— Твое естествознание продвигается очень хорошо, — прокричала она сквозь несмолкающий гул.
— Ты видела вчера по телику Мэра Крамба? — спросил Отто.
— Да.
— Как думаешь, он говорил правду?
— Знаешь, Отто, если Мэр что-то говорит, то кто я такая, чтобы с ним спорить? И какое отношение это имеет к таблице умножения на восемь, которую ты обещал мне выучить?
— Как думаешь, от волшебок есть какой-то вред?
— Шестью восемь — сорок восемь, — сказала Алиса.
После уроков Отто пошел в Дом Искусств — в Часовой Город. Там располагалось множество студий и мастерских, в которых каждый желающий мог смастерить всё что душе угодно.
В Доме Искусств Отто собирался встретиться со своим другом Данте, они вместе строили ветряную мельницу.
Данте уже поджидал приятеля.
— Мой отец потерял работу, — с ходу сообщил он. — Там, где он работал, шахта обрушилась. Хорошо еще, сам жив остался.
— И что он будет теперь делать?
— А что ему делать? Он всегда работал только в шахтах, больше нигде. Нам, наверно, придется переехать. Может, в Дом Мастеров, там дешевле…
— Я буду тебя навещать.
— Туда путь не близкий… Всё из-за этих проклятых волшебок. Их всех надо посадить под замок. Ненавижу их! Только и делают, что болтаются по улицам с ошалелым видом. Никакого понятия о порядке. И никогда не работают. Ничего делать не умеют.
Данте сплюнул. Человек, работавший за соседним столом, бросил на него укоризненный взгляд.
— Может, дело не в них, — возразил Отто. — С какой стати волшебки будут делать нам пакости? Они раньше никогда не безобразничали. Мой папа…
— Ну, уж ему-то не грозит потерять работу, — перебил его Данте. — Нашел себе тепленькое местечко и в ус не дует. У нас не так. Помяни мое слово, Башмак, если на то пошло, мой отец ни перед чем не остановится. Многие шахтеры настроены решительно.
Данте всегда называл Отто «Башмаком». Почему — непонятно.
— Пойдем, Башмак, погуляем, надоело мне возиться с этой штуковиной.
— Что ты хочешь сказать — «если на то пошло»? На что — «на то»?
— Ну, не знаю. Например, если дело дойдет до драки или типа того.
Они вышли из Дома Искусств и отправились в парк. Так уж у них было заведено: часами бродить по городским кварталам, глазеть по сторонам, болтать…
— Мой отец считает, что всё еще можно уладить, — сказал Отто.
— Ты что, не видел ям? Если уж тебе дела нет до шахт, то, надеюсь, дороги-то тебя волнуют? Их разрушили волшебством, больше нечем. И могучим волшебством. Вон, как раз одна, смотри, не свались…
Большая дыра зияла в мостовой возле Ползучего Леса — вереницы детских площадок, которые еженощно сами по себе раздавались ввысь и вширь. Прошлым летом мальчики проводили здесь целые дни. Сейчас, проходя мимо, они заметили знак: «Осторожно! Повреждено волшебками!»
— Просто он говорит, что всё это неправда, — сказал Отто.
— А я говорю, что он книжек слишком много читает. А может, есть и другая причина. Может, в вашем семействе когда-то были волшебки. Ты знаешь, они у многих в роду есть.
— Нет, вряд ли. Не думаю, не может быть! — Отто и вправду был потрясен.
— Да ладно, расслабься, я пошутил. Ты слишком Добропорядочный, живешь в роскошном квартале, на Ответной улице.
Отто не нашелся что ответить. Данте жил в Часовом Городе. Как почти все шахтеры.
— Знаешь, Отто, я всегда считал, что ты парень умный, только мелковат, говоришь мало и одеваешься не по моде. Но я ничего против тебя не имею, потому что ты никогда не порешь горячку и любишь добираться до сути. Мозги у тебя хорошие. Но сейчас ты не прав. Смотри, что вокруг творится… И кончай повторять на каждом шагу, что именно сказал твой любимый папаша. А то шахтеры и без того сердиты.
Некоторое время они шли молча, потом Данте увидал ребят из Часового Города, сидевших у фонтана.
— Мне пора. Они все из шахтерских семей.
— Я их не знаю, — сказал Отто упавшим голосом.
— Конечно, не знаешь, Башмак, откуда тебе? С тех пор, как это началось, дела у нас пошли туго. Вот мы и стараемся держаться вместе. Если переедем, я дам тебе знать. Сообщу новый адрес.
Он зашагал прочь, а Отто остался стоять, понуро глядя ему вслед.
Но Данте ни разу не оглянулся.
Зебора и Гепсиба
Отто вернулся домой.
Гепсиба стояла в манеже и держалась за поручень. Отто уселся рядом с сестренкой, как вдруг девочка весело улыбнулась и оторвала от пола сначала одну, а потом и другую ножку. Ноги болтались в воздухе у нее за спиной, а сама она висела горизонтально, будто пловец у бортика бассейна.
Потом брыкнула пяткой и хихикнула.
— Мама! — даже не сказал, выдохнул Отто, потому что у него внезапно сел голос.
Из кухни доносился плеск воды и звон посуды.
— Что случилось? — крикнула Долорес.
Гепсиба выпустила поручень.
Отто вцепился сестренке в руку. Девочка была как воздушный шарик, который всплывает к потолку, едва отпустишь.
— Гепси летает, — завопил Отто.
В дверях гостиной появилась Долорес.
В этот миг Гепси высвободилась из рук брата и ласточкой взмыла в воздух. Ее явно занимали изящные хрупкие мобили, которые мистер Тиш делал для жены. Грациозная и невесомая, она протягивала к ним тонкие ручонки. Малышка была удивительно красива.
— Лови ее! — завизжала Долорес.
Но до Гепси было не дотянуться. Пока ее мама и брат метались по комнате, крича и размахивая руками, она вспорхнула к высокому потолку.
— Она упадет! Упадет! — кричала Долорес, залезая на диван.
Из кухни, сжимая в обеих руках по печенью, выглянула привлеченная шумом Зебора. Она подняла глаза, увидела Гепси и засмеялась.
Отто хорошо знал сестренок. Он выхватил у Зебби печенье, подбежал к Гепсибе и замахал сладостью над головой.
— Печенье, Гепси, печенье, — звал он девочку.
— Спускайся, спускайся, спускайся! — надрывалась Долорес.
Гепси заметила печенье и, взмахнув в воздухе ручками, поплыла к любимому лакомству. Подоспевшая Долорес схватила девочку за руку.
Отто озадаченно уставился на потолок. Он любил докапываться до сути вещей, и сейчас перед его мысленным взором вставали проволочки, магниты и прочие возможные объяснения случившемуся. Погруженный в свои мысли, он не сразу заметил, чем занята Зебора: у него за спиной она вскарабкалась на спинку папиного кресла, шагнула в воздух и, медленно кружась, вылетела на середину комнаты. При этом она увлеченно грызла печенье.
Из окна потянуло сквозняком, и под потолком ожили любимые мобили мистера Тиша. Зазвенели крохотные колокольцы, вокруг бумажного солнца закружились зеленые, розовые и белые засахаренные орехи.
— Закрой окно! — завопила Долорес, заметив Зебору.
В библиотеке
А тем временем Альберт Тиш сидел за столом в самом укромном уголке самого тихого кабинета в подвале Центральной Городской Библиотеки.
Мистер Тиш любил книги и любил свою работу. Он всегда хотел заниматься именно этим. Упорным трудом он заслужил золотой значок, который вот уже три года красовался на лацкане его пиджака:
И, разумеется, мистер Тиш больше, чем кто-либо другой, знал о хранящейся в Архиве коллекции старинных документов.
Один из этих документов лежал сейчас перед ним.
Для кого-то это была дурацкая поделка волшебок, не имеющая ни малейшей ценности, но по причинам, ведомым лишь ему одному, Альберт перерисовывал документ на бумагу со всей возможной тщательностью. Он не был силен в рисовании, и работа предстояла нелегкая, особенно если учесть, что сделать ее надо было быстро и втайне. В библиотеке, конечно, имелась фотокопировальная машина с педальным приводом, но она сильно размазывала картинки.
Где-то над головой прогрохотал трамвай.