С таким же счетом закончился и наш последний матч на олимпийском турнире – с командой ЧССР. Вначале трижды подряд ошибся Дзурилла (редкий случай!), и мы повели – 3:0. Затем, особенно в третьем периоде, соперники предприняли ряд ожесточенных попыток переломить ход борьбы. Но им это уже не удалось.
В составе той команды, в третий раз подряд завоевавшей олимпийское золото, плечом к плечу на лед выходили Александр Рагулин, Анатолий Фирсов, Евгений Мишаков, Виталий Давыдов, Александр Мальцев, Валерий Харламов, Александр Якушев…
Мне в Саппоро удалось стать самым результативным голкипером, то есть пропустить шайб меньше всех других вратарей…»
На той Олимпиаде Третьяк показал прекрасный результат: пропустил всего 10 шайб.
Например, вратарь сборной США, занявшей 2-е место, в пяти матчах пропустил 15 шайб. Впрочем, там и защитники были иного уровня, чем в нашей сборной.
Кстати, некоторые специалисты, оценивая игру Третьяка, частенько сетуют на то, что он, конечно, очень талантлив, но все-таки значительную помощь ему оказывали не просто защитники, а лучшие защитники страны, собранные в ЦСКА и сборной СССР. Дескать, не будь их, слава Третьяка как вратаря № 1 могла бы померкнуть. И часто они противопоставляют ему другого вратаря – Виктора Коноваленко, который всю жизнь простоял в воротах горьковского «Торпедо», где защитные линии были на порядок ниже, чем в ЦСКА. Послушаем мнение на этот счет журналиста А. Поликовского:
«Да простят меня трехкратный олимпийский чемпион Третьяк и мой любимый вратарь Виктор Зингер, но Коноваленко я ставлю выше них.
В спартаковце Зингере была нервная, артистическая жилка, когда на него находил кураж, он тащил все, а рабоче-крестьянский горьковский торпедовец Коноваленко тащил все и без куража и артистической жилки, просто за счет психики, устойчивой, как грузовик, за счет характера, выносливого, как трактор.
Третьяк, конечно, выдающийся вратарь, но перед ним всегда маячили огромные спины Лутченко, Цыганкова, Гусева, Рагулина; а Коноваленко в своем «Торпедо» был зачастую все равно что голый перед нападающими противника. Они приезжали к нему как на параде и били его в упор. Он пускал и пять штук, и семь, но важнее тут не это, а то, сколько он отбивал, ловил, парировал, накрывал и вытаскивал…»
![Владислав Третьяк. Легенда №20 _14.jpg](https://litlife.club/books/209961/read/images/_14.jpg)
Поражение в Праге
![Владислав Третьяк. Легенда №20 _15.jpg](https://litlife.club/books/209961/read/images/_15.jpg)
Сразу после Олимпиады-72 наша сборная провела две товарищеские игры со сборной Японии, и во всех матчах в воротах стоял Пашков. Тренеры дали ему шанс показать себя перед очередным чемпионатом мира и Европы в Праге (Чехословакии). Наши выиграли обе игры, но если в первой Пашков отстоял «всухую» (10:0), то во второй пропустил сразу 5 шайб (9:5). В итоге на мировой чемпионат поехал вторым вратарем Владимир Шеповалов, которого рекомендовал его тренер из ленинградского СКА – прославленный в недавнем прошлом вратарь Николай Пучков. При чем здесь сборная и Пучков?
Дело в том, что на мировой турнир 1972 года в Праге наша сборная отправилась с другими тренерами – Тарасов и Чернышев остались в Москве, поскольку такова была воля организаторов чемпионата. Дело в том, что в Саппоро Тарасов несколько раз сходился в словесных перепалках с игроками сборной ЧССР, поскольку те вели себя крайне вызывающе: антисоветские реплики срывались с их уст постоянно. Тарасов, естественно, не оставался в накладе. Чехи затаили на него жуткую обиду и потребовали от советских властей не привозить к ним в Прагу Тарасова. В итоге он остался дома, а сборную повезли Всеволод Бобров и Николай Пучков. Естественно, что эта перестройка «на ходу» не могла благотворно сказаться на психологической обстановке в стане нашей сборной. А тут еще и Пучков стал настаивать на том, чтобы в решающих матчах с чехословаками наши ворота защищал не Третьяк, а его воспитанник Шеповалов. Вот как об этом пишет спортивный журналист С. Вайханский:
«И Третьяка, и Шеповалова Пучков, безусловно, великолепно знал, легко мог сравнить их достоинства и недостатки. Третьяк – это московская выучка, цэковская школа. Для него чемпионат мира в Праге – уже третий. Шеповалов – самородок. В Новокузнецке учить его было особенно некому. Однако в сибирском хоккее едва ли не самой высокой добродетелью всегда считалась скорость. А скорость вратаря – это его реакция. Именно это отменное качество и оценил в 19-летнем Шеповалове Пучков, когда впервые встретился с ним в юниорской сборной, которую готовил к турниру в Ярославле весной 1967 года. Через год Володю призвали в армию, и он был направлен в команду ленинградского СКА. И вот теперь в Праге вместе со своим тренером дебютировал на чемпионате мира. Я думаю, что предложение Пучкова поручить ворота в поединках с чехословацкими мастерами не Третьяку, а Шеповалову имело серьезные основания.
Дело в том, что сборная Чехословакии наиболее изыскана в контратаках, которые чаще всего и применяла в поединках со сборной СССР. А контратаки – это наигранные варианты, разгадывать которые очень сложно. Достоинство же Шеповалова как раз и состояло в том, что, даже не успевая за мыслью соперников, он компенсировал это быстротой движения. Да и один на один забить ему было очень и очень сложно. Но, как говорится, не состоялось…»
Кстати, когда Тарасов узнал о том, что его воспитаннику не хотели доверять место в воротах, он был в страшном гневе. И обвинял Пучкова в том, что тот внес лишнюю нервозность в игру Третьяка, что сказалось на общих результатах его игры в Праге. А игра та и в самом деле оказалась не на высоком уровне, впрочем, как и вся игра сборной СССР. Но расскажем обо всем по порядку.
В первой игре наша сборная играла против команды ФРГ. В воротах стоял Третьяк и сохранил их в неприкосновенности (11:0). Затем был матч против финнов, где снова стоял наш герой, но там он пропустил две шайбы (10:2). А вот в следующей игре, против Швейцарии, наши ворота был поставлен защищать Шеповалов. Счет – 10:2 в нашу пользу.
Четвертой была игра против хозяев турнира – чехословаков. Именно тогда Пучков и настаивал на том, чтобы в воротах стоял Шеповалов, который уверенно играл против швейцарцев. Но Бобров (а также члены советской делегации) попросту испугался осуществить столь рискованный эксперимент – доверить ворота не основному голкиперу, а второму. В итоге в «рамку» встал Третьяк. Однако уже после первого периода он пропустил две шайбы (0:2). Пучков вновь поднял вопрос о замене Третьяка. Но Бобров и здесь не рискнул, понимая, что дело здесь не только в Третьяке – волновалась вся команда, которую местная публика буквально прессовала по ходу игры. В итоге Третьяк в оставшееся время пропустил еще одну шайбу, зато наши забили три. Итог – 3:3.
Следующая игра – со сборной Швеции. В воротах снова Третьяк. Но после того как после двух периодов наши повели 7:2, Третьяку дали отдохнуть, поставив вместо него Шеповалова. Тот отстоял «насухо» (11:2). Поэтому в матче против ФРГ он провел на площадке всю игру и опять не пропустил ни одной шайбы (7:0).
В матче против сборной Финляндии в «рамке» снова появился Третьяк. Счет – 7:2 в нашу пользу. А в следующей игре – против швейцарцев – Третьяк отстоял первый период (наши вели 6:0), после чего два оставшихся периода наши ворота защищал Шеповалов (снова «насухо»). Счет – 14:0.
![Владислав Третьяк. Легенда №20 _16.jpg](https://litlife.club/books/209961/read/images/_16.jpg)
20 апреля 1972 года на льду снова сошлись сборные СССР и ЧССР. Матч принципиальный, в нем решалась судьба золотых медалей турнира. Пучков снова предлагал поставить в ворота Шеповалова, но эта просьба и в этот раз осталась без внимания. Слишком велик был риск провала подобной затеи. В итоге в наших воротах весь матч простоял Третьяк.