«А может быть, писали не они, а кто-то другой?» — вдруг мелькнуло у него в голове, и он, нахмурившись, строго спросил Ван Гуя:
— Кто заходил в класс в мое отсутствие?
— Никто не заходил.
Чжоу Туна одолели сомнения. И вдруг ему бросились в глаза ряды каких-то иероглифов на стене. Он подошел ближе и увидел, что это стихотворение. Хотя оно и но отличалось совершенством стиля, зато ясно выражало устремления его автора. Внизу стояла подпись: «Юэ Фэй».
Чжоу Тун сразу вспомнил, как однажды Ван Мин упомянул о Юэ Фэе, необыкновенно способном мальчике. Да, старик был прав.
— Скотина! — обрушился на Ван Гуя учитель. — Видишь стихи? Их сочинил Юэ Фэй! Как же у тебя после этого хватило совести врать, будто в класс никто не заходил? То-то я смотрю, ваши сочинения написаны не так, как раньше! Оказывается, это дело рук Юэ Фэя! Сейчас же пригласи его сюда!
Оробевший Ван Гуй выскочил из класса и побежал к Юэ Фэю.
— Ты что там написал на стене? Учитель заметил и страшно рассердился! Велел тебя пригласить. Наверное, хочет выпороть!
Госпожа Юэ встревожилась было, но, услышав слово «пригласить», сразу успокоилась.
— Иди, — сказала она сыну. — Но будь осторожен!
— Не беспокойтесь, матушка, я знаю, что делать.
Представ перед учителем, Юэ Фэй отвесил низкий поклон:
— Явился по вашему повелению. Приказывайте, учитель.
Чжоу Тун смерил мальчика пристальным взглядом и остался доволен — хоть и мал, а держится с достоинством. Потом он приказал Ван Гую принести стул, предложил Юэ Фэю сесть и спросил:
— Так это ты, молодой человек, писал на стене?
— Простите, учитель, я сделал это по глупости, — смутился мальчик.
— Второе имя у тебя есть? — поинтересовался Чжоу Тун.
— Есть. Пын-цзюй. Мне его дал один монах.
— Многозначительное имя! — одобрительно кивнул учитель. — Кто учил тебя грамоте?
— Матушка. Мы бедны и нанять учителя не можем.
— Передай своей матушке, что я хочу с ней поговорить, — после некоторого раздумья сказал Чжоу Тун.
— Матушка моя — вдова, живет затворницей, боюсь, ей будет неудобно разговаривать с вами наедине, — робко возразил мальчик.
— Прости, молодой человек, я об этом не подумал! — извинился учитель и, обратившись к Ван Гую, сказал: — Скажи своей матушке, что я хотел бы посоветоваться с госпожой Юэ об одном важном деле, и спроси, не сможет ли она присутствовать при нашем разговоре?
— Слушаюсь! — отозвался Ван Гуй и побежал во внутренние покои.
![Сказание о Юэ Фэе. Том 1 i_005.jpg](https://litlife.club/books/212042/read/images/i_005.jpg)
— Ну, вот, видишь? Я пригласил супругу господина Ван Мина, — сказал Чжоу Тун. — Теперь ты передашь матушке мою просьбу?
Юэ Фэй вернулся домой и сказал матери:
— Наставник Чжоу хочет о чем-то с вами посоветоваться. Он даже просил госпожу Ван присутствовать при вашем разговоре. Вы пойдете?
— Почему бы не пойти? Тем более что там будет госпожа Ван! — сказала госпожа Юэ. — Только не пойму, о чем ему со мной советоваться?
Госпожа Юэ заперла дом и вместе с сыном направилась к усадьбе Ван Мина. Госпожа Ван со служанками встретила ее у ворот и ввела в дом. Навстречу гостье вышел сам хозяин.
— Учитель Чжоу Тун хочет с вами поговорить, — сказал он, кланяясь госпоже Юэ. — Не взыщите, что побеспокоили вас приглашением!
— Что вы, что вы! — воскликнула госпожа Юэ.
Ван Мин послал сына за учителем. Чжоу Тун не заставил себя ждать и явился в сопровождении Ван Гуя и Юэ Фэя. После взаимных приветствий хозяйка дома и гостья заняли места у восточной стены зала, а хозяин и учитель — у западной. Его ученики продолжали стоять.
Чжоу Тун первым обратился к госпоже Юэ:
— Я пригласил вас, чтобы поговорить о вашем сыне. Он умен и талантлив, ему надо учиться. Если вы не возражаете, я готов считать его своим приемным сыном.
Из глаз госпожи Юэ покатились слезы.
— Мальчику было три дня от роду, когда случилось наводнение. Муж строго наказывал мне беречь сына! Спасибо господину Ван Мину и его супруге: они спасли нас и приютили! А мы до сих пор так и не можем отблагодарить их за доброту! Сын у меня единственный, больше некому продолжить род Юэ, и поэтому простите, учитель, я не могу выполнить вашу просьбу!
— Извините, госпожа, я поступил опрометчиво, обращаясь к вам с таким предложением! — воскликнул Чжоу Гун. — Но меня привели в восторг стихи вашего сына. Вы, должно быть, знаете древнее изречение: «Пока яшма не отшлифована, ее не считают драгоценностью». Ваш сын и есть эта самая яшма — только ее нужно отшлифовать. У меня были достойные ученики, но их погубили подлые люди. Сейчас я обучаю трех мальчиков — и да простит господин Ван Мин меня за нелестный отзыв о его Сыне! — у них нет таких способностей, как у Юэ Фэя! Вы сейчас упомянули о продлении рода. Но вашему сыну не придется менять фамилию! Просто он временно будет называть меня отцом, а я передам ему свои знания и жизненный опыт. Когда же умру, пусть он меня похоронит, как подобает хоронить приемного отца, и долг его по отношению ко мне будет исполнен. Почтенная госпожа, надеюсь, теперь вы согласитесь?!
Не успела госпожа Юэ и слова вымолвить, как ее сын сказал:
— Если фамилию менять не нужно, я буду рад назвать вас приемным отцом! Сядьте, пожалуйста, на почетное место — я вам поклонюсь!
Уважаемый читатель, не подумай, что Юэ Фэй нарушил волю матери! Нет, он просто понял, как много знаний может дать ему талантливый наставник!
Чжоу Тун занял место на возвышении. Юэ Фэй опустился перед ним на колени и отвесил несколько земных поклонов. Затем поклонился Ван Мину, его жене и, наконец, своей матери.
Радость и печаль смешались в душе госпожи Юэ.
Ван Мин распорядился принести угощение и послал слуг за своими друзьями Тан Вэнь-чжуном и Чжан Да, а женщины удалились во внутренние покои, чтобы поговорить наедине.
На следующий день Юэ Фэй пришел на занятия. Учитель выразил желание, чтобы мальчики побратались. После занятий они сообщили об этом своим родителям и получили их согласие.
С этих пор Чжоу Тун с особым старанием начал обучать Юэ Фэя восемнадцати видам военного искусства.
Время летело незаметно, весна сменялась осенью, осень — весною, и вот Юэ Фэю исполнилось тринадцать лет.
Вместе с назваными братьями он каждый день с утра до вечера прилежно занимался. Чжоу Тун оказался прекрасным учителем, и за несколько лет мальчики многому у него научились.
Как-то в теплый весенний день, когда уже распустились цветы, Чжоу Тун сказал Юэ Фэю:
— Давно я не виделся со своим старинным другом Чжи-мином. Он сейчас стал праведником и живет в горах Лицюань. Пока никаких важных дел нет, мне хотелось бы его навестить. Вы, мальчики, останетесь дома и будете писать сочинения.
— Отец, сегодня чудесная погода, возьмите нас с собой, — попросил Юэ Фэй. — И вам в дороге будет веселее, и мы будем счастливы повидать великого праведника.
Чжоу Тун согласился, велел слуге запереть классную комнату и вместе с учениками отправился в горы Лицюань.
Дорога проходила по живописной местности. Путники не переставая восхищались красотами природы. У подножья гор Чжоу Тун залюбовался красивым холмом и остановился.
— Что вам так понравилось, отец? — прервал его размышления Юэ Фэй.
— Вон тот холм! Горы его прикрывают от ветра, воздух свежий… Любой гадатель скажет, что место хорошее! Чья это земля?
— Моего отца! — поспешил сообщить Ван Гуй. — Когда вы умрете, мы можем вас здесь похоронить!
— Замолчи! — прикрикнул на него Юэ Фэй.
— Что ж, было бы совсем неплохо! — подхватил Чжоу Тун. — Кто из людей живет вечно?! Только бы ученики после моей смерти не забыли меня… — и затем обернулся к Юэ Фэю — Запомни, о чем мы сегодня говорили, мой мальчик!
Юэ Фэй кивнул головой.
Продолжая беседовать, учитель и ученики вступили в горы. Не прошли и половины ли, как среди густого леса увидели плетеные ворота. Чжоу Тун постучался. Тотчас же из-за ворот высунулась голова маленького послушника: