— Шансы есть. — Саймон подошел к кофейному столику и взял в руки фотографию Касуми и ее мужа. — Нам поможет вот это, плюс дневники Касуми. Я бы ничего не пожалел, чтобы увидеть физиономию гайджина в тот момент, когда он будет держать в руках то и другое.
Последовало длительное молчание. Потом Д'Агоста сказал:
— Ты думаешь, он приедет? Слушай, это будет торжественный момент, если это и в самом деле осуществится. Знаешь, что? Никто, находясь в здравом уме, не поставил бы за твою голову и цента, но все-таки в твоем плане определенно что-то есть.
— Я уверена, что он справится. — Эти слова произнесла Эрика. Она неслышно появилась в гостиной и стояла теперь у двери босая, одетая в один из халатов Саймона. Лицо ее припухло от слез, и глаза были красны. Саймон позвонил ей в Атлантик-Сити и рассказал об исчезновении Молли. Эрика моментально бросила игру, выскочила из отеля и, схватив первое попавшееся такси, помчалась к Саймону. В ту ночь она была в большом проигрыше, но исчезновение Молли обернулось неизмеримо большей потерей.
— Не могу заснуть, — объяснила она свое появление в гостиной. — Есть какие-нибудь новости из полиции?
Д'Агоста, не глядя ей в глаза, сообщил, что новостей нет.
Эрика вошла в гостиную, подошла к бывшему полицейскому и обняла его. Оба прослезились.
— Не твоя это вина, Джо, — сказала она. — Всякий нормальный мужик открыл бы на твоем месте дверь. Эта история с Молли началась не с тебя, а несколько недель назад в Лос-Анджелесе. Они хотели добраться до нее любой ценой, так же, как сейчас хотят расправиться с Саймоном и его матерью.
Саймон рассказал Эрике про Марвуда, и как тот дважды продал Алекс Руперту де Джонгу на протяжении последних сорока лет.
Эрика стояла рядом с креслом, в котором сидел Д'Агоста, и держала его за руку.
— Невероятно. Ведь, что ты ни сделаешь с этим сукиным сыном, нужно проделать дважды. — Она вынула из пачки одну из сигарет Д'Агоста, зажгла ее и глубоко затянулась. Почти сразу же после этого она стала надрывно кашлять. Она упрямо затянулась еще раз, и кашель на удивление прекратился. Она пересела в кресло Саймона. Тот подошел к ней, и они поцеловались. После поцелуя она с секунду помолчала и произнесла: — Молли умерла. Чем раньше я признаю это за данность, тем лучше для меня. Когда найдут ее труп, он всего лишь явится официальным подтверждением того, что я только что сказала.
Она замолчала, стараясь сдержать набегающие слезы, не смогла до конца их преодолеть, но продолжила:
— Я намереваюсь сделать все, что в моих силах, чтобы как-то помочь тебе, Саймон. И не пытайся меня отговаривать. Бесполезно. Борьба — вот единственное, что поможет мне не сойти с ума и продолжать жить дальше.
Саймон, который сидел рядом с ней на корточках, произнес:
— Насколько я знаю, якудза ничего против тебя не имеют. Я хочу, чтобы ты знала об этом.
Эрика выдохнула голубой табачный дым к потолку и пристально посмотрела на Саймона.
— Я пойду с тобой до конца.
Д'Агоста пожал плечами.
— Какого черта? Возможно, в ближайшее время я снова встречусь с Мэтти, где бы он ни был. И тогда мы снова начнем рассказывать друг другу байки о войне. Возможно также, я смогу рассказать ему кое-что такое, о чем даже он понятия не имеет. Считай, что я тоже с тобой, парень.
Прежде чем Саймон успел сказать хоть слово в ответ на проявление преданности своих друзей, в гостиной зазвонил телефон.
— Алекс, — пробормотал он и ринулся к аппарату. Схватив трубку, он некоторое время слушал, затем прикрыл ее рукой, ухмыльнулся и прошептал снова: — Алекс! — обращаясь к Д'Агосте и Эрике.
— Эй, козырная дама, ты где это скрываешься так долго? — прокричал он в трубку, убрав руку.
— Похоже на то, что я совершила кругосветное путешествие и возвращаюсь назад. Я в аэропорту Гонолулу. Только что прилетела. Как насчет фотографии? Ты сделал...
— Послушай. Я не оставил фотографию в доме Фрэнки. Прежде чем ты в негодовании швырнешь трубку, я хотел бы кое-что объяснить.
Алекс не хотела его слушать. Печальным и усталым голосом она сказала:
— Саймон, я попросила сделать для меня только одну эту вещь, и ты не посчитал нужным исполнить мою просьбу. А ведь ты дал мне слово. — Казалось, она расплачется прямо в трубку.
— Я все понимаю, но ты выслушай меня...
Саймон почувствовал, как его мать с негодованием отодвинула трубку от уха, только чтобы не слышать его оправданий. Затем она сухо произнесла:
— Если хочешь со мной спорить, то что ж, давай... Если тебе не хотелось выполнить мою просьбу, тебе следовало сразу же мне об этом сказать. Какое право ты имеешь подводить меня? Разве ты можешь знать, по какой причине я просила тебя об этом одолжении? Думаю, что ты и представления не имеешь. Твой эгоизм всегда удивлял меня, и за последнее время ты не слишком изменился. Я хочу позвонить Полу и попросить у него разрешения пожить в его доме в долине несколько дней. Я боюсь возвращаться домой. Я боюсь даже зайти в магазин, но уверена, что все мои страхи покажутся тебе смешными. Возможно, все, что связано со мной в последние годы, вызывает у тебя улыбку, но ведь ты и в самом деле дал мне слово, что оставишь фотографию в доме Фрэнки Одори.
— Ма, прошу тебя...
— Позволь поблагодарить тебя, сынок, за то, что ты не выполнил мою просьбу. Так сказать, за ничегонеделание. — Алекс повесила трубку.
Саймон в ярости едва не швырнул телефон об стену. Нет, его мать бывает совершенно непереносимой временами, и это был один из таких моментов. Он, видите ли, эгоист. Что ж, возможно. Но только не сейчас. Сейчас он уверовал в свою мать и хотел, чтобы она знала об этом. Он принялся крутить диск телефона, игнорируя Эрику, которая кинулась расспрашивать его о разговоре с матерью. Она мгновенно поняла, что между Саймоном и Алекс что-то произошло. Да, произошло. Его родила удивительно напористая женщина. Упрямая до чертиков. Хотя — кто знает — может быть, благодаря ее упрямству она до сих пор жива. И даже не в инвалидной коляске. Кто знает?
Набрав номер, Саймон нетерпеливо прислушивался, ожидая, когда на другом конце снимут трубку. Когда Пол Анами ответил, Саймон почти не дал ему раскрыть рот. Он торопливо сообщил ему, что Алекс будет звонить ему домой, и попросил позаботиться о ней. Скажите ей, что Саймон верит ей абсолютно, всему, что она когда-либо говорила. Алекс поймет. Нет времени объяснять, но, возможно, для него, Пола, и Алекс будет лучше, если они поселятся вдвоем в каком-нибудь отдаленном отеле на несколько дней. Пусть Пол найдет человека, который присмотрит за магазинами. Саймон не может объяснить всего, но дело связано с якудза, вернее, с трудностями, которые возникли после его, Саймона, поездки в Токио. Последствия могут быть непредсказуемыми. После того, как Пол и Алекс найдут соответствующее убежище, Пол должен позвонить ему и оставить телефонный номер у консьержки, так, чтобы Саймон в любой момент мог его получить. И ни в коем случае им не следует уезжать из гостиницы. По крайней мере, до тех пор, пока он, Саймон, не приедет за ними лично.
Пол отвечал нечто нечленораздельное, да и то успел сказать всего несколько слов. Впрочем, как было сказано, Саймон преимущественно говорил сам.
Когда он закончил переговоры и повесил трубку, к нему подошла Эрика, и тот заключил девушку в объятия.
— Мать не дала мне ни слова сказать ей о фотографии, досье в доме Фрэнки и пленках, — произнес он. — Я уезжаю на Гавайи. Необходимо встретиться с Алекс как можно скорее. Кто-нибудь из людей де Джонга может ее выследить, черт возьми.
— Тогда нам пора собираться, — сказала Эрика. Саймон пристально посмотрел ей в лицо, словно увидел ее, впервые за долгое время. Она была очень хороша, но и одновременно в ней чувствовалась большая внутренняя сила. Она ответила ему долгим взглядом и повторила: — Пора собираться, дорогой.
Далеко в Гонолулу Раймонд Маноа сидел в гостиной Пола, Анами, положив ноги на низенький столик из красного дерева и поигрывая хрустальным бокалом, а в этот момент антиквар заканчивал разговор по телефону. Умница, мистер Пол! Да будет благословенно твое доброе сердце. Даже близкий друг вряд ли повел себя лучше в подобной ситуации. Все, что он говорил по телефону Саймону Бендору и его матери, полностью соответствовало планам Маноа. А как он убедительно разговаривал со старой дамой! Дескать, приезжайте ко мне в долину, дорогая миссис Бендор, и чувствуйте себя, как дома. Живите, сколько вам заблагорассудится. Мой дом — ваш дом. Прекрасно, мистер Пол. Продолжайте в том же духе.