Грифы полетели прочь беспорядочной стаей, а потрясенный Лука рухнул на постель. Пес с Медведем тыкались в него носами, но он никак не мог успокоиться. Рашид лежал в Беспробудном Сне, и Лука не мог избавиться от мысли, что навлек проклятие на всю семью. Это его, и только его, вина. После бессонной ночи он поднялся еще до рассвета и прокрался в спальню родителей, как в былые, счастливые времена. Отец крепко спал. Возле его постели высился штатив капельницы, от которого к отцовской руке сбегала трубочка, и стоял монитор, превращавший пульс в зубчатую зеленую линию. На самом деле Рашид вовсе не выглядел проклятым или хотя бы унылым. Он казался довольным, можно сказать, счастливым, словно ему грезились танцующие в ночном небе звезды. Он даже улыбался во сне, как будто жил среди танцующих звезд. Но это ровным счетом ничего не значило. Лука уже знал, что мир может быть не таким, каков он с виду. Сорайя уснула на полу, прислонившись спиной к стене. Ни один из родителей не проснулся, как бывало раньше, когда Лука украдкой пробирался в их спальню. Весь в тоске, едва волоча ноги, Лука вернулся в свою комнату. Занимался рассвет. Заря вроде бы должна приносить людям радость, но ничего подобного Лука не испытывал. Он подошел к окну, чтобы задернуть занавески и немного полежать в темноте, и тут увидел нечто поразительное.

На дорожке перед домом стоял человек в знакомой ярко-красной рубахе и поношенной панаме и откровенно рассматривал дом. Лука уже собирался позвать кого-нибудь или спустить на незваного гостя Пса с Медведем, но в этот момент человек повернулся и посмотрел на него.

Это был Рашид Халифа! Это был отец. И он стоял там, не говоря ни слова, но совершенно явно не спал!

Но если Рашид стоит на дорожке, то кто тогда спит в его постели? А если там спит Рашид, то кто этот человек перед домом? Лука почувствовал, что голова у него пошла кругом. Он не знал, что и подумать. Ноги, однако, соображали быстрее и повлекли его из дому. Лука бежал, а вслед за ним неслись Пес с Медведем, неслись туда, где стоял его отец. Он вихрем слетел по лестнице, пару раз споткнулся, оступился, но удержался на ногах и выскочил за дверь. Все прекрасно, думал Лука. Рашид Халифа проснулся и просто вышел из дома прогуляться. Все теперь будет хорошо.

Глава 2

Никтопапа

Выбежав из дома через парадную дверь в сопровождении Пса и Медведя, Лука испытал странное чувство, будто бы они пересекли некую незримую черту. Перед ними словно открылось тайное пространство, и они получили туда доступ. Он задрожал, и Пес с Медведем тоже, хотя холода вовсе не ощущалось. В этом странном мире все было каким-то не вполне таким: небо слишком синее, земля чересчур бурая, а дом больше обычного отливал розовым и зеленым… И папа вроде бы был не совсем папа, если только Рашид Халифа внезапно не стал слегка прозрачным. Этот Рашид Халифа точь-в-точь походил на знаменитого Короля Чепухи: на нем была все та же панама, привычная ярко-красная рубаха; когда он подошел и заговорил, стало ясно, что его голос — это действительно голос Рашида; и все движения и жесты казались точной копией. Этот Рашид Халифа отличался от настоящего только тем, что сквозь него можно было видеть, как сквозь стекло, не вполне прозрачное, слегка мутноватое, словно он был одновременно и настоящим папой, и игрой света и теней. По мере того как разгоралась заря, он становился все более проницаемым для света. У Луки закружилась голова. Что могло произойти с отцом? Не был ли этот полупрозрачный папа вроде бы… вроде бы…

— Ты превратился во что-то вроде привидения? — еле слышно пробормотал Лука. — По крайней мере, выглядишь ты как-то чудно и непривычно.

— Разве я закутан в саван? Гремлю ржавыми цепями? Похож на нежить? — пренебрежительно отмахнулся призрак папы. — Ты меня боишься? Ладно, можешь не отвечать. На самом деле никаких привидений, духов и призраков не бывает. Значит, и я не привидение. К тому же, с твоего позволения, я удивлен не меньше тебя.

У пса Медведя шерсть встала дыбом, а медведь Пес с озадаченным видом тряс головой, словно пытался что-то припомнить.

— Ты-то чему удивляешься? — спросил Лука, стараясь говорить уверенным голосом. — Ты ведь не видишь сквозь меня, правда? — Полупрозрачный Рашид Халифа подошел поближе, и Лука изо всех сил сдерживался, чтобы не сбежать. — И вообще, я здесь оказался не из-за тебя.

— Н-да, вообще-то это весьма необычно, что кто-то попал сюда, находясь в добром здравии. Да еще вместе с псом и медведем. Все это полностью противоречит правилам. Нельзя же предположить, что Граница стала легко проходимой.

— О чем ты? — спросил Лука. — Что за Граница? К кому ты пришел? — Задавая второй вопрос, он внезапно понял, что знает ответ на него, и начисто забыл про первый. — О, — сказал он, — вот, значит, как. Значит, мой папа…

— Пока нет, — ответил полупрозрачный Рашид. — Но терпения мне не занимать.

— Убирайся отсюда! — рассердился Лука. — Тебя тут только не хватало, господин… Как тебя зовут?

Полупрозрачный Рашид улыбнулся — вроде бы дружелюбно, но не вполне.

— Я, — начал он, как будто благожелательно, но не совсем, — я пришел за твоим отцом, и я его сме…

— Замолчи! Не произноси этого слова! — завопил Лука.

— Я просто пытаюсь объяснить, с твоего позволения, — настаивал фантом, — что у каждого человека своя сме…

— Не произноси этого! — еще громче закричал Лука.

— …и все отличаются друг от друга, — продолжал фантом. — Нет и двух похожих. Каждое Живое существо уникально, не похоже на других. У каждого свое собственное уникальное начало, собственное уникальное продолжение, а стало быть, в конце каждого ждет своя собственная уникальная сме…

— Не надо! — пронзительно взвыл Лука.

— …и я являюсь этой уникальной собственностью твоего отца. Или вскоре стану ею. И тогда ты уже не сможешь видеть сквозь меня. Потому что тогда я стану настоящим, а он, сколь мне ни жаль говорить об этом, вообще перестанет существовать.

— Никто не заберет моего отца! — закричал Лука. — Никто! Даже вы, господин… Как вас там? С вашими страшилками.

— Никто, — повторил за ним полупрозрачный Рашид. — Ладно, можешь так и называть меня. Я и в самом деле Никто. И этот Никто собирается забрать твоего отца. Я, можно сказать, твой Никтопапа.

— Ерунда какая-то, — проговорил Лука.

— Отнюдь нет, — возразил полупрозрачный Рашид. — Боюсь, Ерунда тут ни при чем. Вот увидишь, я не отношусь к Ерунде.

Лука опустился на ступеньки крыльца и закрыл лицо руками. Никтопапа. Он понял, что объяснял ему полупрозрачный Рашид. Настоящий отец будет постепенно угасать, а этот фантомный — становиться все сильнее. И в конце концов останется только Никтопапа, а отца не станет. Но в одном Лука был уверен: он вовсе не готов остаться без отца. Он никогда не будет к этому готов. Он так отчетливо осознал это, что укрепился духом. Есть только один выход, сказал он себе. Этого Никтопапу надо остановить, и он, Лука, должен придумать, как это сделать.

— По правде говоря, — заметил Никтопапа, — я вынужден признать — чего тут таиться? — что ты уже добился феноменального успеха. Я имею в виду пересечение Границы. Так что, возможно, ты способен и на большее. Возможно, ты даже способен исполнить то, о чем так страстно мечтаешь. Возможно, ха-ха, ты даже добьешься моего уничтожения. Противник! Весьма приятно, весьма! Очень мило. Я даже заволновался.

Лука посмотрел на него.

— Что еще за «пересечение Границы»? — спросил он.

— Ты сейчас не там, где был, — с готовностью пояснил Никтопапа. — И видишь не то, что видел раньше. Эта дорожка не та, и дом не тот, а этот папа вовсе не тот папа, как я тебе уже объяснял. Если тот твой мир сдвинется на шаг вправо, он столкнется с этим миром. Если же он сдвинется на шаг влево… Впрочем, об этом пока не стоит говорить. Посмотри, насколько в этом мире все ярче и красочнее, чем в том, привычном для тебя. Это, видишь ли… Вообще-то, я не должен бы тебе говорить… Это Волшебный Мир.