Это все мы видим из показаний тех историков, но не видим ничего такого, что бы клонилось к той цели спасения армии, которую предписывал здравый смысл. Мы видим, напротив, что, несмотря на то, что ему казалось, что он командует всем миром и своей армией, он так же, как и последний солдат его армии, оставался в Москве до тех пор, пока нужда, осень и перехваты обозов по Смоленской дороге не заставили его285 повернуться на этой 20-й ступеньке лестницы и пойти назад, не зная хорошенько (что видно из его противуречащих приказаний и из его, ничем не объяснимого, движения на Малоярославец и отступления после победы), не зная,286 как бежать вниз по той же лестнице, по которой он взобрался.
Всё это совершилось только потому, что это должно было так совершиться.
287 Между тем и в войсках русской армии не переставая шла та сложная288 игра мнимой власти, представляющей только отражение действительных событий.
В русской армии преобразовывался весь штаб. Замещались места убитого Багратиона и обиженного, удалившегося Барклая.289 Весьма серьезно обдумывали, что будет лучше: А поместить на место Б, а Б на место Д, или, напротив, Д на место А и т. д., как будто что-нибудь, кроме удовольствия А и Б, могло зависеть от этого. В штабе армии, по случаю этих перемещений, шла более чем обыкновенно сложная игра партий.290 А подкапывался под291Б,292 Б под293Д,294 под295С и т. д. во всех возможных перемещениях и сочетаниях. При всех этих296 подкапываниях, кроме личных доносов друг на друга, как доносы297 Б государю о том, что Кутузов возит с собой казаком переодетую девку, предметом интриг большей частью было то военное дело, которым думали руководить все эти люди.
В Петербурге298 шла та же работа, изредка через посланных от государя, Чернышева, Волконского, отражаясь на армии. В Петербурге был составлен подробный и без сомнения более заслуживающий названия гениального, чем фланговое движение, план всей войны, присланный для руководства Кутузову. И с каждым почти курьером присылались Кутузову новые наставления.299 Но, кроме наставлении Кутузову, в Тарутино каждый день подвозили провиант и подходили войска. У Наполеона же с каждым днем убывали войска и уменьшался провиант.
И соответственно увеличению и уменьшению поднимался дух одной и падал дух другой армии, т. е. люди армии смутно сознавали то, что по неизвестным им, но существующим законам войны перевес должен быть отныне на стороне русских.
* № 263 (рук. № 96. T. IV, ч. 2, гл. IV—X).300
301 О, какое счастье было бы описать Тарутинское сражение в духе певца во стане русских воинов. Как легко было бы такое описание и как успокоительно действовало бы оно на душу. Но Тарутинское сраженье и приготовления к нему,302 благодаря случайному обилию и скрещиванию матерьялов, я вижу, вижу перед глазами совсем в другом свете.
Но для чего же описывать его в этом другом свете, для чего разрушать возвышающее душу впечатление Певца во стане русских воинов? «Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман». Какое приложение той низкой истины, что все люди — люди, а не герои?
Действительно, приятно думать, как летают перед полками и т. д., и пускай они бы оставались героями в смысле Гракхов и т. д. Это приятно для тех, которые303 отслужили свою службу, для тех, которые никогда не будут служить эту тяжелую службу войны, для дам в особенности, но этот, нас возвышающий обман, служит источником тяжелых, мучительных сомнений и страданий для всех тех, которым приходится или придется служить эту тяжелую службу войны. Кто из искренних, простых и честных военных, не тех, которые прямо поступают на службу с тем, чтобы ловить рыбу — денег, крестов и чинов в мутной воде службы, но тех, которые,304 молодыми людьми поступив на службу, любя отечество, славу,305 готовы к жертве, не испытывали мучительного сомнения, разочарования, не находя тех героев Греции между своими сослуживцами и начальниками и не находя, главно, в себе того, что им описывали в других. «Или люди стали другие, или я не гожусь ни на что», думали мы все, и, не находя в себе той военной доблести, которую нам описывал певец во стане русских воинов, мы все переставали верить во всякую военную доблесть.
Одно это практическое применение низкой истины уже доказывает то, что одна низкая истина дороже для нас тьмы возвышающих обманов.306
[Далее от слов: 4-го числа утром против воли Кутузов подписал диспозицию, кончая: различные перемещения были сделаны в штабе близко к печатному тексту. T. IV, ч. 2, гл. IV—VII.]
307 И Бенигсен совсем рассорился с К[утузовым] и308написал государю донос на Кутузова, не забыв упомянуть309о том, что Кутузов с собой возит девку, переодетую казаком.
Историки Наполеона рассказывают нам про его гениальные планы, изумительную деятельность, распоряжения в Москве, рассказывают, как учреждено было правительство в Москве, как les popes furent,310 как сам император, чтобы развеселить армию, учредил театр, сам посещал его, и какие меры он принимал к обеспеченью армии жизненными припасами.311
Итак, для нас личность Наполеона и все подводимые потом под его случайную деятельность историками мнимые разумные причины не могут иметь интереса, потому что, допустив, что один человек мог иметь власть на других, мы не можем объяснить себе, почему этот человек не употребил свою власть на то, чтобы сделать самое простое и легкое — вывести армию из Москвы или обеспечить в Москве, а употребил свою власть на то, чтобы сделать из бесчисленных путей, предстоявших ему, то, что было глупее и пагубнее всего, как то показали последствия. Из всего, что бы ни придумать, что мог сделать Наполеон — зимовать в Москве, идти на Петербург, идти в Нижний, идти на русских, идти назад — севернее или южнее, тем путем, которым пошел Кутузов — ну что бы ни придумать, глупее и пагубнее того, что сделал Наполеон, — т. е., колеблясь оставить или не оставить гарнизон, выдти из Москвы, подойти к Кутузову, не начать сраженья, пойти влево, дойти до М[алого] Я[рославца], опять, не испытав случайности, пробиться, пойти не по той дороге, по которой пошел Кутузов, а пойти назад на Можайск и по разоренной Смоленской дороге — глупее этого ничего нельзя придумать. <Ежели он был> гениален и имел власть, как же он сделал всё это? Он, тот Наполеон, который через несколько месяцев после делал312 Бауциновский и Люценовский походы.313
285
Зачеркнуто: сдвинуться
286
В рукописи: знаю
287
Зач.: Вместе с тем
288
Зач.: работа в высших сферах, как той, так и другой <русской> армии продолжала свое дело и вписано до конца фразы.
289
Зач.: И в Петербурге и в армии с б. обсуживали
290
Зач.: Кутузов
291
Зач.: Бенигсена
292
Зач.: Бенигсен
293
Зач.: Кутузова
294
Зач.: Ермолов
295
Зач.: Бенигсена <Толя> <Коновницына>
296
Зач.: интригах
297
Зач.: Бенигсена
298
Зач.: <между> с своей стороны
299
Зачеркнуто: В французской армии происходило то же.
300
Автограф.
301
Зач.: Приготовления к Тарутинскому сражению и самое сражение благодаря запискам некоторых очевидцев со всех
302
Зач.: я вижу
303
Зач.: никогда
304
Зач.: готовы жер[твовать]
305
Зач.: любят
306
На полях след. листа конспект:
Французов никогда не перещеголять нам во лжи, в единодушии лжи — веры — у них Тарут[ино] победа.
Но зато и нам не постигнуть нашей правды и вот наша победа.
Faites venir les popes. [Верните попов.]
Переход на Калугу требовал и государь.
Герои пускай, да молодежь не вводи во искушение.
________
Офицеры говорят, что Ермолов хотел подкатить Коновницына.
С брюшком.
________
Как разбирать дело между драчунами.
Таково положение историка.
79 стр. М[ихайловского]-Д[анилевского]. (Письмен. Бенигсен нужно.)
Багавут с Толем. Кутузов на Ермолова.
Атака Тар[утинская] оттого, что л[евый] ф[ланг] не защищен.
Одни казаки. Казаки стали грабить. Был 14 [?] разъезд.
307
На полях рукой С. Л. Толстой заметка: Бауценовскую и Люценовскую. (См. далее сноску 1 на стр. 54.)
308
Зачеркнуто: уехал из армии.
309
В автографе: упоминать
310
[вернули попов,]
311
Слово: припасами взято из наборной рукописи. В автографе его нет, а стоит знак
![Том 15. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть третья obliquecrossinoval_small.png](https://litlife.club/books/217307/read/images/obliquecrossinoval_small.png)
312
След. четыре слова в автографе неразборчивы. Восстанавливаем их по наборной рукописи и по записи С. Л. Толстой на полях (см. сн. 2 на стр. 53).
313
Зачеркнуто: Историки объясняют всё это. Тьер говорит, что, получив известие о Тарутинском нападении, на смотру корпуса Нея он решил punir les Russes et faire une belle manaivre и т. д. — слова без малейшего смысла. Тьер решил это, так как все объяснения не имеют никакого смысла.