваясь участия в нем. Так он подвел Гутенберга к договору о «деле книг». Представляется возможным уточнить и время окончания В42. Миф о медленности работы и пр. родился из предпосылки, что Гутенберг взялся за нее, еще не овладев своим изобретением, что и ситуацией исключается и совершенством издания. Столь же нереально, чтобы иск Фуста имел место до ее завершения: зачем было ему рисковать разладом работы и порчей издания (Шеффер был лишь исполнителем), в которое он вложил большие деньги? Вексель мог подождать, Фуст на этом не проигрывал. Если принять наиболее вероятный — трехгодичный — срок договора о «деле книг», есть основания видеть в недоданной части фустовского пая (треть годичной суммы) признак, что В42 к весне 1455 г. была отпечатана, а оставшиеся 100 гульденов назначались на превращение ее в собственно книги, т. е. в рубрицированные, переплетенные тома. На этом этапе работа была заморожена из-за какого-то разногласия между компаньонами. Что издание пролежало штабелями листов до описи типографии Гутенберга, можно вывести из надписи Кремера. По времени, которое могло пойти на его работу, начало ее относится примерно к первой трети 1456 г. Значит, тогда заканчивалась брошюровка и подборка экземпляров. Как шла работа по рубрикации, судить нельзя: обе даты относятся к переплету, который делался на оба тома подряд. Лакуны парижского экземпляра говорят только о том, что он подбирался из остатков тиража. Почему Кремер (он ведь все знал) придавал этому неполному экземпляру такое значение, что снабдил его своей подписью и датой, можно лишь догадываться.