- Я сам забыл: у меня каждый день праздник.
- День победы? – хмыкнул Дима и, немного расслабившись, коснулся коленки Александра, потянул на себя. – Блин, такие классные цветы! Давай хоть поцелую.
- Поцелуй.
- Типа ты не против? – Дима поднялся со стула и обнял Александра за пояс, прижался вплотную и приподнялся на цыпочках, чтобы заглянуть в глаза. – Александр Владимирович, а вы подросли. Сколько стукнуло, дяденька?
- Много, скоро дембель.
Александр обнял Диму в ответ и опустил голову, чмокнул в кончик носа, легко уворачиваясь от пытающихся укусить его зубов. Но они всё-таки настигли его губы и слегка сдавив нижнюю, потянули. Дима, улыбнувшись, лизнул место укуса и утонул во влажной глубине рта Александра.
- Сорок пять! – пискнул Дима, когда Александр прихватил его за бок и попытался пощекотать. – Полтинник, что ли?
- Я выгляжу на полтинник? – засмеялся Александр, отпуская активно ёрзающего в руках Диму.
- Нет, - серьезно ответил Дима. – Но иногда ты так говоришь, как будто тебе лет сто.
- А на самом деле? Сколько ты мне дашь? – Глаза Александра светились лукавством. Этот взгляд Дима особенно любил. В животе трепетало, и дышать становилось трудно. Так он смотрит на Диму, когда хочет его.
- Лет сорок, не больше.
- Угадал.
- Я экстрасенс… - хмыкнул Дима, плюхаясь обратно на стул и любуясь цветами. В кабинете стало светлее от их присутствия, даже несмотря на то, что вечером предстоит быть одному. – Сегодня опять уезжаешь?
- Да, но я вернусь завтра утром, - Александр погладил Диму по голове и прижал к своему животу щекой. - И мы отметим.
- Я наберусь мужества и приготовлю праздничный обед, - Дима потерся носом о плотную ткань эсэсовской куртки и коротко выдохнул. – Поздравляю с днём рождения.
- Спасибо, птичка моя.
Ночью пошёл дождь. Капли уныло барабанили по подоконнику ритм очередной потраченной впустую ночи. Дима не мог работать, всё валилось из рук весь вечер. Сегодня почему-то особенно было тоскливо и что-то тянуло в груди, ныло, не давая покоя. Александр позвонил последний раз около восьми, сказал, что в десять утра выедет из Москвы и к обеду будет в городе, оценивать обещанный праздничный обед. На заднем фоне слышалась приглушённая музыка, словно он вышел в коридор из зала, где от громкости звука сносило столы и стулья. Кажется, Валерия пела о родных людях. А потом глубокий женский голос чётко назвал Александра «Сашей» и попросил вернуться к гостям. Так делают, когда хотят, чтобы на том конце непременно услышали это томное «Саша».
Никогда прежде они не прощались так быстро. Дима вдруг почувствовал себя лишним, неуместным, и непростительно праздным. У Александра День рождения, и он отмечает его с друзьями. Должны же у него быть друзья? Старые, верные приятели ещё со студенческих времён. Они узнали, что он будет в Москве, и организовали для него праздник. Элегантные женщины, весёлые красивые мужчины. Дима бесцельно бродил по кухне в поисках еды. Ничего съестного не было, да и не хотелось есть в принципе. Просто нужно чем-то себя занять и не думать о танцах и вкусном вине, искрящемся взгляде напротив и недвусмысленных шутках.
- Давно тебя не было в Москве, - произносит томный глубокий голос.
- «Давно» - весьма относительное понятие, - улыбается Александр и смотрит на обладательницу роскошного голоса прямо, не моргая. Расшифровывает все послания и отвечает утвердительно.
Дима отпустил дверцу холодильника, позволяя ей хлопнуть. Что-то противно звякнуло внутри.
- Хотя, может быть, всё совсем не так? – хмуро сказал он вслух. Это отдельное удовольствие – гадать, что там происходит на самом деле, за двести километров от дома. Думать об измене не получалось, потому что Дима в неё не верил.
На столе в спальной комнате стоят каллы. Тридцать девять штук, Дима посчитал - нечётное число. Кто-то считает их похоронными цветами, но это просто стереотип. Каллы пахнут свежестью и обновлением. Александр никогда бы не выбрал женщину, демонстративно называющую его по имени. Даже на одну ночь.
Быть может, это рядовая нудная корпоративная вечеринка, на которой Александр просто обязан присутствовать и тратить свой праздник впустую, так же как и Дима.
Рихард опять прислал письмо, но Дима даже не стал его распаковывать, выключил компьютер и завалился спать. Смиряться с ожиданием было трудно, и Диме казалось, что вообще невозможно. Из приоткрытого окна тянуло сыростью, усиливая тревогу.
Сон не шёл, мысли путались, текли медленно, застревали, словно в вате и никак не могли закончиться. По кругу, по кругу… Какие-то девушки обнимали Александра и томно шептали тихо-тихо «Саша… Саша…» И душно от их шёпота, и дурно от того, что они как сирены ласкают слух и возбуждают слабеющую плоть. Александр смотрит пристально, гипнотизирует, манит к себе. Он раздет, он силён, он как натянутый лук, и воздух звенит от его резких, упругих движений. Он поглощает одну сирену за другой, подчиняет, осушает… Они обессилены, глухо стонут, но всё равно продолжают тянуть к нему тонкие бледные руки – наш повелитель, наш повелитель… Дима подходит к нему, медленно снимая с себя одежду, опускается на мягкий влажный ковёр, пахнущий мускатом, пороком и чужим телом. Александр смотрит на него сверху, гладит лицо, плечи. Улыбается, протягивает каллы и укладывает их в изголовье, один цветок за другим. Воздух комнаты становится свежим, холодным. Дима закрывает глаза и сам подтягивает колени к груди, разрешая…
Дорога мокрая, за окном автомобиля туман размывает очертания стоящих на обочине домов. Так хочется спать, на часах четыре утра. И ди-джей по радио передаёт прогноз погоды на сегодняшний день – опять дождь. Мысли лениво бродят в голове, тяжелые, приятные - о Диме. Он сейчас спит, завернувшись в одеяло по самые уши, и не ждёт так рано. Наверное, не спал всю ночь, колобродил, работал. Лариса подошла не вовремя, специально чтобы Дима думал о ней после. Они всегда знают, с кем Александр разговаривает так долго на балконе, бесцельно сжигая одну сигарету за другой. Не нравится, ревнуют. Особенно Лариса. Она не такая как Юра, она ничего никогда не скрывает и привыкла брать всё, что хочет, любой ценой.
Но Дима хороший мальчик, всё поймёт правильно. Никто не нужен больше.
Быстрее бы добраться. Может быть, хватит ещё времени, чтобы подремать вместе часок. Да куда же тебя несёт-то?.. Мы же на мосту.
Визг тормозов, троекратно усиливаемый влажным воздухом. Слишком большой кузов «Камаза» заносит. Пиломатериалы, доски, словно лёгкие щепки, разлетаются по дороге, сметая едущие по встречной легковушки, а сворачивать им некуда, только вниз.
Туман стал плотнее. В воздухе запахло дождём, спиленной елью и гарью.
Дима широко распахнул глаза, выныривая на поверхность из сна, и не мог вдохнуть, так всё окаменело внутри. Рука судорожно нащупала на столе сотовый телефон, господи… четыре утра. Ровно четыре утра.
- Саша.....
Часть 5.Теория страха.
Дима сидел на кровати и тупо пялился на погасший вот уже пять минут назад дисплей. Реальность постепенно обретала объём, углублялась, выпрямлялась.
- Бред же… - прошептал Дима, машинально пытаясь заправить несуществующую чёлку за ухо. – Кошмар. Наснится же…
За окном резко запищала чья-то потревоженная машина, истеричка. Дима вздрогнул и оторвал взгляд от телефона, казавшегося живым организмом с характером. Пять минут пятого. А если Александр спит? Скорее всего…
А если нет?
Мгновенно вспомнился Витя. Люди разбиваются на машинах, и такое случается в жизни. Страшно. Дима до боли прикусил нижнюю губу и набрал номер Александра. Руки дрожали, не попадая на кнопки.
- Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
Дима сдавил корпус и вновь набрал номер. Знакомый до последней цифры. Подними ночью, и Дима сможет повторить его наизусть.
- Ну давай же… Саша, ответь… - шептал он, прикусывая ноготь. Но механическая девушка на том конце обречённо пела свою извечную песню – «вне зоны действия сети… вне зоны… вне».