История лингвистики показывает, как меняется роль науки в различные периоды жизни общества. Сложившись в недрах филологии, языкознание постепенно становится самостоятельной наукой. В XIX в. оно переживает расцвет, питает плодотворными идеями и методами другие науки, усваивая в свою очередь достижения иных областей познания. Времена, когда, по признанию выдающегося лингвиста Е.Д. Поливанова (1881–1938), «в смысле отхода от реальной жизни выбрать своей специальностью лингвистику – это было почти то же, что постричься в монахи», прошли. Лингвистика второй половины XX в. претерпела качественные и количественные изменения, из науки периферийной она стала одной из самых перспективных наук. Сейчас вся наука стала производительной силой. Расширяются области её практического применения.
Сохраняются традиционные точки практического применения лингвистических знаний – преподавание родного и иностранных языков. Без хорошего теоретического осмысления таких проблем, как системный характер языка, связь его с мышлением, соотношение языка и речи, добротной методики преподавания языка не создать. «Самая тонкая и глубокая теория всегда приводит к практике», – заметил известный отечественный учёный А.Л. Чижевский.
Традиционные проблемы перевода с одного языка на другой в эпоху интернационализации жизни становятся ещё более актуальными. Расширяется и совершенствуется словарное дело, создаются новые и новые типы грамматик и учебников по языку. Внимание исследователей привлекают вопросы письменности.
В эпоху научно-технической революции, во времена коренных преобразований в жизни общества особенно актуальным становится так называемый человеческий фактор. Отсюда развитие средств массовой коммуникации и переход на новый виток развития древней науки об ораторском искусстве. Складывается особое направление – экспериментальная риторика, поверяющая тысячелетиями накопленные факты языкового взаимодействия человека и аудитории строгими научными экспериментами и вырабатывающая систему средств речевого воздействия на слушающих.
Эти области практического применения языкознания учащимся хотя бы в общих чертах очевидны и известны, гораздо меньше они знают о нетрадиционном практическом приложении лингвистики.
Несколько десятилетий тому назад словосочетание «инженерная лингвистика «или «кибернетическая лингвистика» вызывало бы удивление даже у языковедов, а в наши дни появление сборников типа «Инженерная лингвистика» представляется закономерным по логике развития и науки вообще, и лингвистики в частности. В задачи прикладного раздела языкознания – инженерной лингвистики – входит решение множества больших и сложных проблем, из которых актуальнейшими являются машинный перевод, общение в системе «человек – машина – человек», оптимизация речевого общения, телеграфия и радиотелефония, информационный поиск и др.
Инженерная лингвистика, которую часто называют прикладным языкознанием, ориентирована на создание промышленных систем, управляемых с помощью естественной речи. Перед ней стоит задача осуществлять диалог человека с ЭВМ на естественном языке и на базе ЭВМ создать информационно-поисковые системы с устным речевым вводом-выводом [Златоустова 1986].
По недавним подсчётам швейцарских журналистов, в мире сейчас издаётся сто тысяч научных и технических журналов. Они публикуют в год два миллиона статей и заметок по разным отраслям знаний. Ежегодно выходит в свет более 10 тыс. научных книг. Прибавим ещё два миллиона экземпляров специальных публикаций типа бюллетеней, отчётов о конференциях и симпозиумах, рефератов. Короче, темпы роста этих изданий – от 5 до 10 % в год. Естественно, что обработка такого количества информации под силу лишь компьютерам с огромным объёмом памяти. Вот почему права гражданства получила вычислительная лингвистика, которая решает вопросы обработки данных в системах с использованием ЭВМ, теоретические и прикладные проблемы, связанные с автоматизацией обработки текстовой информации. С полным основанием профессор МГУ В.А. Звегинцев назвал одну из своих работ «Язык как фактор компьютерной революции». На повестке дня современной науки создание искусственного интеллекта – совокупности средств, которые позволили бы компьютерам, роботам и иным искусственным системам при возникновении некоторой проблемы, требующей решения, строить самостоятельную процедуру, позволяющую разрешить эту проблему. Складывается наука интеллектроника, которая не мыслится без разрешения сложных вопросов лингвистического плана. Сборник «Когнитивная и компьютерная лингвистика» (Казань, 1994) – яркая примета современного языкознания.
Следствием компьютеризации исследовательского процесса стало появление новой научной дисциплины, именуемой корпусной лингвистикой, которая основывается на использовании корпуса, т. е. большого объема языкового материала, извлеченного из разнообразных источников и сведенного в компьютеризованную систему (например, Cobuild Bank of English включает более 500 млн словоупотреблений). У исследователей открывается доступ к большому объему текстов, что позволяет избежать неправомерных обобщений о состоянии языка, которые возможны при работе с ограниченным и разрозненным эмпирическим материалом [Гвишиани, Герви 2001].
Огромный и постоянно пополняющийся массив языкового материала, фиксирующий накопление тех или иных свойств, позволяет увидеть то, что традиционным словарям не под силу. Выясняется, что многие слова и словосочетания имеют тенденцию появляться в определенном семантическом окружении (так, глагол happen, как правило, ассоциируется с неприятными событиями), стало очевидным, что между словами существуют семантические ассоциации, своего рода «семантическое притяжение». Замечено, что каждое слово тяготеет к определенному месту или позиции в составе предложения (так, заурядное слово sixty «шестьдесят» в 2/3 случаев встречается в тематической части предложения, в 71 % контекстов является первым словом в предложении, а в 10 % – первым словом в тексте). Корпусные исследования аргументируют тезис, что семантические и функциональные особенности слов находят отражение в частотности их употребления. Корпусный подход постулирует «фразовость и контекстуальность языка» [Гвишиани, Герви 2001].
Корпусная лингвистика сосредоточила своё внимание на грамматике речи, на грамматике выбора, отражающей установившуюся практику использования слов. Корпусный подход используется и при решении традиционных вопросов, таких, как проблемы разграничения полисемии и омонимии.
Для лингвокультуроведов важным представляется вывод пионеров корпусной лингвистики о том, что она пересекается с когнитивными исследованиями, поскольку большинство речевых решений говорящего продиктовано определенной культурой и зависит от нашего знания и понимания мира. Отсюда вытекает идиоматический принцип языка, под которым понимают специфические и уникальные черты языкового употребления. Эти черты выводятся из привычек, традиций, навыков, норм и стандартов, принятых говорящими в построении. В качестве примера приводится различие французского и немецкого языков: в ряде случаев в немецком представлены три или четыре специальных глагола, соответствующих одному общему наименованию во французском языке [Гвишиани, Герви 2001: 50–51].
Каждая наука обладает своим метаязыком, т. е. совокупностью терминов и других средств, при помощи которых она описывает объект и предмет исследования. Поступательное развитие наук приводит к расширению метаязыка, его терминологии. В некоторых науках (например, органическая химия) количество терминов достигает астрономических размеров. Выработка самих основ и упорядочение существующей терминологии, выявление важнейших тенденций в терминообразовании – задача не только специальных наук, но и лингвистики.
Факты, установленные лингвистикой, и самые её методы начали учитываться в такой новой для неё сфере, как медицина. Это связано прежде всего с необходимостью лечения нарушений работы участков головного мозга, ведающих речью (афазия). Работы крупнейшего отечественного афазиолога А.Р. Лурия свидетельствуют о серьёзном интересе психиатров к глубинным вопросам языкознания. Так, складывается лингвостатистический подход к оценке речевой продукции больных шизофренией, поскольку шизофрения выражается прежде всего в нарушениях личностной сферы, что больше всего заметно в мышлении и языке. Сравнение частотного списка слов в речи больного шизофренией с частотным словарём русской разговорной речи укажет степень отклонения от нормы. В таком случае психиатр ставит диагноз на более объективных данных. Интерес читателя вызовет «Лингвопсихологический учебник здоровья» [Надель-Червинская 1996]. Популярными становятся работы из новой области исследований – нейролингвистического программирования [Известия. 1997. 29 ноября. С. 6].