В последующих письмах с Лубянки отмечалась «неискренность» Бланта, поскольку-де в передаваемых им сводках наружного наблюдения британской контрразведки не фигурируют советские разведчики. Сотрудник Центра, который вел дело «пятерки», видимо, исходил из простой логики: если советская контрразведка держит под плотным «колпаком» британских представителей в Москве, то и британские спецслужбы обязаны поступать аналогичным образом.
Недоверие Центра к «Кембриджской пятерке» объяснялось еще и тем, что до лета 1943 года, когда во внешней разведке было создано отдельное информационное подразделение, все донесения агентов докладывались непосредственно Сталину. Верховный Главнокомандующий знал, что с тремя членами «пятерки» работал лично известный ему разведчик-нелегал Александр Орлов (Швед), который летом 1938 года отказался возвратиться в Москву из Мадрида и сбежал в США. Он направил личное письмо Сталину, в котором заявил, что не выдаст никого из известной ему агентуры (а знал он около 60 агентов), если НКВД не тронет его мать. Свое слово Швед, кстати, сдержал. Поэтому Сталин, пользуясь информацией «пятерки», одновременно высказывал сомнения насчет ее искренности. Слова вождя, естественно, воспринимались сотрудниками разведки как «руководство к действию».
Исчерпывающий ответ на этот вопрос был дан в октябре 1942 года. А. Блант пояснил на встрече с оперработником, что для британских спецслужб приоритетной является борьба с германским шпионажем. Поскольку немецких представителей в стране нет, контрразведка разрабатывает посольства нейтральных стран и их сотрудников, которые могут работать на абвер. Английская служба наружного наблюдения насчитывает всего 36 сотрудников, которые ведут слежку за дипломатами нейтральных стран, которые подозреваются в сборе информации по Англии для гитлеровской разведки. К таковым МИ-5 относило Швецию, Испанию, Португалию и Ирландию.
Что же касается советского полпредства, то оно разрабатывается британскими спецслужбами путем активного проникновения в компартию Великобритании: в МИ-5 были глубоко убеждены в том, что Москва использует Коминтерн для ведения разведки за рубежом. В 1943 году по предложению Сталина Коминтерн был распущен.
Эти разъяснения, направленные Вадимом в Москву, на некоторое время успокоили Центр. В апреле 1943 года он запрашивает лондонскую резидентуру о том, где США и Великобритания намереваются высадить свои войска в Европе — на Балканах или в Италии. Это было, своего рода, проверкой искренности агентов «Кембриджской группы». Ответ, полученный от А. Бланта, был однозначным: вторжение союзников в Европе начнется 8 сентября высадкой в Неаполе (операция «Аваланч») и на юге Италии — в районе Сицилии и Сардинии (операции «Баттресс» и «Байтаун»). Сведения совпадали с имевшимися в Центре.
Одновременно от Дж. Кернкросса, служившего в Школе правительственной связи в Блетчли-парке, которая занималась дешифровкой германских шифртелеграмм по «плану «Ультра», пришло сообщение о том, что в 1943 году немцы предпримут летнее наступление в районе Курской дуги. Эти сведения получили высокую оценку советского командования и вскоре блестяще подтвердились на практике. Начальник ГРУ Генерального штаба Советской Армии генерал-лейтенант Кузнецов в письме на имя начальника внешней разведки П. Фитина сообщил, что «получаемые сведения приносят большую пользу» и что «желательно пересылать их как можно быстрее».
Информация А. Бланта и Дж. Кернкросса о планах немецкого командования на лето 1943 года удержала руководство внешней разведки от поспешных действий в отношении «Кембриджской пятерки», однако только на время. В конце 1943 года, когда резидентом НКГБ в Лондоне был уже Константин Михайлович Кукин, прежние подозрения в отношении их искренности возникли вновь. Причиной послужила полученная от К. Филби шифртелеграмма японского МИД от 4 октября без последнего абзаца, который британские спецслужбы не сумели дешифровать. По мнению Центра, в этом абзаце должна была содержаться весьма важная, но невыгодная Лондону информация. Центр опять сделал неверный вывод о том, что вся «пятерка», или, по крайней мере, отдельные ее члены, работает под контролем британских спецслужб.
Анатолию Горскому, работавшему в то время уже в Центре, и новому резиденту пришлось затратить немало сил и труда, чтобы доказать обратное. С целью проверки надежности К. Филби они подготовили в октябре 1943 года задание для агента достать материалы о сотрудничестве между британской и советской разведками. Сравнительный анализ материалов, полученных от К. Филби и имевшихся в Центре, показал, что «тексты отдельных документов полностью совпадали». И только после этого Центр окончательно убедился в том, что «Кембриджская пятерка» абсолютно искренне сотрудничает с советской разведкой.
В мае 1943 года на смену Анатолию Горскому в Лондон в качестве резидента внешней разведки прибыл Константин Кукин. Передав ему дела, Горский отбыл на Родину. В январе 1944 года он был назначен заместителем начальника отдела Первого управления НКГБ СССР. За получение упреждающей информации о летнем наступлении вермахта в районе Курской дуги А. Горский был отмечен в 1943 году орденом «Знак Почета». А. Блант и Дж. Кернкросс были награждены советскими боевыми медалями. В 1944 году он был награжден нагрудным знаком «Заслуженный работник НКГБ».
В служебной характеристике, составленной на Анатолия Вениаминовича в связи с назначением его на должность заместителя начальника отдела, отмечалось:
«В долгосрочной загранкомандировке находился с 1936 по март 1940 и с октября 1940 по июнь 1943 г. Несмотря на то, что в течение первых четырех лет был единственным работником в резидентуре, успешно справился с работой. Последние годы работал в условиях военного времени. Сумел добиться хороших результатов».
Это была высокая оценка труда А. В. Горского и возглавлямой им «легальной» резидентуры. Работая в Центре, он руководил деятельностью резидентур в Англии, США и Канаде, анализировал поступавшую из загранаппаратов политическую, научно-техническую и экономическую информацию.
Однако вскоре было принято решение о направлении А. В. Горского резидентом НКГБ в Вашингтон. Помимо всего прочего, оно объяснялось еще и тем, что в США на дипломатическую работу был переведен Дональд Маклейн, с которым Горский работал в Лондоне в предыдущие годы. Кроме того, в США полным ходом шли работы по созданию атомного оружия, и из Англии в ядерный центр, расположенный в Лос-Аламосе, выехал надежный агент советской разведки Клаус Фукс, работу с которым ранее вела лондонская резидентура.
На новое место работы Анатолий Вениаминович прибыл в октябре 1944 года. В США он курировал разведывательную деятельность сотрудника посольства Великобритании в Вашингтоне, члена «Кембриджской пятерки» Д. Маклейна, а также агентурную сеть Якова Голоса (оперативный псевдоним «Звук»).
К приезду Горского в Вашингтон в США находилось 18 оперативных работников и действовало три резидентуры. Внешняя разведка органов госбезопасности имела на связи несколько десятков агентов, что позволяло Кремлю быть в курсе всех основных политических, военных и научно-технических проблем этой страны. С целью обеспечения безопасности в работе все агенты были сведены в ряд агентурных групп, возглавляемых агентами-групповодами. Это значительно упрощало работу с источниками информации, поскольку до этого у каждого сотрудника «легальной» резидентуры на связи находилось до двадцати агентов. Одним из таких групповодов был Я. Н. Голос.
Наша справка:
Яков Наумович Голос («Звук») — уроженец России, активно участвовал в революционном движении, был сослан в Сибирь, откуда сбежал и через Японию прибыл в США. Здесь женился на местной гражданке и приобрел американское гражданство. С внешней разведкой начал сотрудничать в 1930 году. По заданию резидента Петра Гутцайта приобрел ряд ценных источников информации в наиболее важных министерствах США, в немецких организациях в этой стране, в американских и британских спецслужбах. Информация, поступавшая от агентурной сети «Звука», имела исключительное значение для Центра и позволяла Москве быть в курсе внешней и внутренней политики американской администрации. Она учитывалась при выработке политики СССР в отношении США, проведении внешнеполитического курса советского правительства, а также способствовала укреплению обороноспособности нашей страны и повышению эффективности ее экономики.