— Неужели все кони плохие? — удивился Ли Чунь.
— Кони ладные, но они больше подходят для прогулок господским сынкам, а не настоящему воину! — возразил Юэ Фэй. — Вот если бы у вас нашелся хоть один настоящий боевой конь, я был бы доволен!
— Я и хотел подарить тебе коня для простых поездок, — сказал начальник уезда. — Где же мне взять другого?
Вдруг из-за стены послышалось ржание.
— Вот прекрасный скакун! — воскликнул Юэ Фэй. — Где он?
— Как ты по одному ржанию определил, что конь хороший? — недовольно заметил Чжоу Тун.
— Вы слышите, как он ржет? Это превосходный конь!
— Зять не ошибся! — поддержал юношу Ли Чунь. — Несколько лет назад мой родственник Чжоу Тянь-лу купил этого коня в северных землях. Конь что надо! Жаль только — никого к себе не подпускает — брыкается, встает на дыбы. Я его несколько раз продавал, но хозяева возвращали обратно. Так и держу в отдельном загоне.
— Можно на него взглянуть? — спросил Юэ Фэй.
— Не сладить тебе с ним, — покачал головой Ли Чунь. — А сладишь — бери!
Конюх открыл загон и предупредил Юэ Фэя:
— Будьте осторожны, господин! Он может покалечить!
Юэ Фэй скинул халат и смело шагнул к коню. Тот взвился на дыбы, норовя ударить юношу копытами. Юэ Фэй отскочил в сторону. Конь попытался укусить смельчака, но юноша изловчился, ухватил его за хвост и с силой ткнул кулаком в бок. Животное сразу присмирело.
Поистине:
Если вы не знаете о дальнейших событиях, то прочтите следующую главу.
Глава пятая
Юэ Фэй строит шалаш на могиле в горах Лицюань. Ню Гао грабит проезжих на дороге у холма Луаньцао.
Издревле говорят: «У каждой вещи есть свой хозяин». Видно, сама судьба предназначила Юэ Фэю этого коня, если он сразу почувствовал хозяйскую руку и замер на месте. Юноша вывел норовистого жеребца во двор и стал внимательно осматривать. Конь был рослый — длиною почти в чжан, и высотой — в восемь чи[23]. Голова величиной с громадного зайца, глаза словно бронзовые колокольчики. Крутой лоб, широкая грудь, маленькие уши, мягкий развевающийся хвост, круглые копыта. Только масть трудно было определить, потому что конь был весь в грязи.
Юэ Фэй заметил поблизости небольшой пруд и крикнул конюху:
— Принеси-ка скребницу!
Конюх подал скребницу, а сам остановился поодаль, не осмеливаясь приближаться к коню.
— Не бойся, подходи — я его держу! — сказал Юэ Фэй. — Давай-ка мы его помоем и почистим.
— Держите покрепче, господин! — попросил конюх. — Я ему сперва надену узду.
Конюх накинул на жеребца узду и повел его к берегу. Коня вымыли, и Юэ Фэй еще раз его осмотрел. Прекрасный скакун! Белоснежный, ни одного волоска другого цвета! Таким можно только восхищаться!
Юэ Фэй привязал его к коновязи, надел халат и прошел в зал, чтобы поблагодарить тестя за щедрый подарок.
— Стоит ли этот конь тех хлопот, какие он тебе доставил! — воскликнул Ли Чунь. Он приказал слугам принести седло с уздечкой и оседлать коня. Чжоу Тун стоял рядом и любовался скакуном.
Снова сели за стол, выпили вина. Наконец Чжоу Тун поднялся и, несмотря на настойчивые просьбы хозяина, стал прощаться. Тогда начальник уезда велел слуге оседлать еще одного коня и проводить гостей домой.
Юэ Фэй и Чжоу Тун верхом поехали к городским воротам. Слуга следовал за ними пешком.
— Хорош у тебя конь, сын мой, — сказал Юэ Фэю учитель. — Отпусти поводья и скачи вперед — я хочу взглянуть, каков он в ходу.
Юноша вытянул коня плетью — тот рванулся и помчался как ветер. Цоканье его копыт по мостовой напоминало звон бьющихся фарфоровых чашек.
Чжоу Тун остался доволен, подхлестнул своего коня и бросился вдогонку. Но разве мог его конь состязаться с чудесным скакуном Юэ Фэя?! А о слуге и говорить нечего! Пытаясь догнать господ, он совсем выбился из сил, пот катился с него градом.
У ворот усадьбы Чжоу Тун и Юэ Фэй спешились. Чжоу Тун дал слуге пять цяней серебра, тот оседлал коня, на котором приехал Чжоу Тун, и ускакал.
Юэ Фэй отвел жеребца домой и рассказал матери о подарке тестя. Госпожа Юэ была до слез растрогана.
Но вернемся к Чжоу Туну. Разгоряченный быстрой ездой, он сбросил с себя халат и принялся обмахиваться веером. К вечеру у него заболела голова, и старик слег в постель. Никакие лекарства не помогали. Юэ Фэй неотлучно находился у постели больного.
Прошло два дня. Чжоу Тун чувствовал себя все хуже и хуже. Ученики приходили справляться о здоровье учителя, их родители приглашали гадателей и лекарей. Больше всех волновался Юэ Фэй.
На седьмой день больной подозвал к себе приемного сына и велел ему принести сундук.
Юэ Фэй исполнил его просьбу.
— Видно, пришло мне время умирать! — произнес старик. — Хорошо, что твои братья здесь, пусть и они меня послушают! Сын мой, мне очень досадно, что я ничего не оставляю тебе в наследство! Я всю жизнь скитался и ничего не нажил, кроме вещей, которые лежат в этом сундуке. Возьми их, и пусть они напоминают тебе о твоем приемном отце! И еще, сын мой, прошу тебя, похорони меня как подобает!
![Сказание о Юэ Фэе. Том 1 i_007.jpg](https://litlife.club/books/212042/read/images/i_007.jpg)
— Лечитесь и выздоравливайте, учитель! — заволновались юноши. — Не беспокойтесь ни о чем! Вы еще встанете на ноги! А если и случится худшее, мы не позволим Юэ Фэю взвалить на себя все хлопоты!
Тогда Чжоу Тун обратился к Ван Мину:
— Брат Ван, земля возле гор Лицюань принадлежит вам. Не откажите в милости, похороните меня там!
— Все будет так, как вы желаете! — ответил Ван Мин.
— Я в этом не сомневался!
Чжоу Тун велел Юэ Фэю поблагодарить Ван Мина, и юноша почтительно опустился перед стариком на колени.
— Зачем так, Пын-цзюй?! — поднимая его, воскликнул Ван Мин.
— Дорогие братья! — обратился к старикам Чжоу Тун. — Если хотите, чтобы ваши сыновья прославились, пусть они никогда не покидают Юэ Фэя!
В горле Чжоу Туна что-то заклокотало, и вскоре дыхание его оборвалось. Это произошло в четырнадцатый день девятого месяца седьмого года периода Провозглашения согласия[24]. Чжоу Тун умер в возрасте семидесяти девяти лет.
Юэ Фэй горько оплакивал учителя.
Ван Мин и его друзья должным образом обрядили покойника и положили в гроб. Пригласили монахов, которые сорок девять дней читали молитвы над усопшим. Похоронили его у подножья гор Лицюань.
Юэ Фэй построил рядом с могилой шалаш и заявил, что будет в нем жить все время траура. Ван Мин и его друзья тоже велели сыновьям остаться у могилы. Время летело быстро. Миновала зима, и вновь наступила весна. В сезон Ясной чистоты[25] старики приехали на могилу друга принести жертвы и еще раз его оплакать.
21
Ван Лян и Бо Лэ — легендарные наездники, именами которых названы две звезды, олицетворяющие священных коней небожителей.
22
Под термином «Четыре моря» подразумевался весь мир, окружающий Китай.
23
Чи — мера длины, равная 0,32 метра.
24
То есть в 1126 г.
25
По старому лунному календарю сезон Ясной чистоты длился с шестнадцатого числа второго месяца по первое число третьего месяца.