16 февраля Ма снял осаду со столицы и отступил на Даванчен. Здесь он в последний раз попытался перехватить инициативу, но безуспешно. Против его армии было сосредоточено до 10 тысяч пехоты и кавалерии, 6 броневиков, 11 самолетов, 28 орудий{148}.
После неудачных боев дунгане, потеряв более двух тысяч человек, оставили Сэйгу и стали отступать на Кашгар. Спустя короткое время все города вдоль южных отрогов Тянь-Шаня оказались в руках Бектеева. Вскоре казаки заняли и Кашгар.
Что же касается Ма-Цзу-ина, то он еще в Кашгаре явился в советское консульство и после разговора с консулом Максом Думписом 5 июля был переправлен через советско-китайскую границу. В СССР он попросил политического убежища, после чего был перевезен в Алма-Ату, затем в Москву, где и умер спустя два года при загадочных обстоятельствах.
15 апреля 1934 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение, в котором отмечалось, что пребывание советских войск в Синьцзяне более нецелесообразно. Вместе с тем оно постановило: «… учитывая настойчивую просьбу дубаня и его желание в кратчайший срок закрепить результаты победы, лишив Ма Чжуньина (Ма-Цзу-ина. — А.О.) возможности обосноваться в районе Аксу-Уч-Турфан, мы согласны оставить в Синьцзяне на срок 3 — 4 месяца конную группу алтайцев с батареей, общей численностью в 350 человек, в целях прочного закрепления за провинциальным правительством районов Аксу-Уч-Турфан…»{149}
Таким образом, на китайской стороне остались только конная группа и несколько военных советников. В их числе А.К. Маликов[102], комдив Н.К. Кручинкин[103], В.Т. Обухов, впоследствии генерал-лейтенант[104], П.С. Рыбалко[105]— будущий маршал, дважды Герой Советского Союза и др. Последний официально назывался «русским генералом китайской службы» и действовал под псевдонимом Фу-Дзи-Ху. Интересно, что кавгруппа «алтайцев» оставлялась «…как отдельное войсковое соединение, маскируемое под “русский кавполк из белоэмигрантов” с присвоением личному составу соответствующих “чинов”, знаков различия и т.п…».{150}
В ноябре 1934 г. отряд в составе четырех полков, в том числе и белых, и конного артиллерийского дивизиона численностью 2200 человек, был сведен в часть под командованием полковника Чернова{151}. Спустя короткое время белые части были расформированы. Казакам выдали жалованье за месяц вперед, коня и распустили по домам. Русская община в этой войне потеряла около полутора тысяч человек.
Таким образом, благодаря действиям белых и частей Красной армии выступление дунган было подавлено. Однако в апреле 1937 г. в Синьцзяне вспыхнуло новое восстание, разросшееся до таких масштабов, что Шен-Шицай был вынужден снова обратиться за помощью к СССР. И вновь Советский Союз оказал ему вооруженную поддержку.
В Синьцзян под видом «проведения длительных учений в условиях горного лагеря» было отправлено два полка: один Красной армии, второй — НКВД. Группы получили названия «Ошская» и «Нарынская» — по месту сосредоточения перед походом. Кроме того, в Урумчи был переброшен авиаотряд численностью 25 самолетов И-15 и Р-5.[106] В середине июля 1937 г. советские воинские группы приступили к боевым операциям.
Участник событий Я. Гриценко — командир расчета станкового пулемета «максим» из 13-го Алма-Атинского полка ВВ НКВД (командир полка Константинов, начальник штаба — Глаголенко) — вспоминает, что, несмотря на боевые потери, обморожение ног и рук из-за ночевки на горных ледниковых перевалах, части Красной армии довольно быстро овладевали населенными пунктами, занятыми повстанцами. Далее он сообщает о зверствах восставших мусульман над пленными красноармейцами. Гриценко пишет: «Разведчики рассказывали о страшных вещах, которые творили мятежники с нашими бойцами и командирами, взятыми в плен или ранеными. В крепость (у города Кульджа. — А. О.) стали приходить бойцы, которые сумели спрятаться в хижинах поселка, и тоже рассказывали жуткие вещи. А когда мы оставшимися силами стали прочесывать поселок и лес там, где вчера располагались наши, то увидели следующую картину. Орудия батареи были целы и стояли на своих позициях, но почему-то без замков. Позже выяснилось, что батарейцы, погибая, извлекали замки из орудий и забрасывали их в сугробы. Мы их все отыскали, и орудия снова были готовы к бою. Самое страшное, что предстало перед нашими глазами, — наши товарищи, которые были так зверски изуродованы, что некоторых трудно было узнать. Противник снял с них одежду, выколол глаза, отрезал носы, языки, уши, половые органы и вспорол животы, а потом приставил к стволам деревьев, и они, окоченелые на морозе, стояли как мумии. После такой картины мы дали себе клятву живыми не сдаваться, а при себе иметь резервную гранату, чтобы в случае безвыходного положения взорваться вместе с экзекуторами»{152}. Ответом на зверства мусульман стали адекватные меры.
Сохранился интересный документ, освещающий деятельность группы, состоявшей из 13-го и 15-го полков НКВД и 48-го полка Красной армии. Его автор — командир группы полковник, а впоследствии — комбриг пограничных войск Норейко. 15 декабря 1937 г. он докладывал: «К 5 декабря из 36-й дунганской дивизии убито и взято в плен 5612 человек, ликвидировано из числа взятых в плен 1887. Захвачено 20 орудий, 1 миномет, более 7 тысяч винтовок. Из 6-й уйгурской дивизии убито и взято в плен около 8 тыс. человек, из числа пленных ликвидировано 607 человек». К 7 января 1938 г. число ликвидированных уже достигало: по 36-й дивизии — 2192, по 6-й — 857 человек[107]. Кроме того, согласно докладу начальника управления пограничной и внутренней охраны комдива Кручинкина от 15 января 1938 г., было уничтожено «96 японских агентов, 318 английских и несколько шведских»{153}.
В начале января 1938 г. советские войска закончили «учения» и были выведены из Синьцзяна. В это время на территории провинции на постоянной основе находилось несколько тысяч советских граждан, включая и военнослужащих. Значительная часть советского контингента обеспечивала охрану деятельности трассы Сары-Озек-Ланьчжоу (трасса «Z»), по которой шли основные военные поставки из СССР. Для охраны трассы в Синьцзян была переброшена специально сформировать бригада в составе кавполка с приданными ему частями (танкисты, артиллеристы, автобатальон, саперы, связисты, хозчасть, санчасть). Кроме того, бригаду поддерживала расположенная рядом авиачасть. Военнослужащие бригады были экипированы в форму китайской армии и должны были обращаться друг к другу так, как это делали бывшие белогвардейцы, находящиеся на службе у китайцев{154}.
В начале 1940-х гг. положение консульства и советских специалистов в Синьцзяне осложнилось. Стали набирать силу антисоветские настроения. Об этом наглядно свидетельствуют факты, изложенные в «Докладе командования войск Казахстанского пограничного округа об обстановке на советско-китайской границе в районе Синьцзяна в 1941 г.» от 31 января 1942 г. В документе отмечалось:
Антисоветская деятельность контрреволюционных элементов Синьцзяна в 1941 г. резко усилилась, особенно в период Отечественной войны.
Наиболее характерным проявлением антисоветской борьбы явилось восстание [белогвардейских] казаков в Алтае. Это восстание носило резко выраженный антисоветский характер, так как все ''ультиматумы” повстанцев сводились к требованию прекратить торговлю с СССР и т.д. В подавлении этого восстания Шен Шицай проявлял нерешительность и медлительность.
102
Маликов Али Каримович—родился в 1897 г. в дер. Малые Кляры Тетюшского уезда Казанской губернии. В 1914 г. окончил Казанское торговое училище. Работал бухгалтером. Участвовал в Первой мировой войне. В 1916 г. окончил 2-ю Казанскую школу прапорщиков. Воевал на Румынском фронте комроты 56-го пехотного Житомирского полка. В 1917 г. вступил в РСДРП(б). В 1924 г. окончил Военную академию Генерального штаба. Занимал должности: сотрудника Центрального мусульманского комиссариата (1918), помначштаба по разведывательной части управления коменданта Казанского укрепрайона, начальника штаба 2-й отдельной Татарской стрелковой бригады (1919— 1920), секретаря военного представителя РСФСР при правительстве Турции (1921—1923), начальника 7-го (разведывательного) отдела штаба Кавказской Краснознаменной армии (1924—1927), военного атташе в Персии (1927—1931), командира и военкома 1-го стрелкового Татарского полка (1931—1933). С 1934 по 1936 г. — главный военный советник в Западном Китае (Синьцзян). С 1936 г — полковник. Затем служил на должностях: заместителя начальника 5-го отдела Разведупра РККА (1936—1937), преподавателя военного училища в Рязани. 18 июня 1938 г. был арестован «за антисоветскую деятельность» и 28 сентября 1940 г. осужден ОСО при НКВД СССР на 8 лет ИТЛ. 19 апреля 1949 г. был повторно арестован «за причастность к агентуре иноразведки» и 28 мая 1949 г. приговорен ОСО при МТБ к ссылке на поселение в Красноярский край, откуда освобожден 10 августа 1954 г. Реабилитирован в 1954 г.
103
Кручинкин Николай Кузьмич. В 1922 г. окончил Военную академию РККА, на 10 августа 1923 г. — помощник начальника штаба войск ГПУ, на февраль 1924 г. — помощник главного инспектора ВО ГУЛУ. По некоторым сведениям, бежал к японцам.
104
Обухов Виктор Тимофеевич — родился 3.04.1898 г. в с. Никольское (ныне Оренбургского р-на Оренбургской обл.) в крестьянской семье. Русский. Член ВКП(б) с 1918 г. В Красной армии с 1918 г. Участвовал в Гражданской войне. В 1924 г. окончил Высшую кавалерийскую школу, в 1934 г. — Военную академию им. М.В. Фрунзе. В 1934 г. находился в Синьзцяне. Участвовал в боях на р. Халхин-Гол (1939). С июня 1941 г. на фронтах Великой Отечественной войны. Командовал 3-м гвардейским механизированным корпусом (3-й Белорусский фронт). Гвардии генерал-лейтенант. 4.07.1944 г. за форсирование р. Березина и захват плацдарма на ее правом берегу (28.06.1944 г.) удостоен звания Героя Советского Союза. После войны продолжал службу в армии. В 1952 г. окончил Военную академию Генштаба. Скончался в 1975 г. в Москве.
105
Рыбалко Павел Семенович. Родился 23.10 (4.11). 1894 г. в селе Малый Истороп (ныне Лебединского р-на Сумской обл.), из рабочей семьи. Украинец. В 1907 г. окончил приходскую школу. Участник Первой мировой войны. Рядовой. В декабре 1917 г. вступил в Красную гвардию. В Гражданскую войну был комиссаром полка и бригады 1-й Конной армии. Член ВКП(б) с 1919 г. С 1926 г. — командир эскадрона, с 1928 по 1931 гг. — командир и комиссар полка и кавалерийской бригады. Окончил курсы усовершенствования высшего комсостава (1926, 1930) и Военную академию им. М.Ф. Фрунзе (1934). По окончании академии — помощник командира горно-кавалерийской дивизии. Проходил службу в Разведывательном управлении ПИ Красной армии. В 1937—1940 гг. военспец и атташе в Польше и Китае, затем на преподавательской работе. Во время Второй мировой войны — с мая 1942 г. — заместитель командующего 5-й танковой армией, а затем с июля 1942 г. — командующий 5-й и 3-й гвардейской танковыми армиями на Брянском, Юго-Западном, Центральном, Воронежском, 1-м Белорусском и 1-м Украинском фронтах. С 1945 г. — маршал бронетанковых войск. С апреля 1946 г. — первый заместитель командующего, а с апреля 1947 г. — командующий бронетанковыми и механизированными войсками Советской армии. Дважды Герой Советского Союза (17.11.1943 г. и 6.4.1945 г.). Депутат Верховного Совета СССР 2-го созыва. Имел награды: два ордена Ленина, три ордена Красного Знамени, три ордена Суворова 1-й степени, орден Кутузова 1-й степени, Богдана Хмельницкого 1-й степени, медали, а также иностранные ордена. Скончался 28.08.1948 г. в Москве.
106
В конце 1937 г. в Китай были переправлены первые две эскадрильи скоростных бомбардировщиков СБ под командованием Н.М. Кидалинского и истребителей И-16 под командованием Г.М. Прокофьева, укомплектованные лучшими советскими летчиками-добровольцами. Личный состав первых двух эскадрилий насчитывал 254 человека. (См.: В небе Китая. 1937—1940 г. Воспоминания советских летчиков-добровольцев. М., 1980. С. 7.)
107
После восстания 1934—1935 гг. 36-я дивизия была не реформирована и вошла в состав армии Шэн-Шицая. 6-я дивизия была сформирована из представителей крупнейшей этнической группы Синьцзяна — уйгуров. Она сыграла большую роль в боевых действиях во время восстания дунган.