Как правило, Первомартовское движение проходило достаточно мирно, в соответствии с призывами Декларации независимости. Люди собирались перед зданиями школ, местной администрации, предприятий, читали Декларацию и скандировали «Да здравствует независимость!». Кстати, именно поэтому в корейской литературе Первомартовское движение называется «Движение "да здравствует [независимость]"» (Мансе ундон). Для того чтобы выразить свои патриотические чувства, многие корейцы вывешивали на улицах национальные флаги. Активисты движения расклеивали на стенах улиц и трамваях патриотические листовки.
Однако не всегда корейцы проявляли свое стремление к восстановлению независимости исключительно мирным путем. Уже 4 марта начались забастовки рабочих в Пхеньяне; 9 марта в Сеуле в знак протеста против японского колониального режима были закрыты все корейские магазины. С 9 по 29 марта в Сеуле бастовали водители общественного транспорта. Также имели место вооруженные столкновения с полицией, в особенности в деревне, где крестьяне нападали на полицейские участки, управления местной администрации и на усадьбы землевладельцев.
Число выступлений по всей стране составило 1542, а количество участников — более 2 млн. В таблице 3 приводится статистика времени начала и завершения Первомартовского движения по провинциям.
Провинция | Начало движения | Последние выступления |
Кёнги (Столичная) | 1 марта | 23 апреля |
Канвон | 2 марта | 21 апреля |
Северная Чхунчхон | 19 марта | 19 апреля |
Южная Чхунчхон | 3 марта | 12 апреля |
Северная Чолла | 3 марта | 13 апреля |
Южная Чолла | 3 марта | 18 апреля |
Северная Кёнсан | 8 марта | 28 апреля |
Южная Кёнсан | 3 марта | 29 апреля |
Хванхэ | 1 марта | 16 апреля |
Южная Пхёнан | 1 марта | 11 апреля |
Южная Хамгён | 1 марта | 8 апреля |
Северная Хамгён | 1 марта | 19 апреля |
Из приведенных статистических данных видно, что в северных и центральных провинциях Кореи Первомартовское движение началось и было подавлено раньше, в то время как в южных провинциях проявилась в некотором роде «запоздалая реакция». Однако Первомартовское движение в южных провинциях было и подавлено позже. В северокорейской исторической литературе 1990-х годов особое внимание направлено как раз на то, что Первомартовское движение началось не в одном Сеуле, а одновременно и даже в первую очередь в Пхеньяне где также зачитывалась Декларация независимости, и уже из этих двух городов оно распространилось по всей стране[251]. Отечественные исследователи также обращают внимание на пхеньянские первомартовские демонстрации независимости.
После того как прекратились массовые манифестации корейского народа на протяжении 1919 г. в Корее происходили многочисленные выступления рабочих, главным образом в форме забастовок на японских и других иностранных предприятиях. 2 сентября 1919 г. корейский патриот Кан Угу (1855-1920) попытался убить генерал-губернатора Сайто Макото (1858-1936; в должности в 1919-1927 и 1929-1931 гг.) бросив бомбу у Сеульского вокзала.
Первомартовское движение проявило себя не только на территории Кореи, но и за ее пределами — в соседних государствах, т. е. в России и Китае (Маньчжурии), в местах компактного проживания корейцев. Там даже создавались свои декларации независимости. Так, лидеры вооруженного антияпонского сопротивления в Северо-Восточном Китае — Ким Чвачжин (1889-1930), Ё Чжун, Пак Напха и др. еще в феврале 1919 г. составили «Декларацию независимости Великой Кореи». Корейцы, проживавшие в российском Приморье, выступили 17 марта 1919 г. в городе Никольске также со своей особой Декларацией независимости.
Первомартовское движение было поистине уникальным не только по своим масштабам. Впервые за всю историю страны в обществе, где существовало строгое разделение на классы и сословия, все население страны выступило единым фронтом во имя единой цели. Несмотря на то, что формально участники движения не ставили перед собой других задач, кроме восстановления независимости своей страны, Первомартовское движение было больше, чем просто движение за независимость. Можно сказать, что в этом движении были заключены некоторые элементы буржуазно-демократической революции[252].
Во-первых, Договор об аннексии 1910 г. не только поставил точку в истории корейской монархии, но и лишил Корею собственной государственности. Таким образом, Первомартовское движение, провозглашая своей целью «восстановление независимости», объективно стремилось к восстановлению государственности, но не старой, монархической, которая по многим причинам была невозможна, а новой. И это могла быть только буржуазная республика.
Во-вторых, в сеульской Декларации независимости есть отдельные фрагменты, демонстрирующие то, что участники движения видели новое корейское государство как республику. Прежде всего, это указание на необходимость внутреннего развития корейского общества, в котором будет возможно «гармоничное развитие каждой личности», «духовное развитие» и «свободное развитие нации». Все это невозможно в традиционном монархическом обществе, разделенном на высшие и низшие сословия, различающиеся в своих правах. И далее это указания в Декларации на «общий ход развития всего мира», «волны прилива мировых перемен», «новый мир», «время великого преобразования мира». В соседних с Кореей Китае и России в начале XX столетия произошли крушение монархий и установление республик. В Европе многие народы Балтийского региона наконец-то обрели государственную независимость, став парламентскими республиками.
В-третьих, в Первомартовском движении участвовали не просто все социальные слои населения. Ведущую роль в выступлениях играли новые классы — буржуазия, рабочий класс, буржуазная интеллигенция. Среди крестьянства было немало арендаторов и сельскохозяйственных рабочих. Встречались также представители религиозных организаций различных конфессий, в частности протестантизма,
появившегося в Европе и США как отражение новых социальных отношений эпохи капитализма. Из 33 представителей корейской нации, подписавших сеульскую Декларацию независимости, 4% относилось к категории промышленной буржуазии.
В-четвертых, как уже говорилось, Первомартовское движение было далеко не всегда мирным, выливаясь в вооруженные столкновения с японской полицией, армией, а также представителями класса землевладельцев. Кроме того, подавлялось движение за независимость 1919 г. также силой оружия. Согласно сведениям корейского историка тех лет Пак Ынсика (1859-1926), представленным в его знаменитом труде «Кровавая история движения за независимость», с 1 марта до конца мая 1919 г. в ходе подавления Первомартовского движения японцами было убито 7509 человек, ранено —15961, брошено в тюрьмы—46948 человек, уничтожено 48 церквей, 2 школы, сожжено 715 домов.
Таким образом, Первомартовское движение стало активным, осознанным выступлением большинства социальных слоев Кореи против колониальных властей за новую самостоятельную государственность, т. е. приобрело элементы буржуазно-демократической революции.
Говоря об итогах Первомартовского движения, следует отметить, что в современной историографии господствует точка зрения, согласно которой, несмотря на то, что движение было подавлено, оно оказало огромное воздействие на ход национально-освободительной борьбы корейцев, стало началом нового этапа борьбы за независимость. В ходе Первомартовского движения всему миру было продемонстрировано желание корейского народа восстановить свою независимость; показана жестокая, антигуманная сущность японского колониального режима, для воздействия на который мировая общественность в то время еще не обладала соответствующими рычагами; был дан толчок для дальнейшего организованного сопротивления японской колонизации Кореи как внутри страны, так и за ее пределами.
250
Составлено по: Ким Чжинбон. 3-1 ундон (Первомартовское движение). Сеул, 1989. С. 79-125.
251
См., напр.: Очерк корейской истории. Кн. 2. Пхеньян, 1995. С. 62.
252
Подробнее см.: Курбанов С. О. Первомартовское движение и буржуазно-демократическая революция в Корее // Первомартовское движение за независимость Кореи 1919 г. Новое освещение. С. 91-104.