Паук и Йошокава остались внизу, они махали им руками, но дирижабль быстро набрал высоту 1500 футов и растворился в темноте.
Фицдуэйн смотрел в окно на расстилающуюся внизу панораму и мысленно прорабатывал весь план операции еще раз. Работа со списками того, что необходимо было сделать и учесть, несомненно, не позволила бы им упустить ни одной мелочи, однако ее недостаток заключался в том, что подробности и малозначительные детали заслоняли главное, отягощали собой разум и мешали сосредоточиться. Теперь Фицдуэйн хотел взглянуть на предстоящую задачу в целом. Кто-кто, а уж он-то лучше других знал, что, как ни готовься, обязательно что-нибудь пойдет не так. Противник был коварен и далеко не глуп и мог предложить свою собственную повестку дня. Значит, Фицдуэйн должен быть готов к неожиданностям.
Хьюго улыбнулся самому себе. Можно было попытаться решить проблему и другим путем, но это означало, что он должен попытаться предвидеть непредвиденное. Противоречивость и сложность такого подхода отражалась даже в выбранных им словах. Ничего другого, кроме как положиться на свои силы и быструю реакцию, ему не оставалось. Убедиться в том, что под давлением возникающих обстоятельств ты действовал наилучшим образом, можно было только некоторое времяспустя. Для того чтобы достичь желаемого результата, необходима была и еще одна немаловажная составляющая — везение.
Вкратце — несмотря на то что Фицдуэйн решил ввести в основной сценарий несколько прелюбопытнейших интермедий, — его план был предельно прост. Фумио Намака должен был покинуть свое убежище и встретиться с Фицдуэйном в уединении окруженного высокими стенами сада Ходамы. Дом и сад к тому времени должны быть осмотрены представителями обеих сторон, чтобы удостовериться в отсутствии всяких неприятных сюрпризов. Только после этого на территории виллы появятся высокие договаривающиеся стороны в сопровождении водителей. Конференция, согласно договоренности, должна была проходить в саду при свете прожекторов, чтобы каждый мог видеть своего собеседника и окружающее пространство. В случае дождя договаривающиеся могли укрыться в беседке.
Фицдуэйн был далеко не уверен, что Фумио согласится встречаться с ним на открытом воздухе, однако логика была на его стороне. То, что собеседники будут хорошо видны друг другу, действительно имело смысл, к тому же Фумио панически боялся подслушивающих устройств. В качестве дополнительной уступки Фицдуэйн пошел даже на то, чтобы Фумио первым въехал в сад сразу же после осмотра виллы и территории, тем самым обезопасив себя от возможной засады.
Первая закавыка в плане состояла в том, что во втором лимузине должен был приехать на виллу вовсе не Фицдуэйн. С этого момента все начинало зависеть только от полевых игроков, и Фицдуэйн, находясь наверху в гондоле дирижабля, уже не мог вносить в развитие событий свои коррективы.
Необходимость иметь тактический перевес над противником, если это было возможно, въелась в плоть и кровь Фицдуэйна еще со времен его службы в Конго под началом Килмары. Именно там он обнаружил в себе настоящий талант к военному мышлению, а частые обстрелы еще ускорили развитие и совершенствование этих его способностей. В современном бою, где многое зависело от техники и технологии, смерть по большей части косила бойцов наугад, однако тактическое превосходство, если оно было на твоей стороне, во многих случаях действительно помогало достичь успеха.
В свое время созерцание полицейского дирижабля, величественно проплывающего за окном его спальни в отеле “Фермонт”, застало Фицдуэйна врасплох. Тогда он впервые увидел эту гигантскую конструкцию, но уже во второй раз он не обратил на нее никакого внимания. Точно так же относились к дирижаблю все жители Токио, и это обстоятельство навело Фицдуэйна на мысль использовать воздушный корабль в своих целях.
Дирижабль был настолько привычной составной частью токийского неба, что, несмотря на свои размеры, стал почти невидим.
Еще один любопытный, но тоже полезный факт состоял в том, что, глядя на дирижабль снизу, было очень трудно оценить расстояние до него. Большинство людей представляли себе реальные размеры вертолетов и самолетов, и поэтому могли примерно определить высоту их полета. Дирижабль же мало кто видел вблизи, поэтому представить себе его настоящие размеры — а следовательно и расстояние до него — было почти невозможно. Нельзя узнать расстояние до объекта, если вы не знаете его настоящих размеров и если на том же расстоянии не находится предмет, размер которого вам известен.
В конце концов, все сводилось к одному: дирижабль можно использовать для наблюдения за тем, что происходит внизу, не привлекая к себе никакого внимания. Сверху можно было даже вести стрельбу, однако здесь был один неприятный момент: противная сторона могла открыть ответный огонь. Единственным утешением служило то, что современный дирижабль вряд ли мог кончить так же, как недоброй памяти “Гинденбург”. Первые дирижабли увлекались вверх крайне взрывоопасным водородом, от которого в любой момент можно было ждать крупной пакости. Современные летательные аппараты заполнялись гораздо более дорогим, но совершенно инертным и безопасным гелием. В такой дирижабль можно было стрелять зажигательными пулями, и все равно ничего бы не произошло.
Неспособность гелия воспламеняться была несомненным достоинством дирижабля. Скверно было другое. Дирижабль такого размера был хорошей мишенью, по которой трудно промахнуться, если противник начнет стрелять. Противнику не потребуется много времени, чтобы догадаться, что уязвимые стрелки находятся в гондоле под брюхом корабля. В довершение всего скорость дирижабля была слишком мала.
Максимальная скорость, которую мог развить дирижабль при благоприятных условиях, не превышала семидесяти миль в час. В реальной ситуации, когда начнется стрельба, их скорость будет намного меньше. Чтобы ничто не мешало наблюдениям и работе снайперов дирижабль будет либо висеть на одном месте, либо передвигаться с минимальной скоростью. Стремительные ускорения были дирижаблю недоступны. Он двигался исключительно плавно и степенно и отнюдь не годился для лихих гонок.
В уме Фицдуэйн перебрал несколько вариантов развития событий.
Некоторые возможности были крайне нежелательны.
Мысль о беспорядочной стрельбе по наземным целям над перенаселенными центральными районами Токио заставила его содрогнуться. Именно это соображение вынудило Фицдуэйна согласиться с категорическим требованием Паука — в пределах городской черты разрешается только прицельный винтовочный огонь, причем в любом случае они должны были ограничиваться целями, находящимися в саду Ходамы. Требование было разумным, и оставалось только надеяться, что якудза и террористы будут придерживаться тех же правил. Честно говоря, Фицдуэйн не очень на это рассчитывал, поэтому невидимость и внезапность по-прежнему оставались его главным оружием. Вот если они окажутся над морем, тогда правила Паука будут неприменимы, и они смогут взяться за дело всерьез.
Эл Лонсдэйл глядел в одно из больших окон, которые тянулись вдоль обоих бортов гондолы. Наконец он повернулся и сел рядом с Фицдуэйном. Готовя дирижабль к полету, они расчистили проход по периметру пассажирского салона, оставив сиденья только в центре.
Группе предстояло провести в воздухе почти четыре часа, прежде чем в два часа пополуночи начнется встреча. Дирижабль не должен был появиться над городом внезапно. Было маловероятно, чтобы, разведывая место предстоящих переговоров, кто-нибудь из представителей сторон посмотрел вверх, против света прожекторов, однако на случай, если такое все же произойдет, дирижабль уже должен был быть частью театральной декорации. Задержка была досадной — ожидание всегда казалось Фицдуэйну самой неприятной частью любой операции, но в данном случае не было возможности избежать этого. С другой стороны, способность дирижабля держаться в воздухе никакой проблемы не представляла. На небольших скоростях он расходовал минимум топлива и мог находиться в полете по сорок и больше часов.