Дэрроу был строительным инженером-консультантом и работал на Хьюстон-стрит, и подобная весть от него была сродни порыву холодного ветра, ворвавшегося в комнату. Но именно в слове «полагаю», сорвавшемся с уст Трейгера, и скрывался некий скрытый смысл того, почему он именно полагал и ожидал, что им это будет известно. Лумис кашлянул, и они с Симпсоном беспомощно переглянулись. И Рорк отрывисто бросил, не понимая, откуда в его голосе взялась злость:
— Мистер Кэмерон вчера сообщил о том, что собирается проинспектировать дом на Хьюстон-стрит. Вероятно, потому он и опаздывает. Скажите Дэрроу, что он должно быть, в пути
Лумис присвистнул сквозь зубы, и Рорку этот звук по казался насмешливым, словно откуда-то из глубин вы рвалось томительно сдерживавшееся облачко пара Трейгер не шелохнулся и даже не удостоил Рорка взглядом, но быстро переглянулся с остальными. Остальные предпочли промолчать.
—Хорошо, — равнодушно ответил наконец Трейгер Рорку, растягивая звуки в коротком слове, словно давая понять, что он подчинится, так как это, черт возьми, не его забота. Хоть он и не верит ни единому слова Рорка, который был осведомлен лучше или, по крайней мере, должен был быть. Трейгер развернулся и шаркающими шагами направился обратно к телефону.
Спустя полчаса он вернулся.
— Звонит мистер Дэрроу с Хьюстон-стрит, — объявил он ровным, тусклым и сонным голосом, словно докладывал о том, сколько было заказано карандашей, — и очень любезно просит прислать к ним кого-нибудь, чтобы вытащить оттуда мистера Кэмерона, а заодно и обсудить предстоящую работу.
Рейсшина Рорка с громким звуком упала на пол. Все трое посмотрели на него, и Лумис со злобным торжеством улыбнулся. Но на лице Рорка не отразилось ни единой эмоции. Он медленно повернулся к Трейгеру.
— Я поеду к ним, — заявил Рорк.
— Нет, полагаю, не стоит, — пробормотал Симпсон. — Полагаю, стоит поехать мне.
—Что ты там вообще сможешь сделать? — накинулся Лумис на Рорка с еще большим пренебрежением, чем на то осмеливался раньше. — Ты же ни черта не знаешь о строительстве. Пусть едет Симпсон.
—Поеду я, — отрезал Рорк.
Он надел пальто и шляпу и вышел до того, как другие смогли что-либо вымолвить; они знали также, что лучше им помалкивать.
Рорк прыгнул в такси и сказал водителю:
— В темпе! Полный вперед, не тормозите на светофорах! — В кармане у него лежали пять долларов и сорок пять центов, бережливо накопленные за семь месяцев работы. И он надеялся, что этого будет достаточно для того, чтобы рассчитаться за проезд.
Проект на Хьюстон-стрит в действительности был двадцатиэтажным офисным зданием, находившимся среди целого квартала старых построек, занятых лофтами. Этот заказ для Кэмерона был одним из самых важных за достаточно длительное время. Он не распространялся на эту тему, но Рорк знал, что для пожилого мастера это здание было сродни новорожденному младенцу, сродни первому сыну. Кэмерон с гордостью думал, что ему снова выпал шанс продемонстрировать всему этому безразличному городу, на что он способен, за сколь большую сумму он возведет это здание и при этом столь качественно. Хоть Кэмерон и был горьким насквозь циником и мизантропом, ему никогда не было чуждо предвосхищение чуда. Он не переставал ждать, всякий раз питая себя успокаивающей фразой «в следующий раз». Да, в следующий раз кто-нибудь поймет, в следующий раз люди, тратившие целые состояния на бакалейные витрины из чудных овощей под окнами своих домов и проклинавшие убогость несовершенного пространства, оценят наконец по достоинству ту простоту, экономичность и мудрость, которую будет вмещать в себя одно из его новых творений. И такая возможность заняться этим творением ему представилась. И Кэмерон, проклинавший всех на свете строителей домов вместе с их владельцами, смеявшийся им в лица, сейчас молился только о том, чтобы на Хьюстон-стрит все прошло без сучка и без задоринки. Но все пошло не так, как того ожидалось, с самого начала.
Владели сооружением двое братьев. Младший из них настоял на том, чтобы нанять архитектором Кэмерона. Он видел прошлые творения пожилого мэтра, и упрямый голос разума настойчиво подталкивал его симпатии в эту сторону. Но старший брат не разделял его мнения и хоть и сдался под напором младшего, все равно подвергал сомнениям целесообразность его выбора. В качестве подрядчика он протолкнул своего старого друга, чья репутация оставляла желать лучшего и который при этом отличался презрительным отношением к архитекторам. С самого начала это противостояние превратилось в ожесточенную безмолвную войну, в которой подрядчик выражал открытое недовольство решениями Кэмерона, перевирал указания, игнорировал специфику, а затем мчался жаловаться владельцам на заносчивого архитектора, которому он всего лишь намеревался преподать пару уроков. Владельцы всегда принимали сторону подрядчика, который, как они были уверены, просто защищает их интересы перед опасными незнакомцами. Строительство не раз откладывали. Рабочие устраивали забастовки из-за бесчестной, бесцельной политики управления, не имея на руках даже четкого плана. Задержки обходились в круглые суммы. То не была вина Кэмерона, но разве кто мог подтвердить это. Судили его за глаза лишь шепчущиеся повсюду люди: «О да, этот Кэмерон. Он начинает с бюджетом в четыреста тысяч, а к моменту возведения здания его аппетиты вырастают уже до шестисот. Вы слышали, во сколько обошлось строительство того здания на Хьюстон-стрит?»
Рорк размышлял обо всем этом внутри мчащейся на Хьюстон-стрит машины такси. Затем он на мгновение забыл об этом, забыл о Кэмероне и обо всем другом. Он смотрел на стальную клетку между кирпичных стен. Такими они выглядели, стальные опоры, устремлявшиеся своими острыми концами в небеса, серые арки этажей, возвышавшихся друг на друге, словно книжные полки, опутанные проводами, веревками и кабелями; а по бокам к ним кренились строительные леса, в которых по огромному кишечнику прорывали себе путь создания в серой спецодежде; подъемные краны, словно железные фонтаны пульсирующей крови, двигались вниз и вверх.
Для тех прохожих на улице это было лишь первозданным хаосом, переплетением балок и перекладин, отображающих лишь кости, в то время как он сам видел все тело целиком, покрытое живое плотью, его стены, углы и окна. Он никогда не мог оценивать структуру здания, которую видел рожденной из линий, точек и квадратов на листе бумаге, без чувства, от которого пересыхало в горле, от которого весь воздух разом выходил из легких, и без глупого желания, смутного, но такого осознанного, снять перед этим шляпу. Он сильнее сжал пальцами край автомобильного окна. Когда такси остановилось, он с легкостью выскочил из него и быстрым, уверенным шагом пошел к зданию, высоко подняв голову, словно направлялся домой, как будто стальной каркас вбирал в себя его уверенность, а он сам черпал ее из незримых лучей, являющихся абстрактной основой. Затем он остановился.
Кэмерон стоял неподалеку, прислонившись к стене кабинки подрядчика. Он выглядел словно изваяние, и вокруг него явственно витал дух одержимости, смешавшейся с маской ужасающего достоинства на лице. Лишь расфокусированный взгляд плавал по фигуре Рорка с гнетущей решительной настойчивостью.
— Кто вы? — спросил Кэмерон, часто моргая.
Таким грубым и смятенным его голос Рорку еще не доводилось слышать.
Кэмерон пошатнулся в его сторону, качнулся и выставил вперед руку, уперев ее в стену, и неустойчиво встал на отяжелевшие ноги, перенеся вес всего тела на руку, на распластавшуюся пятерню пальцев, которые, словно личинки, вонзались в дерево.
— А, это ты, — мягко сказал Кэмерон, указывая пальцем в лицо Рорку, — я тебе кое-что расскажу. У меня есть, что рассказать тебе. Это насчет дрели. Знаешь, той самой дрели. Она сверлит маленькое отверстие, так осторожно, жужжит, как пчела по весне, сверлит сквозь твое горло, сквозь желудок, вонзается в землю, под которой нет ни конца ни края, никакой остановки. В этой земле отверстие, вечно расширяющееся, в котором вращаются по спирали самые разные чувства. И от этого так больно,.. Я знаю того, кому так больно, я слышу, как он постоянно вопит. Но я знаю его недостаточно хорошо... Вот почему я хочу кое-что сказать тебе. Если ты смотришь на эту штуку позади нас, иди же и от души посмейся. Это просто чудно, то, что они с ней сделали. Но ступай осторожно, ведь в земле расширяются эти спирали... видишь?..