Внизу бурливо гнала бирюзовые воды Катунь. Большинство из топ-менеджмента и научной элиты проект выбирали места для строительства дома возле Телецкого и прочих горных озер, но именно Петрову нравилась опасная бунтарская натура горных рек, продирающихся сквозь камни на простор равнин. И видел он в этом не столько силу, сколько настойчивое стремление, вечное движение борьбы. В успокаивающей глади озер такого не было.
Он вернулся к Полине и присел в соседнее большое кресло, уютно скрипнувшее под его весом. Она продолжала смотреть на него. Она жила с семьёй старшего сына в соседнем шале. Младший сын Полины жил отдельно как раз на берегу Телецкого озера, где била колючем молода жизнь нарождающейся цивилизации. Полина, также как и Петров избегала шумной суеты, предпочитая уединенность.
Между Игорем и Полиной остались только дружеские отношения. Полина стала его душевным другом, ближе которого себе можешь быть только ты сам. Для интима у него в шале жили две молоденькие хозяюшки, которым вполне доходчиво и просто объяснили без лишних прикрас, что от них требуется. После исполнения контракта их ждала вполне обеспеченная в новых условиях жизнь. Игорь даже подписал с содержанками контракт, а за надлежащим исполнением ими всех остальных обязанностей помимо интимных, внимательно следил мажордом Петрова. Главным условием Игоря при заселении в дом было требование, что бы вокруг него дома было как можно меньше людей. Собственно говоря, двоих содержанок он завел только для того, что бы им вдвоем было нескучно и не так тяжело было выполнять работу по дому.
Хотя Полина несколько смущалась, когда ей доводилась встречаться с хозяюшками дома Игоря, но о ревности тут не могло быть и речи. Полина конечно любила его как друга, но на самом деле ее сердце осталось преданным первой и единственной любви ее жизни - ее непутевому мужу.
Игорь честно пытался его спасти и вывезти в горы, но великовозрастный придурок окончательно свихнулся после того, как его научная работа снова оказалась никому не нужна и он потерял все, внезапно появившиеся деньги. Когда его уговаривали лететь, он упирался руками и ногами, утверждая, что вот-вот ему должны были позвонить из Сорбонны или прислать ответ на его новую работу, которую он туда отправил. После внезапного краха его долгожданного научного признания, от него ушла новая жена, пришлось продать квартиру и новый джип. К прежней жене он не вернулся из гордости, хотя Полина приняла бы его, но гордость научного гения не позволяла вернуться к прежней жизни как побитой собаке. Он кинулся с удвоенной энергией работать в выбранном направлении, но все было тщетно. Петров не испытывал к нему никаких чувств. Он даже не мстил ему, когда тот цинично бросил Полину. Не было чувства злорадства или праведного возмездия. Такова была жизнь. Он был интересен Петрову, только тем, насколько мог сделать счастливой Полину. Ее муж не справился с этим. Хотя было чувство, которое вызывал у Игоря муж Полины - это зависть.
Сейчас Игорь разглядывал седую прядку, выбившуюся у Полины из-под лиловой вязаной шапочки. Ему было хорошо. Наверное, это можно было назвать счастьем. У него было абсолютно все, о чем он мечтал, и не было чувства пресыщения. Он семимильными шагами шел вперед. Он уже творил новый мир. Мир без болезней, без голода, без войн и без смерти. Буквально только вчера в научный центр привезли профессора Дасгупту и его команду. Гениальный индиец был уже стар, но вопреки общей тенденции он начал выдавать колоссальное количество гениального материала именно в последний год уже на девятом десятке. Конечно, он делал по-настоящему велики открытия в свои двадцать семь, тридцать шесть и пятьдесят один год, но то что он выдал сейчас было просто фантастикой. Петров подозревал, что идеи в его команде генерит какой-то молодой ученый-вундеркинд, но доискаться до правды так и не смог, не смотря на весь его многолетний опыт промышленного и научного шпионажа. Петров заманивал индуса самыми лакомыми кусками, но упрямый ученый не просто не хотел ехать в непонятную западную Сибирь страшной России, он даже от совместной работы и заказов отказывался. А теперь его и команду вместе с оборудованием вывезли из Швеции на гидросамолетах.
Игоря поражала сложившаяся гармония его настоящего мира. Он сейчас смотрел на Полину и представлял на ее месте Варю. В отличие от Полины, Варя не вписывалась в эту гармонию мира Петрова. Их отношения умерли как раз перед тем когда вырвалась шестерка.
Он прекрасно помнил день когда он ее встретил. Тогда он летал на похороны своего первого учителя химии. Игорь помогал своему другу и учителю все последние годы, но гордый старик отказывался от помощи, прозябая на копеечную пенсию школьного учителя. Петров буквально силой впихивал в скрюченные артрозом руки дорогие лекарства и продукты. Игорь придумывал всякие ухищрения с гуманитарной помощью от школы, подарки от профсоюза и подношения от администрации на все существующие праздники, что бы снабжать старого учителя продуктами, деньгами, лекарствами, одеждой.
За всю жизнь у Петрова было всего лишь три настоящие друга. Его школьный учитель химии, то самый врач республиканской больницы, который ушел из жизни уже десять лет назад, и Полина. Все трое отличались катастрофическим упрямством и железобетонными личными принципами. Все они были похожи только этим.
После похорон своего старого друга он впервые почувствовал себя действительно одиноким и несчастным. Что-бы не привлекать внимание на похоронах и не выделяться среди небогатого окружения старого учителя, он пошел на базар и накупил себе обычных китайских шмоток, а свои дорогущие брендовые вещи просто сложил в пакет и выкинул в мусорный бак. Когда комья мерзлой земли застучали по обитой красной тканью крышке, он заметил, что на него украдкой смотрят и даже показывают пальцем. А у него градом катились по лицу слезы, он не всхлипывал и не рыдал, но со слезами ничего поделать не мог. На поминках, которые оплатил сам через школьного завхоза, Игорь сидел в самом дальнем углу и молча пил горькую. Из запоя его выводили уже телохранители. Он задержался в Коми еще на неделю. За это время он навестил могилы родителей, повидался с братьями и сестрами, встретился с парой школьных приятелей. Но от этого ему стало только хуже, душа болела и текла кровью. От прежней жизни и родных ему людей Игоря отделяла пропасть. Он стал еще более одинок.
Проснувшись рано утром в гостинице, он умылся, оделся, побрился и отправил охранника купить им всем билеты на самолет. Сам не зная для чего, Игорь пришел в аэропорт за два часа до вылета. Именно пришел, а не приехал. Аэропорт в Сыктывкаре был практически в центре города. От гостиницы Югор он прошел до здания аэровокзала прямиком по улице Советской.
Там он устроился в буфете, запивая чуть теплые чебуреки местным пивом. Пиво легко ложилось на вчерашнее виски, выпитое в баре с одним из его однокашников. Благо, что он наглотался нового препарата, отбивающего запах перегара. Чувствуя настроение шефа, а точнее его отсутствие, охрана держалась в сторонке. Варя зашла в то самый буфет и купила бутылку минеральной воды без газа. Игорь сразу понял, что перед ним не просто наивная девочка, а потертая жизнью молодая стерва. Она была совершенно без косметики, в потертых джинсах и бесформенном свитере грубой вязки с хомутом большого обвислого ворота, напоминающего болтающуюся на шее автомобильную камеру из колеса жигуленка. Стерва усталым потерянным взглядом окинула буфет и вышла. Снова она появилась минут через двадцать и целенаправленно села за столик Игоря.
- Мужчина, выручите меня, пожалуйста. Можно я скажу, что вы со мной? Ко мне хачики какие-то пристают. Можно я скажу, что вы мой муж?
Ее глаза молили о помощи. Игорь ей не поверил. Но ему было все равно. Он просто пожал плечами и улыбнулся.
- Да, пожалуйста.
Подоспевших горцев он оценил внимательным взглядом. Больше чем на базарных торговцев они не тянули. Игорь встал им на встречу. Тут же грозными тенями четыре охранника обступили с боков гостей с Кавказа, недвусмысленно демонстрируя под приоткрытыми полами пиджака рукояти пистолетов. Игорь вернулся к барышне, а охрана осталась объясняться со сникшими ценителями женской красоты.