Н-да… Васька потёрла переносицу. Хорошо, хоть про меню уточнять не стала, а то работодатель вообще бы завис до утра.
Тем временем путь из кухни пролёг прямиком к комнате, что поступала в единоличное владение новой кухарки. Обещанная коморка оказалась настоящей норой — крохотный чуланчик без окон. Здесь всего и умещались — узкий топчан, да сундук. М-да… Предстояло Василисе Евтропиевне, жить, как несчастной Козетте.
— Хозяйствуй! — тем временем произнёс Багой с таким пафосом, словно одаривал девушку половиной всей корчмы.
— Ага.
К сожалению, на большую благодарность Лиса оказалась неспособна ввиду тошной усталости. А ведь еще кухню драить…
На ум лез только мат. Эх. Собрав в пухлый кулак всю свою могучую силу воли (а какая она еще может быть у человека, попеременно сидящего на всех возможных диетах?) новоявленная кухарка вернулась на рабочее место. Подозрительный корчмарь пошел следом. То ли боялся, что работница сбежит, то ли, что попутно прихватит с собой часть его грязного засаленного добра.
Ну, вот и Авгиевы конюшни. Во всей красе. Василиса задумчиво оглядывалась, прикидывая, с чего начинать уборку. Вдруг в дальнем углу что-то негромко зашуршало. Первая мысль была: «КРЫСА!». Стряпуха уже собралась прыгать выше головы и орать, переходя в ультразвук, но обошлось. Шуршала, разбирая сваленные в кучу вязанки лука, тоненькая девушка.
— Зария! — рявкнул стоящий за спиной Василисы Багой так, что обе его подчиненных одновременно вздрогнули. — Чего ты там колупаешься?! Сказал же — повесить на гвоздь, нет, возится там, как мышь полевая, шуршит!
Та, к кому обращалась эта гневная отповедь, испуганно вжала голову в плечи и залепетала извинения. Однако жалкое бормотание только сильнее рассердило хозяина — он в сердцах замахнулся на щуплую девчонку, но в последний миг сдержался, лишь плюнул под ноги.
— Прибить бы тебя, недоразумение ходячее.
«Недоразумение» подобным отношением к себе ничуть не возмутилось, лишь еще сильнее ссутулилось, принимая поношение. Василиса, глядя на это, с удивлением ощутила, что вместо желания встать на защиту заведомо более слабой, борется с искушением… отвесить ей подзатыльник. Нескладная, угловатая, страшненькая, вся какая-то… ущербная. В этот самый миг «ущербная» подняла взгляд, до того опущенный в грязный пол, и Лиску окатила волна жгучего стыда.
В темных глазах светилась тихая мудрость, смирение и… понимание. Эта девушка знала, какие чувства вызывает в людях. Знала и ничуть этим не возмущалась, будто бы считала, что не заслуживает иного. Густая черная челка скрыла взгляд Зарии, наваждение развеялось, но Василиса все равно стояла пристыженная. Как будто это ей дали подзатыльник. Причем за дело.
— Кто она? — отчего-то хрипло спросила Лиска у своего работодателя.
Багой отвлекся от ругани и вновь повернулся к стряпухе.
— Наказание мое за грехи… — проворчал он. — Взял на свою голову. И видеть тошно, и выгнать жалко — работает почти даром. Помощница это твоя. Чернушка. Следи, чтобы не ленилась. Девка она, может, и не плохая, но бестолковая-а-а…
— Ясно.
— Гляди у меня — слушайся. Не то всыплю — мало не покажется! — снова повернулся корчмарь к Зарии.
После этого «наставления» мужчина показал хилой слушательнице могучий кулак и, наконец, ушел с кухни. Василиса какое-то время бездумно стояла, глядя перед собой.
— Поспать мне сегодня явно не удастся… — пробормотала она под нос и с тоской огляделась.
Мир спасти проще, чем отдраить эту кухню. И что только от ворона сбежала? Ладно… Может, хоть похудеет от такой жизни.
— Вода у вас где? — не глядя на «помощницу», Лиска засучила рукава.
— В колодце, — тихо ответила Зария, махнув рукой на открытую дверь черного хода. — Принести?
— Сама схожу — тебя ж ветром унесет, — буркнула Васька. — Помочь хочешь — найди веник или метлу… что-то, чем можно выгрести мусор. И мешки… много мешков.
— Странная ты, — едва неслышно произнесла чернушка.
— Почему это? — ее собеседница в это время обзирала кухню с видом военачальника, готовившегося бросить войска в отчаянную атаку.
М-да. Простая метелка тут не поможет нужно что-то помощнее. Бульдозер, например. Или напалм. Или маленькую ядерную бомбу. Эх, лопату бы совковую.
— Слушай, а лопаты для навоза нет у вас в хозяйстве? Ну или чего-то, чем вы тут грязь собираете, — девушка смотрела на устланный очистками и разнообразной шелухой пол.
— Чем «мы»? — после этих неосторожных слов Зария осеклась, часто-часто закивала и заторопилась в чулан, подволакивая ногу.
Василиса же снова обозрела кухню, закрыла глаза и сказала:
— Лучше бы я спасала Вселенную.
Все последующие часы, что она и Зария выгребали мусор, мыли окна, драили полы, чистили сковородки, жаровню, стены, кастрюли и вообще все, что только попадалось на глаза.
Мытьё шло из рук вон плохо — без рекламных средств жир никак не хотел оттираться, а гнусная тряпочка только ещё сильнее его размазывала. Зевая и злясь, Васька яростно терла грязь песком, который притащила с улицы ее помощница. Но все равно провозились труженицы едва не до рассвета.
И лишь только после того, как последняя сковородка, сияя блестящими боками заняла свое место над вычищенной плитой, Василиса взяла на себя смелость переместиться в чулан. По пути к месту ночлега она буркнула Багою, скучающему за своей стойкой, что в ее конуре только цепи и не хватает, после чего скрылась за дверью. Спать! Всё остальное — завтра.
Перепутье. Маркус
Оказалось, сложный выбор сделать удивительно просто. И вот все уже готово для начала войны. Почти все. Еще один свиток с начертанным на нем именем лежал перед Маркусом. Еще одна судьба. Вот-вот готовая оборваться. Она имела огромную ценность для Талис. Его богини.
Маркус крутил свиток так и этак, решая, как поступить. Казалось, выбор очевиден, но…
Выдержит ли она?
Сможет ли вынести испытания, которые он на нее обрушит?
Не сломается ли?
Ведь, оставь он ее в покое, девушка уйдет без мук и сожалений.
Так стоит ли она шанса? Да и нужен ли ей он?
Бог снова прочел имя. Красивое.
Возможно, если ей будет, за что бороться… или за кого?
Мужчина снова бросил взгляд на лежащие рядом свитки с двумя именами.
Хм.
Да. Именно так.
Заодно и запутает тех, кто ждет его следующего шага.
Перехлестье. Василиса и недоразумение.
Увы, завтра наступило как-то слишком уж быстро. Даже сон не успел присниться! Казалось, только Лиска прикорнула, только прижалась щекой к тощей подушке, как уже Багоев глас воззвал из тьмы:
— Эй! Ты чего, уговор забыла?
Дверь в кухаркины хоромы распахнулась, на пороге возник хозяин с лучинкой в руке. Соня зажмурилась от яркого сияния огонька и села, прячась под одеялом.
— Дрыхнет! — ужаснулся мучитель. — Она дрыхнет! А скоро рассветёт. Мигом на кухню и за горшки!
— Иду, иду…
Он поставил светец на сундук и исчез. Девушка, позевывая и ежась, оделась, мысленно проклиная того, кто выдумал платья с длинными просторными юбками. Интересно, этот эстет хоть раз пробовал целый день ходить, путаясь ногами в подоле? Кстати, с первой зарплаты нужно будет купить обувь, а то кроссовки могут вызвать нездоровый интерес у здешней публики… А еще штаны. Крепкие такие штаны. Ибо наряжать такую тумбочку, как Василиса в пышные юбки — есть издевательство над честью и достоинством.
Вообще нынешнее утро принесло одно только разочарование. Как же Васька надеялась, что проснется в своей комнате! Проснется и первое, что увидит — уголок отклеившейся полоски обоев, так давно напоминавший ей о несовершенстве мира и собственной забывчивости, благодаря которой она никак не могла зайти в хозяйственный магазин и купить клей. Увы. Ни тебе привычных обоев с бабочками, ни электронного китайского будильника возле дивана, ни телевизора. Бе.
И вообще, все тело, после ударного труда, совершенного накануне, ныло и болело. Состояние организма было такое, словно Лиска все-таки спасла, если не вселенную, то какой-то маленький, но очень погибающий мир. Причем спасла, закрыв собственным дородством.