По, великий праотец всех нас, детективщиков, умер в 1849 году. Если бы он прожил подольше и случайно натолкнулся на один из этих ужасов «для семейного чтения», он пролил бы безутешные слезы. Но если бы По, уединившись в какой-нибудь небесной келье, следил за похождениями дядюшки Эбнера, отца Брауна, Сэма Спейда, доктора Гидеона Фелла и всех прочих наших детективных кумиров, он не пожалел бы о том, что изобрел эту самую легендарную ныне литературную форму в истории вечных человеческих поисков единственно верного слова.
Г. Дуглас Томсон, известный английский критик, специализирующийся в области детективной литературы, однажды заметил, что «развитию жанра рассказа способствовали современные обстоятельства с их общим ускорением темпа нашей жизни… с тем результатом, что от пишущего рассказы требуют того же, что и от оратора, выступающего после обеда: ради всего святого, покороче!».
Любопытной иллюстрацией того, как под давлением внешних сил производится сокращение детективных романов, служит практика некоторых американских журналов. Ими широко популяризируется новая литературная форма — так называемый разовый выпуск, или законченный роман в одном номере. Из собственного личного опыта авторам этих строк известно, как их роман длиною в сто тысяч слов может быть урезан до пятидесяти тысяч слов и как потом этот укороченный вдвое вариант может быть еще раз ужат до размера тощего романа-карлика в двадцать пять тысяч слов. И у нас нет никакого логического основания считать невозможным еще одно сокращение вдвое, в результате которого первоначально полнокровный роман будет превращен в анемичный рассказ. А после еще одного кровопускания, произведенного все тем же страшным орудием — синим редакторским карандашом, роман может быть сжат до объема рассказа-миниатюры,
В конечном счете принадлежность произведения к большой литературе определяется просто: как долго продолжает оно жить в вашей памяти? Вы можете забыть имена персонажей и то, когда и где вы впервые прочли эту вещь, даже забыть ее название и фамилию автора — это малосущественные частности. Но если годы и годы спустя вам живо вспоминается первоначальное впечатление, если представления о существе данной вещи, о ее сокровенном смысле или о ее тонких обертонах хранятся все это время на какой-то полочке в вашей памяти, значит, она наверняка принадлежит к большой литературе.
Всего издано, по самому округленному подсчету, около тысячи различных сборников детективных рассказов. Эта тысяча томов, подобно древней Галлии, подразделяется на три части. Примерно одну треть составляют сборники смешанной и общей тематики, в которых некоторые рассказы, большинство рассказов или все рассказы посвящены преступлениям и их раскрытию, но имеют разных центральных персонажей. Около половины из этой тысячи томов составлено из рассказов, никак не связанных между собой сюжетно, но объединенных в каждом из сборников общим главным героем, таким, как Реджи Форчун, Арсен Люпен, Крейг Кеннеди и доктор Торндайк. Оставшиеся тома, приблизительно шестая часть от общего количества, образуют более мелкие подразделы, в том числе вымышленные «подлинные мемуары», записки агентов секретных служб, сборники пародий и стилизаций, антологии и т. д и т. п.
Степень литературного единства материала в первых двух группах, включающих в себя добрые пять шестых всех детективных рассказов, когда-либо опубликованных в книжной форме, неодинакова. Например, единственным объединяющим фактором в каждом отдельном томе, принадлежащем к группе сборников смешанной и общей тематики, является то, что все рассказы в нем написаны одним автором и поэтому несут на себе печать стилистической однородности. Правда, иной раз автор связывает рассказы по способу Шахразады (когда все истории рассказывает один повествователь) или по способу «Декамерона» (когда истории рассказывают разные лица), но эти и подобные приемы в лучшем случае обеспечивают только лишь поверхностное соединение.
В сборниках, принадлежащих ко второй группе, степень единства значительно выше. Тогда как по своему сюжету отдельные рассказы, входящие в тот или иной том, совершенно отличны друг от друга, присутствие постоянного и занимающего центральное положение главного героя (как, скажем, отец Браун, Макс Каррадос или Старик в углу) соединяет разнородные произведения в более связное и симметричное повествование. Но, за редким исключением, уровень художественного единства в таких сборниках не выше, чем это подразумевается избитыми названиями: «Приключения Сэма Спейда», «Записки о Шерлоке Холмсе» или «Журнал раскрытых дел Джимми Лавендера».
Вот почему последняя серия рассказов Агаты Кристи об Эркюле Пуаро имеет особую и необычайную притягательность. Благодаря своему тематическому единству эта подборка являет собой нечто большее, чем арифметическую сумму отдельных слагаемых. Литературный замысел Агаты Кристи, безусловно, исполнен высокого вдохновения. Слов нет, его осуществление стало возможным только потому, что ее знаменитого сыщика зовут Эркюлем, то есть Геркулесом, но это случайное обстоятельство никоим образом не делает ее главную мысль менее блестящей. Разве не является Эркюль Пуаро (спросила себя, наверное, Агата Кристи) современным Геркулесом? Почему бы тогда не написать сагу о современных Геркулесовых подвигах, совершая которые Эркюль Пуаро поступает по примеру своего легендарного тезки? И вот Пуаро, прежде чем удалиться от дел (надеемся, это не случится!), решает расследовать еще ровно двенадцать дел — двенадцать современных подвигов Геркулеса.
Каждый рассказ восходит к древней Геркулесовой теме, но символика их полностью переведена в современную и детективную плоскость. Так, совершая первый свой «подвиг», Пуаро ловит Немейского льва, а в современном переосмыслении — похищенного китайского мопса; совершая шестой «подвиг», Пуаро расправляется с медноклювыми Стимфалийскими птицами — современными шантажистами; совершая восьмой «подвиг», Пуаро справляется с дикими конями Диомеда — современными торговцами наркотиками и т. д.
Если вы хотите в увлекательной форме освежить свои познания в мифологии, мы рекомендуем вам прочесть блистательно задуманный сборник рассказов Агаты Кристи «Современные подвиги Геркулеса».
Вот еще кое-какие соображения по поводу той тысячи сборников детективных рассказов, что были изданы после выхода в свет великолепных «Новелл» По: речь пойдет о фамилиях, даваемых персонажам, и прежде всего о фамилиях одинаковых.
Естественно, что в столь ограниченной — сравнительно — области одинаковые фамилии у сыщиков встречаются редко. Есть только один Холмс, один Форчун, один Торндайк. Когда перед писателем, вступающим на поприще детективной литературы, встает проблема, как окрестить нового героя-сыщика, он обычно старается не давать ему хорошо известную или знаменитую фамилию. И действительно, выглядело бы странно, если бы на современную сцену вышел второй Хьюит, второй Каррадос или второй Залески. А поскольку автор волен выбирать из почти что бесконечного количества многообразных фамилий, даже малоизвестные фамилии не часто встречаются у двух или нескольких разных писателей.
Исключения из этого правила немногочисленны, но занятны. Например, среди сыщиков, фигурирующих в детективных рассказах, есть два Четуинда, а ведь это фамилия малораспространенная. Один Четуинд выведен миссис Л. Т. Мид и Робертом Юстасом в их книге «Клуб «Прибежище»», ставшей ныне редкостью; другой — Генри Дж. Фидлером. Имеются только два Бека: Пол Бек, сыщик-дилетант Макдоннелла Бодкина, и месье Рауль Бек, бывший заместитель шефа сыскной полиции Парижа, созданный творческой фантазией Уильяма Ле Ке. Два разных сыщика носят фамилию Барнс, трое — фамилию Белл, еще двое — фамилию Тредголд.