Ричи поджал губы, предугадав, что последует за этими словами.
- Но знаешь что самое интересное? Ни разу не было такого, чтобы в мой монастырь приехали сразу двое таких детей. Лишь через семь-десять лет после смерти предыдущего такого… дарования я, могла встретить другого ему подобного.
- Ты думаешь, это дух твоего отца?
- Фузасу Тоурен был невероятно сильным… медиумом. Таким, что не каждый сможет вынести мощь такого духа.
- Быть может. Нам лишь остается ждать, когда он сумеет привязаться к тому, кто вынесет его силу. Тебе не стоит волноваться…
- Но люди гибнут! Дети!
Змей усмехнулся:
- Как это забавно. Ты печешься о каждой бесполезной жизни, обреченной рано или поздно прерваться. Лелеешь каждую душу, а у самой рука не дрогнула убить родную мать.
Визы оцепенела, и слова оправдания застряли у неё в горле, равно как и все прочие звуки.
- Дети, мужчины, женщины – бесполезные куски мяса, часть бесконечно растущей массы, которая ничего для тебя не значит. И ты носишься с ними будто они твои дети, хотя ты собственноручно без тени сомнения убила двух членов твоей семьи. Это лицемерие, Визы.
- Я не могла простить ей!..
- Чего? Что она пожертвовала величием твоего имени, дабы подарить людской расе надежду? Да, Ксардера – не Бог людей, она вообще не божество, равно как и ты, но ты почему-то хочешь, чтобы вокруг тебя бегали фанатики и засыпали тебя лепестками лилий.
- Ричи…
- А Малькольм? Чем он заслужил изгнания? Он был замечательной личностью, мудрым повелителем сложной, стремящейся к хаосу стихии. Он был тем, кто мог бы защитить твоих любимых, но от того не менее бесполезных людей от обращения в демонов и даже от негатива, ведь тоурены им питались. Ну что, скажешь, ты была молода и позволила природной ненависти взять над тобой верх? Это ложь. Ты сама хотела этого, Визы. Дело не в том, что ты элементаль сияния, а в том, что ты брюзга. Для тебя тень была грязью.
- Ричи, прекрати! – Она снова почувствовала эту слабость рядом с ним. Будь она хоть трижды элементалем, Богом или еще хоть кем, рядом с этим созданием она превращалась в слабенькую глупенькую девчонку.
- Почему? – Он снова усмехнулся.
- Потому что я люблю тебя!
Улыбка на лице змея стала чуть шире. Он исчез из-за стола и возник за спиной монахини. Раньше, чем Визы успела понять, что произошло, они уже оказались на пыльном чердаке таверны. Змей повалил её на стол и, держа её руку и продолжая улыбаться, процедил:
- Я знаю. И мне доставляет великое наслаждение одна только мысль о твоих страданиях. Любовь ранит, а ты всё же женщина, вспыльчивая женщина, с характером. При твоей эмоциональности, должно быть, особенно трудно сейчас держать себя в руках. – Холодной рукой он провел по её лбу и волосами: Визы задрожала. – Ты – одна из тех, благодаря кому мне никогда не стать настоящим наследником дара Одера. Мы должны быть холодны… а я так ненавижу тебя, что ты не можешь себе и представить. Это даже больше чем ненависть. Порой, я жалею, что не убил тебя там же, на утёсе у моря Сайланте… - Рука скользнула по щеке. – Как же ты на неё похожа…
- Это единственная причина, почему я её дышу? – Голос монахини дрожал словно колокольчик.
- Да. Единственнае.
- Тогда убей меня, Ричи, здесь и сейчас. Мне… я не могу жить, зная о том, что ты думаешь обо мне. Я…
- Хочешь меня, да? – Голос змея стал меняться, равно как и его взгляд. Он разглядывал лицо монахини и сам того не понимая представлял себе свою любимую женщину. Ему не хватало её так же, как иссохшему дереву воды. Кажется - вот она, дрожит в его объятиях, но нет, это её убийца. – Хочешь, знаю. Ты хотела меня с того самого дня, как узнала что у мужчин в штанах.
Визы лежала на пыльном столе, складки её одеяния спадали до пола. Сорочка оказалась распахнутой и уже не скрывала красоты спрятанного под ней тела. Она казалась такой невинной и беспомощной, прямо как Орита в ту единственную ночь, когда они со змеем были вдвоём.
Не совсем понимая, что он творит и зачем, змей прильнул к губам Визы. Часть его по-прежнему понимала, что она – не та женщина, ради которой он был готов на всё, но их схожесть в манерах, взгляде и голосе стёрли живущую в нём ненависть и преобразовали её в страсть.
Веллизы громко застонала, когда холодные руки змея начали ласкать её тело. Из глаз покатились крупные бусины слёз. Она знала, что он хочет не её, но этого мига она ждала слишком долго. Пусть так, пусть он представляет другу, но он с ней. Она с ним.
Глава пятая.
12 сентября 639 года со дня падения Северной Звезды.
12 сентября первого месяца эры Второго Солнца.
Клубы пыли не спешили оседать. Поднятая столкновением парящих островов с землёй, пыль стала непроглядным грязным туманом, мешающим дышать. Два солнца, одно далеко на западе и другое – прямо здесь, высоко в небе над полем брани, казались совсем неяркими сквозь призму загрязненного воздуха.
Ничто, казалось, не пребывало в движении. Замерло само время, но то была лишь иллюзия, охватившая умы всех, кто еще мог узреть тусклый солнечный свет.
Не видящие друг друга даже на расстоянии вытянутой руки, выжившие, те из них, кто остался в сознании после мощного удара, медленно поднимались с земли и вглядывались в полный земляной пыли туман.
Дио поднял голову и освободил сестру из своих крепких объятий. Она помогла брату встать и оба стали оглядываться по сторонами, пытаясь понять, что же произошло.
Феникс положил руку на живот и плотно сжал веки. Ударная волна сильно задела его, и эта глухая боль пилящей дрожью отдавала по всему телу. На мгновение, ему даже показалось, что он может потерять сознание, что было бы непозволительной роскошью.
- Ты ранен! – Воскликнула Кирия, приложив руку к дымящейся ране на предплечье брата.
- Ерунда… - Распахнув глаза, Дио увидел лишь черноту, медленно сменяющуюся возникающими перед глазами цветами, сливающимися в картинку, - я в порядке.
Руку сестры кто-то одернул и мигом позже феникс ощутил приятное тепло. Обернувшись, он увидел серокожего длинноволосого сайланта, очень молодого и чрезмерно спокойного. Он бы покрыт пылью и грязью, но без единой раны на его теле. Спокойно надрезав ладонь коротким кривым кинжалом, из раны выступила дымящаяся ярко-красная кровь, какая течешь лишь в жилах фламмов, Лухс приложил её к ране на плече короля фениксов.
Что бы предводитель сайлантов не сделал со своим народом, думал про себя Дио, он сотворил нечто невообразимое. Стижиан рассказывал ему о целителе, спасшего жизнь его брату необыкновеннейшим типом магии, но и помыслить не смел, что они смогут подчинить себе другие виды крови.
- Теперь в порядке. – Улыбнулся серокожий. – Вы знаете, что произошло?
- Хотел бы я знать. – Дио повернул голову обратно, туда, где, помнил он, находилась в воздухе Орана. – Я не понимаю… Эта тишина, но ведь демонов… Их были тысячи, они шумели, а сейчас…
Воздух разрезал шелестящий шум, а за ним последовал тихий рык, больше похожий на скул.
- Это либо победа, либо лишь затишье. – Раздался рядом голос Карен.
Не до конца трансформировавшаяся в человеческую форму, с рукой, все еще имеющей вид огромного драконьего крыла, она с громким рычанием опустилась на землю. Сайлант тот час поспешил к ней и принялся исследовать рану на предплечье.
- Уйди, малец, я…
- Вы ранены. – Спокойно ответил тот, игнорируя попытки женщины выпутать раненую руку из его цепкой лекарской хватки.
- Нам следует разведать обстановку. – Дио сощурился и поднял голову. – Скоро…
- Что разведывать, - прохрипела Карен, пока её крыло медленно меняло форму на руку под действием целительской магии, - Орана пала.
Сайлант от неожиданности услышанного выронил кинжал и тот с тихим глухим ударом шмякнулся о землю.
- Невозможно. – Отрезал феникс. – Мы прорвались… Мы…
- Да, прорвались, а потом человеческий маг обратился в одного из этих тварей, - Карен яростно пнула неподвижное тело убитого демона, без единой раны на нём, - и каким-то образом начать управлять ими. – Она сжимала и разжимала кулак: рука приняла нормальную форму, но все еще была покрыта чешуей, а на кончиках пальцев широкими шипами сверкали длинные когти. – И они пробрались в Орану.