Солдаты окружили дом, нацелили на окна и дверь арбалеты. Теперь ни одна тварь наружу не просочится. После чего Одинцов, Лодий и Лех Шустрик с обнаженными мечами шагнули внутрь.
Переступив порог дома, они словно погрузились в подземелье. Изначально построенная в виде полуземлянки, изба медленно хоронила себя заживо. Если раньше в дверной проем можно было пройти в полный рост, то теперь приходилось гнуть спину. Шустрик задел головой дверной косяк и крепко шепотом выматерился, чтобы не спугнуть добычу.
— Гнилые люди в деревне живут. Не могли тетке по-соседски помочь, — сказал он тихо.
Они ворвались в комнату, готовые убивать. Вряд ли разбойник сдастся на милость победителям. Но то, что они увидели в доме, оказалось для них полной неожиданностью.
Он здесь был, это сразу стало понятно. Только опять ушел. Не более четверти часа назад. Об этом можно было судить по хрипящей от ужаса и смертельной раны пожилой женщины в углу. Видно, это и была тетка Райви, о которой говорил мальчишка. Она сидела в углу на грязной скамейке в пышном цветастом платье, привалившись к бревенчатой стене, и зажимала руками разорванное мечом горло. Кровь лилась сквозь пальцы, окрашивая ткань платья на груди в темно-красный цвет. Райви пучила глаза и хрипела, словно пыталась что-то сказать.
Лодий приблизился к ней и наклонился над умирающей.
— Деру… взял… он, — удалось ей произнести.
Райви дернулась несколько раз, словно через нее пропустили ток, и испустила дух.
Лех Шустрик выглянул наружу, позвал солдат и приказал им:
— Обыщите здесь все.
Бойцы торопливо приступили к исполнению приказа.
— Думаю, это ничего не даст, — сказал Одинцов. — Лайри был здесь, но ушел.
— И, похоже, прихватил с собой Дерусю, — добавил Лодий.
— Зачем мать-то убивать. Железные скоты, — пробурчал вошедший в избу Жар.
— Мать для них обуза была. Вот Лайри и предложил ее убрать. А эта дура баба согласилась, — сказал Шустрик. — Если найдем эту сволочь, то и девчонку судить будем.
— Может, ее насильно утащили за собой, — предположил Серега. — Не будем выносить поспешных решений. Дождемся, пока поймаем.
— Если поймаем, — высказал опасения Лодий. — И девчонка скорее всего замешана. Видны следы сборов. Только продуманные они, не хаотические. Значит, собирались, зная, что где лежит. Стало быть, она сама себя в дорогу собирала…
— Все равно не будем поспешно судить. Сначала поймаем, — жестко сказал Серега.
Солдаты закончили с обыском. Ничего, что могло бы указать, куда поехал Лайри с женщиной, не нашли. Так ни с чем Одинцов с отрядом и вернулся в замок.
На следующий день они отправились за головой Жармуда Старого. Лодию удалось узнать, где его в последний раз видели. Они прочесали соседние леса, но ничего не нашли. Разбойничья банда провалилась как сквозь землю, вернее было сказать, сквозь снег.
Дни шли за днями, недели сменялись неделями. Так незаметно подошел к концу месяц, начался новый, вскоре и он закончил свою жизненную нить.
Одинцов погряз в работе над Волчьим замком. Перераспределив обязанности между приближенными, он вынужден был контролировать весь процесс. Мало ли ребята переусердствуют, или что-то упустят из виду.
В этом ему сильно помогала Айра. Первое время она вела себя тихо и скромно, старалась ни во что не вмешиваться, но внимательно следила за происходящим. Присматривалась и прислушивалась ко всему, что происходило вокруг. Пока не прониклась духом замка и в один прекрасный день не перехватила бразды правления из рук Одинцова.
В управление делами она вошла постепенно. Сперва занялась хозяйственными вопросами: банно-прачечные и кухонные дела, уборка территории и замка. Затем занялась планированием запасов продуктов питания, а также расходованием их. Первым делом она провела инвентаризацию на складах, которая выявила серьезную недостачу. Тут же до окончания разбирательств за решетку был помещен офицер, отвечавший за склад. Проведенное Айрой расследование выявило серьезный перерасход запасов, нигде не учтенный. При Улафе Дерри все товары, поступившие на склад, записывались в специальную амбарную книгу. Когда же товар уходил со склада, происходило списание в другой книге учета. При Ганце Лютце учет был заброшен, отчего и произошла неразбериха. Поставив точку в этом вопросе, Айра распорядилась выпустить арестованного офицера, но на всякий случай отстранила его от склада и направила руководить ремонтными работами.
Постепенно под ее командование перешли и многочисленные ремонтные бригады, составленные из солдат, которые на гражданской службе имели хоть какое-то отношение к строительству. Ремонтный вопрос встал остро с первых же дней в замке. Раны, оставленные боевыми действами, никто не залечивал. К тому же за последние годы некоторые строения сильно обветшали. Так что пришлось срочно включаться в работу, пока Волчий замок не рассыпался, как карточный домик.
Одинцов же каждый день выслушивал доклады о проделанной работе, принимал делегации из деревень, находящихся под его управлением. Крестьяне в основном обращались к нему, ища справедливого суда. Первое время, почувствовав, что новый хозяин справедлив и отзывчив к народному горю, бегали чуть ли не каждый день, отрывая Серегу от более важных и срочных дел. Тогда он распорядился оповестить всех, что принимает людей для разрешения судебных споров каждый третий день, и вздохнул спокойно. Как ни странно, количество спорщиков тоже сильно уменьшилось.
Всего под управление Одинцову отошло двенадцать деревень. Солидное состояние и большая ответственность. К тому же разгуливающие на свободе разбойники Лайри Косой и Жармуд Старый не давали Сереге спать спокойно. Он не прекратил их поиски, но шли месяцы, а усилия не приносили результатов. Оба главаря как сквозь землю провалились. Удалось изловить нескольких их сподвижников, но на допросах они либо запирались до конца, либо ничего не знали. Те же, кто запирался, под пытками раскалывались, только они ничего нового сказать не могли. Видели, мол, главарей, только прошло с тех пор уйма времени. По старым следам найти никого не удавалось, а новых ниточек не было.
Одинцов было уже отчаялся кого-то изловить. Набеги на деревни и торговые караваны постепенно сошли на нет. Однажды появилась новая разбойная банда, напавшая на купеческие обозы, только Серега мигом в их истории поставил точку. Накрыл всю шайку в логове да перевешал на березах. Так постепенно на его землях воцарился мир. Пусть непрочный и непредсказуемый, но все же мир.
Прошла зима, наступила слякотная весна. Дороги раскисли и превратились в непроходимую и непроезжую кашу. Просто болото какое-то. Снежное одеяло на полях истончилось и стаяло, обнажая каменную землю. Волчьи люди не покидали стены замка, выжидая, пока солнце не наведет порядок на дорогах. Грязь высохнет, и торговые тракты станут пригодны для передвижения пешком и верхом.
За то время, что Одинцов с друзьями провел в замке, Ромен Отцеубийца не проявил к ним никакого интереса. Если в первое время они ожидали прибытия карательных отрядов и готовились дать отпор, то вскоре совсем забыли о них. Время от времени Лех Шустрик привозил из города горячие новости. Вестлавт лихорадила горячка гражданской войны. Знатные рода схлестнулись друг с другом в борьбе за власть. Не все из них признали за Роменом Большеруким право на княжение. Многие в открытую называли его Отцеубийцей и отказывались ему подчиниться. Богатое и сильное княжество на глазах превращалось в жалкое подобие былого величия. Соседи также с аппетитом смотрели на Вестлавт, ожидая, когда пациент будет скорее мертв, чем жив, чтобы напасть и разорвать бедолагу на куски.
При таком удручающем раскладе Ромену Отцеубийце еще долго не будет никакого дела до опального сотника Волка. Лех Шустрик, правда, сомневался, что Ромен долго продержится на престоле. Высказывал предположения, что скоро его свергнут и казнят за убийство отца. А при другом правителе Одинцова точно никто не тронет. Скорее, попытаются заключить союз или вновь привлечь под знамена Вестлавта.