В Харбине Константин Кукин находился под прикрытием должности генерального представителя Госстраха. Он активно включился в работу резидентуры, завел ряд интересных связей. Однако в 1934 году серьезно заболел и был вынужден вернуться в СССР.
Кукин проболел почти год, а затем в 1935 году был зачислен в так называемую «группу Яши» (группу, которую возглавлял Яков Серебрянский, — прим. авт.), являвшуюся боевым органом внешней разведки и подчинявшуюся непосредственно наркому внутренних дел СССР. Кукин был назначен руководителем спецмероприятий против японской разведки и выехал в Забайкалье. В задачу его подчиненных входило физическое устранение засылаемых японской разведкой на территорию Забайкалья разведывательно-диверсионных групп из числа русской белогвардейской эмиграции.
В 1937 году в Москве был арестован, а затем расстрелян выдающийся чекист Артур Артузов. По приказу наркома внутренних дел Н. Ежова К. М. Кукина отзывают в Москву для допроса как лицо, связанное с «врагом народа». Однако допросить его следователям НКВД не удалось: у Кукина обострилась болезнь сердца, надолго приковавшая его к постели, и он был уволен из органов госбезопаснсти «по болезни».
Чекисту Кукину было в ту пору сорок лет. Он был женат, имел двоих детей, но устроиться на работу нигде не мог. Как только кадровики узнавали, что он уволен из НКВД за «связь с врагами народа», двери любых учреждений захлопывались перед ним. Лишь благодаря личному вмешательству А. Слуцкого, сменившего А. Артузова на посту начальника внешней разведки органов госбезопасности и знавшего Константина Михайловича по совместной работе в Сокольническом райкоме партии, Кукин был восстановлен в рядах НКВД.
Однако личное дело Кукина не было возвращено во внешнюю разведку. Это означало, что ему по-прежнему выражалось политическое недоверие, и в любой момент могла последовать кара. Узнав об этом, А. А. Слуцкий пишет следующий рапорт на имя заместителя наркома внутренних дел СССР М. П. Фриновского:
«Прошу вас дать указание в отдел кадров НКВД о направлении в сектор кадров внешней разведки личного дела офицера Кукина Константина Михайловича. С 1931 г. он работал в ИНО, с 1935 — в «группе Яши». В 1937 г. уволен за связь с Артузовым.
Учитывая большой опыт закордонной работы т. Кукина и хорошее знание английского языка, полагал бы возможным использовать его на работе в одной из загранрезидентур, не задерживая в аппарате 7 отдела.
Комиссар госбезопасности II ранга А.Слуцкий
26 октября 1937 г.»
Расчет А. Слуцкого строился на том, что К. Кукина предполагалось не задерживать в центральном аппарате, а сразу же направить за кордон и тем самым «убрать его с глаз» ретивых следователей. Надо сказать, что этот план полностью удался. Заместитель наркома НКВД М. П. Фриновский наложил на рапорт следующую резолюцию:
«Согласен. Прошу доложить страну загранкомандировки т. Кукина и легенду его прикрытия».
Оформление Константина Михайловича в загранкомандировку было произведено молниеносно, и уже после 7 ноября 1937 года он отбыл в США под прикрытием второго секретаря советского полпредства в Вашингтоне. В этой должности по прикрытию он был утвержден лично наркомом иностранных дел В. М. Молотовым. В дальнейшем К. М. Кукину пришлось не раз общаться с В. М. Молотовым по служебным делам и даже сопровождать его в поездках по США.
Внешнеполитическая обстановка в мире в 1937 году была отнюдь не благоприятной для Советского Союза. В связи с приходом к власти в Германии Гитлера в Европе явно вырисовывался очаг новой мировой войны. Страны Запада, включая США, прилагали максимум усилий к тому, чтобы направить агрессию Гитлера на Восток. Не лучше была обстановка и на Дальнем Востоке, где милитаристская Япония, оккупировав Маньчжурию, создала плацдарм агрессии против СССР и Монголии. В 1936 году между Германией и Японией был подписан так называемый Антикоминтерновский пакт. В 1937 году к нему присоединилась Италия. США проводили откровенно изоляционистский курс, не вмешиваясь в европейские дела. Однако не исключалось, что Вашингтон может изменить свою позицию под воздействием внешнеполитических обстоятельств.
Перед резидентурой НКВД в Вашингтоне стояла задача получения достоверной информации о позиции США по международным проблемам. Между тем в Москве к руководству органами безопасности пришел Лаврентий Берия, который сразу же приступил к перестройке работы всех загранточек внешней разведки, включая американские. По приказу Центра К. М. Кукин был переведен из Вашингтона в Нью-Йорк, где руководимая Николаем (оперативный псевдоним Петра Давыдовича Гутцайта, необоснованно обвиненного в троцкизме, отозванного в Москву и расстрелянного) резидентура была разгромлена по приказу всесильного наркома и нуждалась в срочном укреплении кадрами.
В Нью-Йорк на имя нового резидента НКВД Геннадия (Гайка Бадаловича Овакимяна) ушло распоряжение за подписью начальника внешней разведки Павла Фитина:
«Просим встретить на аэродроме Игоря (К.Кукина, — прим. авт.). Пароль и ответ на него вам известны. Приметы Игоря: рост высокий, телосложение нормальное, нос прямой, глаза голубые. Одет: серое кепи и пальто-реглан. В левой руке — газета «Вашингтон пост». О прибытии Игоря прошу сообщить.
Виктор».
Прибыв в Нью-Йорк, Константин Михайлович быстро освоился с обстановкой и активно включился в работу. Через полгода ему удалось привлечь к сотрудничеству двух источников политической информации, от которых поступали важные сведения о политике правящих кругов США в отношении нашей страны. Резидент Гайк Овакимян передал оперработнику на связь еще семь законсервированных агентов, с которыми ранее работал его предшественник Петр Гутцайт.
Следует отметить, что половину из них Центр отнес к числу «сомнительных» и предложил работу с ними прекратить.
Однако Кукин продолжил встречаться с источниками, получая от них ценную документальную информацию по политическим и экономическим вопросам. Забегая вперед, можно сказать, что работа с этими источниками велась и в годы Великой Отечественной войны. Она была весьма эффективной, а все подозрения в отношении агентов оказались построеными на песке. Резидент Г. Б. Овакимян высоко оценил активность в работе Константина Михайловича. В оперативном письме в Центр он писал:
«… Работа Игоря заслуживает поощрения. Убедительно прошу назначить его заместителем генерального консула и моим заместителем. Это позволит значительно разгрузить меня по политической линии и ряду других вопросов.
Геннадий.»
В Центре с вниманием отнеслись к столь высокой оценке оперативной деятельности Кукина. Однако вместо того, чтобы удовлетворить просьбу Овакимяна, в 1940 году Константина Михайловича отозвали в Москву и назначили на руководящую должность в центральном аппарате внешней разведки. Такое решение было продиктовано тем, что после учиненного Н. Ежовым и продолженного Л. Берией разгрома резидентур внешней разведки ее центральный аппарат и закордонные точки оказались обезглавлены. Новый начальник внешней разведки Павел Фитин предпринимал колоссальные усилия по восстановлению ее работоспособности, и в этой связи каждый сотрудник, имевший опыт загранработы, был, как говорится, на вес золота.
Великая Отечественная война застала Константина Михайловича Кукина в Москве. Он занимал должность заместителя начальника 1-го отдела внешней разведки (США и Канада). Однако и в Центре разведчика поджидала очередная неприятность. Не успел Кукин освоиться со своими новыми обязанностями, как из Лондона на него поступил донос от некоего «русского эмигранта». Эмигрант обвинял Кукина в принадлежности к контрреволюционной организации, якобы созданной при акционерном обществе «Аркос». Помимо самого К. Кукина, в письме упоминались фимилии еще 14 человек. Проверкой было установлено, что все эти лица были давно арестованы и осуждены, а четверо из них даже расстреляны. Причастность Константина Михайловича к деятельности этих лиц следствием не была установлена, а его имя не упоминалось на допросах.