- Молодец! - закричал он громовым голосом. Эхо ответило ему:
- Э-э!.. Э-э!.. Э-э!
Петренко тяжело опустился на землю, ощущая приступ смертельной усталости. Напряжение последних минут исчезло, и опять больную ногу схватило клещами острой боли. Он растянулся на земле, не спуская глаз со склона горы, по которому неслись потоки мутной воды.
"Должно быть, уже вошел", подумал Петренко, тщетно пытаясь рассмотреть фигуру Павла в воротах ущелья Батырлар-джол. Ничего не было видно. Быстро смеркалось. В лучах заходящего солнца плавились бурые стены скал.
Внимание Петренко привлек нарастающий шум, несущийся со склонов гор.
- Неужели это вода? - спросил он себя в недоумении.
Словно отвечая на его вопрос, глухо проворчал раскат отдаленных ударов, и, поднимая белые фонтаны пены, запрыгали по воде глыбы катящихся камней.
- Вот так штука! - сказал Петренко поднимаясь.
Надо было трогаться - и немедленно, чтобы не догнала вода, несущаяся яростным потоком в долину. Петренко оценивающим взглядом посмотрел влево. От места, где он находился, до опустевшего ложа потока было не более двух километров. Здоровому человеку пробежать такое расстояние было делом пятнадцати минут. Петренко это казалось тяжелой задачей, требовавшей нечеловеческого напряжения. Он посмотрел на часы - двадцать минут шестого. "3а час доплетусь", решил он и направился к югу вдоль кромки сушняка.
В движении боль становилась как-то менее заметной. Петренко шел, считая шаги, чтобы отмечать пройденное расстояние. Двадцать, тридцать, пятьдесят... Он шагал, стиснув зубы, посматривая на часы. Сто шагов прошел он за пять минут. Но взятый темп был слишком тяжел, хотя замедлять его было опасно. Шум воды все усиливался. Пробегали мимо неведомые животные, спасаясь от наступающей опасности.
Больно ударив по ногам Петренко, метнулась огромная змея. Петренко шел, не глядя по сторонам, считая шаги. Двести восемьдесят, триста... Пот катился по его лицу. До подъема было еще далеко. Какой-то странный мохнатый зверь с острой мордой, похожий на гигантскую крысу, с пронзительным писком проскакал мимо. Уже блеснули багровые лучи заходящего солнца в пене воды, разливающейся по долине. Петренко считал шаги... Девятьсот двадцать один, девятьсот двадцать два... Нога онемела и налилась жаром. Все тело требовало отдыха. На тысяча пятисотом шаге Петренко остановился и перевел дух.
Вода клокотала совсем близко. Петренко тщательно измерил взглядом расстояние, оставшееся до подъема, и покачал головой. Обернулся к западу, навстречу бурлящей за альпийскими лугами воле. Вдали, в просветах между гигантскими растениями, мелькнуло какое-то неясное движение - словно серая тень метнулась в зелени кустов. Послышался легкий топот. Все ближе... Петренко смотрел, слушал в недоумении. Еще секунда - и целое стадо обезумевших от страха исполинских зайцев промчалось мимо него. Миг - и они скрылись в зарослях сушняка, с треском разбрасывая стебли огромными задними лапами.
Петренко перевел дух и побрел дальше. Первая струйка воды медленно просочилась между камнями в двух шагах от него. Петренко открыл новый счет.
- Сто двадцать два, сто двадцать три... - считал он вслух. - Сто двадцать четыре, сто двадцать пять Стоп!
Небольшая пауза. Вода уже бурлила под ногами, перехлестывая через ботинки. Силы покидали Петренко. Он с трудом сдвинулся с места И вдруг сквозь шум потока услышал отчетливый звук выстрела. Один, другой, третий - перебивая друг друга, выстрелы заметались по ущелью.
- Ого-о-о! - закричал Петренко. Ответа не было. Он вытащил пистолет и выстрелил в воздух. Постоял минуту прислушиваясь. Вода прибывала. Мутные потоки били ему по щиколоткам. Необходимо было двигаться как можно скорее. Петренко выронил свою палку, и ее унесло потоком, раньше чем он успел нагнуться. Он брел, шатаясь и хватая руками воздух. Силы его покидали, но он не сдавался.
- Сто тридцать один! - выдавливал он из себя цифры счета. - Сто тридцать два!
Больная нога словно налилась свинцом. Вода бурлила уже около колен. Петренко поднял голову, осматриваясь, и увидел человеческие фигуры. Его метнуло к ним навстречу. Но уже туман спускался на утомленное напряжением сознание. Последнее, что запомнил Петренко, было побледневшее, взволнованное лицо Жени. Потом все исчезло. Его подхватили и понесли через стремительно несущийся поток.
10.
В ЯСНЫЙ осенний день у входа в Зоологический музей Московского университета остановились трое.
- Сюда? - спросил один - широкоплечий, с шапкой курчавых чуть седеющих волос над загорелым лицом.
- Боже мой, Григорий Степанович, - с негодующим выражением лица отозвалась девушка, сверкнув темными глазами. - неужели вы здесь никогда не бывали?
- Каюсь, не приходилось, - усмехнулся курчавый. - Ведь я же агроном и как ни уважаю университет, но за все время учебы в Тимирязевской академии мне ни разу не посчастливилось побывать в Зоологическом музее.
- Ну, пошли! - решительно сказал третий - высокий, с резкими чертами лица.
Тяжелая дверь распахнулась, и они очутились в прохладном полумраке огромного вестибюля. Было пусто, только над столом у входа на лестницу тусклая лампочка освещала неподвижную фигуру дежурного вахтера.
- Скажите, пожалуйста, - обратилась к нему девушка, - нам нужен Борис Николаевич...
Дежурный показал направление:
- Вон туда. В нижний зал. Он вас, должно быть, ждет. Только справлялся, не спрашивал ли его кто-нибудь. Да вот он сам!
В глубине коридора зазвенела стеклянная дверь, и в полосе яркого света, разорвавшей полумрак вестибюля, показался невысокий, худощавый человек. Трое устремились к нему навстречу.
До слуха дежурного донеслись возбужденные голоса.
Из общего гула вырвалось несколько загадочных фраз:
- Ну, пигмей, как дела в царстве гигантов?
- Нет, вы скажите, как поживают ваши богатыри?
- Наши богатыри теперь расплодили целое море великанов.
Дежурный прислушался. Но стеклянная дверь закрылась, и в вестибюле снова воцарилась тишина.
Так встретился Борис Карцев со своими спутниками по экспедициям в ущелье Батырлар-джол после года разлуки.
Продолжая разговаривать, шли они по залу музея мимо медведей, львов и шакалов, мимо скелетов слона и мамонта, мимо огромных витрин с чучелами птиц. В глубине зала Борис усадил гостей у своего рабочего стола.
- Значит, Борис, - несколько разочарованным тоном обратилась к нему Женя, - экспедиция Зоологического института в долину Батырлар-джол вернулась ни с чем?
Борис кивнул головой:
- К сожалению, ничего собрать нам не удалось.
- Не смогли подняться?
- Нет, было сухо, мы без особого труда одолели подъем, прошли все ущелье и вышли в долину. Но там ничего не оказалось.
- То-есть, как ничего?
- На месте долины Батырлар-джол сейчас расстилается огромное озеро, берега которого находятся на уровне скал, почти лишенных растительности.
- Был подъем уровня?
- Очевидно, один из обвалов, которые там часто бывают, а может быть, и взрыв, который там произвел Павел, вызвал поток воды из ледниковых озер. А стоков из долины, кроме ущелья Батырлар-джол, нет. Должно быть, поэтому и произошел подъем уровня озера. И этот подъем продолжается, только теперь не так быстро.
- Погоди... - сказал Павел, недоумевая. - Ну, а вся водная жизнь?
Борис покачал головой:
- Все без остатка исчезло. Мы долго искали каких-нибудь следов этой удивительной жизни. И ничего не нашли. Воды озера пока абсолютно безжизненны. Очевидно, в результате такого "разбавления" снеговой водой озерная вода изменила свой состав и стала непригодной для своих прежних обитателей, А новые еще не появились.
- И неужели на берегах ничего не осталось? - спросил с явным сожалением Петренко.
- Нет, Григорий Степанович, ничего. Альпийские луга остались глубоко под водой. А на склонах почти ничего нет, кроме банальных высокогорных растений.