– Я уже успокоилась, уверяю вас,- поспешно сказала дама, делая движение к туалетному столику. В глазах ее вспыхнула внезапная тревога.- Я не боюсь воров, и вы можете не спешить с заменой замка, сэр. Только отдайте, пожалуйста, мою трубку. Это моя новая игрушка,- пояснила она, краснея и обращаясь почему-то не к Арлю, а в основном к Кейду.- Вам она совершенно ни к чему, сэр!
Отец бомбардир вынул изо рта трубку и уставился на нее так, будто видел в первый раз.
– Странные у вас игрушки, леди,- проворчал он недовольно, со вздохом возвращая трубку на место. - Следуйте за мной, брат канонир. И ты тоже, я полагаю,- кивнул он Фледвику.
Должно быть, в последний момент Арль изменил решение, потому что привел их не в свой кабинет, а в другое помещение. Кейд, впрочем, сразу почувствовал себя лучше и уверенней, потому что это был Лекторий, почти такой же, как в его родном Соборном Доме, с рядами поднимающихся амфитеатром скамей, голыми стенами и кафедрой для наставника на маленькой полукруглой площадке внизу. Повинуясь жесту отиа бомбардира, занявшего место на кафедре, Кейд уселся в первый ряд. Фледвик, скромный по натуре, остался стоять.
– Вот теперь я готов внимательно выслушать твой рассказ, брат,- сказал Арль.- Можешь начинать.
И Кейд начал рассказывать. Безумные события последней декады были едва ли не единственном предметом для его размышлений, поэтому излагал он их четко и последовательно, как хорошо затверженный урок. Сначала он описал эпизод в Сарральбе, где был одурманен и пленен зловредной старухой, затем перешел к Храму Мистерий в Балтиморе, в котором он пришел в себя и совершил неудавшийся побег. Но чем ближе подходил к концу рассказ канонира, тем большее разочарование он испытывал. Он так стремился приблизить этот долгожданный момент истины, что на пути к нему что-то перегорело внутри. Заканчивал он уже безо всякого подъема, тем более что Арль, казалось, слушал сообщение канонира с плохо скрываемым равнодушием, словно ему не было до этого никакого дела. Нет, отец бомбардир не зевал и не глазел по сторонам; он даже задавал вопросы по ходу повествования и делал подобающие замечания типа: “Сколько их там было? Как ты думаешь, это местные или европейцы? Вот же негодяи! Надеюсь, братьев Ордена ты среди них не заметил?” Но в глубине зрачков Арля притаилась откровенная скука, и это не могло ускользнуть от внимания Кейда.
Возможно ли солгать в присутствии живого воплощения Ордена? Этот вопрос испепеляющим пламенем вспыхнул в мозгу канонира, и он впервые запнулся в своем, до того гладком, докладе. Но пламя угасло, так и не разгоревшись, потому что он понял, что давно преступил грань между правдой и ложью, солгав отцу бомбардиру уже одним лишь умолчанием об истинной роли некой молодой особы женского пола. Собственно говоря, Кейд вообще ни словом не обмолвился о девушке и о том, что она спасла его от последствий гипнотического внушения. По его словам выходило, что после укола в Храме он очутился на улице, где и был арестован вместе с увязавшейся за ним “женщиной в подвязке”. В последующих событиях девушка участия не принимала, и канонир честно поведал все в подробностях, начиная с побега из Караульной Башни и заканчивая взломанным Фледвиком замком на двери в покои отца бомбардира. Последний эпизод вызвал неожиданный интерес со стороны Арля. Он даже попросил мошенника показать инструмент, которым тот орудовал, и долго вертел в руках отмычку, дивясь внешней простоте ее конструкции.
– Продолжай, брат,- скучным голосом произнес глава Ордена, уронив наконец узкую металлическую пластинку на стол.- Что вы делали дальше?
– Дальше мы вошли… вошли в спальню леди Майи, сэр, - с трудом выговорил Кейд, чувствуя на щеках предательский румянец.
Спальня леди Майи в апартаментах отца бомбардира… “Я здесь хозяйка…”, “Я услыхал вызов леди Майи…”, “Моя дорогая…”. Кейд поднял голову и впился взглядом в породистое благородное лицо седовласого, хотя совсем еще не старого гроссмейстера Ордена.
– Я вижу, душа твоя неспокойна, брат,- сочувственно произнес отец бомбардир.- И я, кажется, догадываюсь, чем вызвана эта тревога. Видишь ли, леди Майя состоит при моей особе в качестве хозяйки дома. В ее обязанности входит принимать наносящих мне официальные и частные визиты Звездоносных и других высокопоставленных сановников Империи. Не могу же я, согласись, предоставить гостям такого ранга кров под крышей Соборного Дома. А леди Майя отлично умеет угодить вкусам каждого, накормить, развлечь, занять беседой, чему я, к сожалению, так и не удосужился научиться.
“Разумное объяснение. И очень правдоподобное. Почему же тогда столь откровенный обмен взглядами, несмотря на присутствие посторонних? И как случилось, что третье по рангу лицо в Империи бежит сломя голову, словно горничная, на звонок самой обычной женщины, пускай даже благородного происхождения и занимающей в этом доме привилегированное положение хозяйки салона?”
– Благодарю вас, сэр,- охрипшим голосом сказал Кейд.- Больше мне нечего доложить. Остальное вы видели сами, сэр.
Рядом осторожно кашлянул в кулак Фледвик. С запоздалым раскаянием канонир вспомнил о компаньоне и торопливо изложил Арлю просьбу о помиловании, упирая на неоценимую помощь, оказанную ему мошенником в достижении цели.
– Полагаю, это будет справедливо,- согласился отец бомбардир, благосклонно кивнув седой головой. Фледвик расслабился.
По сигналу Арля в аудиторию вошли трое охранников в чине канониров.
– Этого гражданина зовут Фледвик Жиж,- сказал глава Ордена.- Как вам известно, братья, он был лишен сана наставника и обвинен в тяжких преступлениях. В него было приказано стрелять без предупреждения, а в случае поимки живьем - казнить без суда и следствия. Рассмотрев его дело повторно, я нахожу выдвинутые против него обвинения беспочвенными и дарую полное прощение за все его провинности перед законом до настоящего момента. Принесите мне кто-нибудь письменные принадлежности. Я составлю бумагу о помиловании по всей форме. Этот человек оказал Империи важную услугу и достоин подобающей награды.
Кейд бросил торжествующий взгляд на компаньона, но с удивлением обнаружил, что тот избегает смотреть ему в глаза. Вероятно, Фледвика все еще смущали, как и самого канонира, воспоминания о полных драматизма минутах, проведенных в спальне госпожи Майи. Кейду вдруг страстно захотелось отвести своего верного спутника в сторонку и объяснить ему, что все в полном порядке. Что внешние проявления часто выглядят обманчиво со стороны и на самом деле поведение отца бомбардира безупречно и гармонирует с заветами Учителя Клина, а его взаимоотношения с леди Майей совсем не такие, какими кажутся с первого взгляда.
Но канонир промолчал и не двинулся с места, пока Арль трудился над составлением документа о помиловании. Закончив, он поставил под текстом размашистую подпись, хорошо знакомую Кейду по сотням других официальных бумаг. Один из охранников услужливо накапал на лист несколько капель прозрачного термопластика, и Арль залихватски пришлепнул быстро твердеющую субстанцию рукоятью своего персонального оружия.
Золотая Печать Ордена! Сколько раз Кейд грезил о ней тайком, представляя, как держит ее в руках и касается ритуальным касанием груди, губ и лба, ощущая себя при этом осененным благословением отца… Почувствовав, что неудержимо краснеет, он отвернулся, без разрешения встал и приблизился к Фледвику.
– Я выполнил свое обещание,- сказал он вполголоса.- Ты теперь вне игры. Хочу добавить на прощание, что ты оказался хорошим товарищем.
– Очень благородно с вашей стороны, сэр,- ответил мошенник, бестрепетно глядя прямо в глаза канониру.- Мне с вами тоже скучать не приходилось. Об одном я только жалею,- что не сохраню на память вашей фотографии в тот вечер, когда мы воровали кур. Это было нечто, клянусь!
Это была наглость в чистом виде, но Кейд уже давно перестал обижаться на выходки Фледвика. А тот пристально посмотрел на него тем самым странным, загадочным взглядом, до смысла которого канонир так и не добрался, и прошептал чуть слышно: